Екатерина Матвиенко – Мечты, залитые персиковым солнцем (страница 4)

Он говорил деловито, но в его тоне сквозила самая настоящая забота. Он не брал мои проекты под свой контроль, а тихо и ненавязчиво подставлял плечо, на которое можно было опереться.

Так начались наши дни. Он появлялся каждый день под каким-нибудь предлогом: то привозил свежую выпечку от местного пекаря («Просто проезжал мимо, подумал, тебе понравится»), то «случайно» оказывался рядом, когда я ехала смотреть помещение под магазин, и заходил «на пять минут», чтобы дать пару советов по электропроводке.

А потом мы поехали в Бахчисарайский район, на тот самый участок. Я стояла на краю склона, с которого открывался вид на долину и далёкий силуэт гор, и пыталась представить, где тут будут ряды персиковых деревьев, а где – те самые домики для туристов.

Костя молча стоял рядом, руки в карманах, всматриваясь в ту же даль.

– Воду нужно будет провести сюда, – наконец сказал он, указывая на восток. – Там выше есть источник. И подъездную дорогу лучше делать не с южной стороны, её каждую весну размывает. Вот здесь, с севера, – грунт крепче.

– Ты разбираешься в грунтах? – удивилась я.

– Приходится, – он усмехнулся. – Строительный бизнес. Сюда, – он тронул меня за локоть, чтобы я развернулась, – на самом высоком месте можно поставить не домик, а беседку. Со скамейкой. Чтобы можно было сидеть и смотреть на всё это. На твой сад. На закат.

В его словах не было нажима. Было тихое, уверенное участие. Он не говорил «я сделаю», он говорил «здесь можно сделать». И в этом «мы» постепенно стирались границы прошлых обид. Мы больше не вспоминали Артёма и тот болезненный разрыв. Мы говорили о персиковых деревьях, о сортах, устойчивых к крымскому климату, о том, какой чай лучше всего предлагать гостям после долгой прогулки по саду.

Наш мост строился не на словах и извинениях. Он строился из образцов дерева, краски, советов по дренажу и совместных планов на будущее. И с каждым таким кирпичиком я чувствовала, как что-то старое и больное внутри меня затягивается, прорастает новой, крепкой тканью. Как саженец персика, который вот-вот тронется в рост.

Глава 7

Эйфория творчества длилась ровно две недели. За это время я успела утвердить дизайн-проект магазина, и ребята, рекомендованные Костей, уже вывезли из помещения старый линолеум и зашкурили стены, готовя их под покраску того самого «цвета утреннего моря». А на участке под персиковый сад мы с агрономом, которого Костя тоже «случайно» знал, наметили первые траншеи под будущую дренажную систему.

Я как раз заваривала чай, размышляя, какой из эскизов этикетки для своего будущего персикового варенья выглядит аппетитнее, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Алло?

– Екатерина Сергеевна? – голос на том конце был вежливым, но до рези в зубах сладким. – Говорит Леонид Викторович Марков. Мы с вами не знакомы, но я наслышан о вашем… амбициозном проекте в Бахчисарайском районе.

Я насторожилась. Откуда?

– Чем могу помочь, Леонид Викторович?

– Видите ли, я представляю интересы строительной компании «Эталон-Юг». У нас в разработке находится крупный проект элитного коттеджного посёлка как раз в той локации. И ваш участок, к сожалению, находится в самом сердце наших будущих коммуникаций.

Ледяная струя пробежала по спине.

– Мой участок оформлен в собственность, – стараясь, чтобы голос не дрожал, сказала я. – Все документы в порядке.

– В том-то и дело, что могут возникнуть… вопросы, – он сделал театральную паузу. – По нашим данным, предыдущий собственник при оформлении допустил некоторые нарушения. Это ставит под сомнение чистоту сделки. Очень жаль, но мы вынуждены будем инициировать проверку. Это надолго заморозит любую деятельность на земле. Годы судов, экспертиз… Вы же не хотите таких проблем? Я предлагаю цивилизованное решение: вы продаёте участок мне по рыночной цене, избегаете головной боли, а мы – лишних жестов. Все в выигрыше.

Мир сузился до точки. Годы судов. Заморозка. Моя мечта, в которую я уже вложила душу и которую уже начала ощущать реальной, вдруг затрещала по швам.

– Я… мне нужно подумать, – выдавила я.

– Конечно, – тут же согласился он. – Но, пожалуйста, не затягивайте. Ситуация требует оперативного решения. Хорошего дня.

Он положил трубку. А я осталась сидеть с телефоном в руке, глядя в одну точку. Хорошего дня. Какая издевка.

Следующие два дня были похожи на дурной сон. Сначала пришло официальное письмо из районной администрации о назначении внеплановой проверки земельного участка в связи с «поступившим заявлением». Потом, когда я поехала в ту самую контору, где покупала землю, оказалось, что она внезапно закрыта «на ремонт». А на третий день, зайдя в единственную в том селе кофейню, я услышала, как двое местных мужиков за столиком обсуждали, что «какая-то москвичка купила землю на склоне, где и вода-то не держится, ничего у неё там не вырастет, только деньги на ветер пустит».

Слухи. Проверки. Давление. Всё было так грубо, что вызывало тошноту.

Я не выдержала и позвонила Косте. Голос срывался, я пыталась говорить спокойно, но рассказала всё, с самого начала – про звонок Маркова, про проверку, про слухи.

Он слушал молча. Не перебивая.

– Понятно, – когда я замолчала, его голос прозвучал спокойно и твёрдо. Я даже испугалась, что он сейчас скажет «я же предупреждал, что это авантюра» или «ну что, сдаёшься?».

Но он сказал совсем другое.

– Леша Марков. Старый шакал. Он давно положил глаз на те склоны, вид там шикарный. Но его проекты – это дешёвка и ненадежность. Он не успокоится.

– Что мне делать? – спросила я, и в голосе прозвучала нотка паники, которую я уже не могла сдержать.

– Ничего, – раздалось в трубке. И потом твёрдо добавил: – Абсолютно ничего. Продолжай заниматься магазином. Это моя работа. Я еду.

Он положил трубку. А через сорок минут его внедорожник уже тормозил у входа в гостевой дом. Он вошел, и по его лицу, собранному и жёсткому, я поняла – Костя перешёл в режим войны. И он был на моей стороне.

Он не стал устраивать допрос с пристрастием. Просто сел напротив, положил на стол телефон и посмотрел на меня прямым, ясным взглядом.

– Во-первых, твои документы в полном порядке. Я сам их смотрел, прежде чем ты купила тот участок. Все чисто. Его «нарушения» – блеф. Во-вторых, проверку он инициировал через своего человека в администрации. Мы это обойдём.

– Но как? – прошептала я.

– У меня тоже есть там люди, Кать. – В его улыбке не было ни тени высокомерия, только холодная уверенность профессионала, знающего правила игры. – И мои люди старше и влиятельнее. Я уже всё запустил. Проверку отменят к концу недели. А что касается слухов…

Он откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнул тот самый озорной огонёк, который я помнила с детства.

– Слухи мы будем лечить другими слухами. А именно – правдой. Мы с тобой завтра же едем в то село. Будем пить чай с самыми разговорчивыми бабушками на лавочке и рассказывать им о нашем совместном проекте. О том, сколько рабочих мест для их детей и внуков мы создадим. О том, что мы будем закупать молоко, мёд и ягоды у них, а не возить из города. О том, какие будут экскурсии и праздники цветения. Пусть Марков попробует поборется с этим.

Он сказал «наш совместный проект». Не «твой». Наш.

Я смотрела на него – этого взрослого, серьёзного мужчину, который без колебаний вступил в бой за мою, казалось бы, безумную мечту. И всё внутри перевернулось от щемящей, почти болезненной благодарности.

– Костя… я не знаю, что сказать… Спасибо.

– Никаких спасибо, – он отмахнулся, но взгляд его смягчился. – Это моя работа. Друзей не бросают. Или… партнёров.

Он встал.

– Так что собирайся. Завтра рано вставать. Едем завоёвывать симпатии общественности. И захвати свои эскизы сада – бабушкам такое нравится.

И я поняла, что самый страшный шторм не страшен, если у тебя есть крепкий якорь. И мой якорь вновь оказался рядом.

Глава 8

План Кости сработал блестяще. Проверку отменили в течение трёх дней. А наша поездка в село и часовой разговор с тремя самыми уважаемыми бабушками у конторы сельсовета дали невероятный эффект. Уже к вечеру всё село знало, что «эта москвичка» – не спекулянт, а добрая душа, которая вместе с местным бизнесменом Костей (его здесь знали и уважали) построит «целый райский сад» и всех возьмёт на работу.

Но Леонид Марков не сдавался. Его атаки стали тоньше и грязнее. То в паблике посёлка появлялись анонимные посты о «варварской вырубке склонов под очередной диснейленд для богатеньких», то наёмные боты в комментариях начинали травить меня и мой проект. Юристы Кости работали на износ, парируя каждый удар, но постоянное напряжение делало своё дело.

Я старалась держаться. Работа над магазином шла полным ходом, и я целыми днями пропадала там, отдирая старые обои и выстраивая витрины. Физическая усталость заглушала моральное истощение. Но чаша переполнилась в пятницу вечером.

Мне на почту пришло письмо. Без подписи. В нём были вложены старые, пожелтевшие от времени фотографии. Я и Костя, нам лет по восемнадцать, мы сидим на берегу и смеёмся. Я и Артём в кафе, он целует меня в щёку. А подборка завершалась скриншотом из какой-то бульварной статьи пятилетней давности: «Дочь олигарха сбежала от мужа-тирана: шокирующие подробности скандального развода».