Екатерина Манойло – Ветер уносит мертвые листья (страница 10)

Вадик нахмурился. Котенок, похожий на слипшийся кусок ливера, вроде бы дышал. Кошка вдруг подскочила и дала деру с кресла. Комок ударился о пол и поволочился на пуповине за матерью под самодельный верстак. Вадик встал на четвереньки. У самой стены светлела шерсть, будто кто-то обронил меховую шапку. Вадик направил под верстак луч телефонного фонарика, и кошка превратилась в хищника. Зыркнула свирепо двумя льдинами и зачавкала, поедая своего первенца.

– Фу, ты что творишь?

Вадик попытался вытащить ее из укрытия или спугнуть, чтобы прервать каннибализм, но Мадонна нехорошо зашипела. Чего доброго, вцепится в руку, придется ехать делать прививку от бешенства, а у него другие планы – обустроить спортзал да поискать Изи.

Прибить тварь, что ли, блином гантели? Представились и недоумевающая мать, и расстроенная подружка.

К черту эту кошку. Вадик накинул куртку, которая висела на крючке в виде мальчика с эрегированным членом (кем-то привезенный сувенир, которому не нашлось места в доме), и ухватил кресло за деревянные коцаные подлокотники. Обивка пахла пылью и сукровицей. Легко преодолел ступени наверх и вытолкал кресло на улицу. Написать, что ли, Изи про случившееся? Нет, лучше рассказать вживую.

Во дворе стоял подарок отца на совершеннолетие – старая «девятка», чтобы сын научился водить перед покупкой хорошего авто. Вадик щелкнул брелоком, машинка охотно откликнулась и подмигнула желтыми глазами. До дома Изи ехать минут двадцать. Нужно развернуться на трамвайном кольце, миновать пустырь, где раньше по выходным возникал стихийный рынок и работала шашлычка, сгоревшая несколько лет назад дотла вместе с посетителями, проехать с десяток одинаковых домов, сбросить скорость у магазина «Ведьмино счастье» и завернуть во двор сестер Угаренко.

Вадик сидел за рулем как каменный, казалось, случись авария, машина сомнется, а он развалится на крупные куски, будто статуя. Когда по встречке мчались другие авто, особенно дороже «девятки», Вадик переставал соображать и рулил на автомате. В ушах становилось жарко, глаза застилала дымка густого воздуха, а сердце стучало так нереально громко, что первое время он прижимался к обочине, глушил мотор и слушал: точно ли звук в груди, а не под капотом.

Добрался до дома Изи за сорок минут. Запарковался у трансформаторной будки, огороженной баннером с березовой рощей, – она была похожа на тетку в купальном полотенце. Из подъезда, где обычно исчезала Изи после финального поцелуя, выскочил смутно знакомый тип, зыркнул по сторонам и, перемахнув через перила крыльца, нырнул в кусты. Кто это может быть? Где-то Вадик его точно видел. Машинально глянул на окна Угаренко. Несколько горшков с цветами, закрытая форточка, все как обычно. Тут дверь подъезда снова заныла, и на крыльце появилась бабулька в беретике, похожая на престарелую Мальвину. На руках у нее извивалась и тявкала пушистая шарообразная собачонка. Бабулька, прижимая питомца согнутым локтем, полезла в ридикюль, видимо, в поисках поводка. Резко дернула головой под собственное «апчхи». В этот момент собачонка крутанулась, вырвалась и припустилась меховым футбольным мячом на газон. Вадик бросился наперерез и успел схватить мохнатую за шкирку.

– Держите, держите Масю! – старушка уже бежала к нему, размахивая поводком и натирая нос цветастым платочком. – Это моя собачка!

Мальвина нагнулась, щелкнула карабинчиком и аккуратно, как ребенка, взяла Масеньку на руки. Собачка сопротивлялась, оставляя на светлом плащике Мальвины полосы грязи с лап.

– Ну, ну, этот молодой человек тебя спас, – приговаривала старушка. – Выбежала бы ты под колеса, осталась бы от тебя одна пушистая шкурка.

С этими словами Мальвина запечатлела на рыжем лобике собачки материнский поцелуй.

– Ой, извините. Понимаете, она у меня как гиперактивный ребенок.

– Понимаю, – ответил Вадик, на самом деле не понимая, но на всякий случай предъявляя свою самую добрую улыбку.

– Спасибо вам, молодой человек. Могу ли я вам чем-нибудь помочь? – Говоря так, Мальвина сканировала Вадика от макушки до ботинок.

– Спасибо, я к девушке приехал, она в этом доме живет. – Вадик зачем-то кивнул в сторону «девятки».

– Так вы на машине, – холодно сказала старушка и заглянула Вадику за спину. – Надеюсь, вы не лихачите по дворам и не давите домашних животных?

– Нет! – горячо запротестовал Вадик. – Я люблю зверюшек.

– Хорошо! Пожалуй, я вам верю. – Мальвина спустила вертлявую собачонку на асфальт. – Думаю, вашей даме сердца повезло с кавалером. Удачи!

– Спасибо. – Вадик снова красиво улыбнулся.

Дама с собачкой просеменила в сторону детской площадки. Мальвина то и дело почихивала на манер хлопушки. Перед тем как войти в подъезд, Вадик осмотрелся. В палисаднике никого не было. Только желто-зеленые кусты чуть подрагивали, словно замерзли.

Нетерпение нарастало. Вадик бросился на второй этаж, перешагивая через две ступени. Так, квартира шестая. Дверь, обтянутая темно-красным дерматином, блеснула черными шляпками обойных гвоздиков. Вадик еще ни разу не был у Изи дома. Впечатал кнопку звонка до упора. Услышал будто над ухом грубую трель, похожую на звук сверла. В нерешительности сделал шаг назад – и тут дверь приглашающе заскрипела и приотворилась. Вадику стало не по себе. Нехорошо вот так заходить без приглашения. Но в квартире явно никого. А вдруг Угаренко ограбили? И что, если Вадик видел преступника? Это мог быть тот странный тип, нырнувший в кусты, только тощая задница мелькнула в прыжке. Правильно было бы позвонить в полицию прямо сейчас. А если Изи внутри и нуждается в помощи? А он тут мнется как щенок. Ой, еще и старушка в берете, чего доброго, пойдет обратно и точно заинтересуется, что он делает возле чужой квартиры. Тут с первого этажа донеслось знакомое тявканье. Вадик чертыхнулся и буквально запрыгнул в прихожую.

– Есть кто дома? Здравствуйте. – Вадик потоптался на придверном коврике, тщательно вытирая подошвы кроссовок.

В квартире тихо. Слышно, как на кухне работает холодильник. Справа от двери на плечиках висит полупальто в елочку, один в один как у мамы. Неужели это Нюкта носит такое старье? Вообще он замечал, что одевается старшая сестра Изи как тетенька, хотя на лицо симпатичная. Куртки Изи на вешалке нет.

– Изи, ты дома? – Вадик стянул кроссовки и встал носками на чистую плитку.

Осторожно прошел вперед, с интересом осматриваясь. Просторная кухня-гостиная. Белые фасады шкафчиков кое-где пошли желтыми пятнами. Круглый светильник с отражением окна на стеклянном своем пузе сияет как новогодняя игрушка. Обивка углового диванчика изодрана кошачьими когтями до висячих ниток, в точности как у Вадика дома. Однако кошкой почему-то не пахнет и мисок с кормом не наблюдается. Вадик, озираясь, скользит в носках по полу, как танцовщик. Так вот, значит, как живет его подружка. Вообще многое напоминает их собственную квартиру, то есть видно, что достаток в семье был. Но холодильник икает и заливается старческим хихиканьем, микроволновке, хоть и начищенной до блеска, явно лет десять, смеситель над раковиной хлипкий. Все вокруг говорит об упадке. Вот бы показать Изи их новую квартиру на Дмитровском! Но Вадик сам имел представление о квартире по фотографиям дизайнера в их общем с родителями чате.

В кармане завибрировало. Вадик достал телефон и вытянулся как струна. Экранчик светился черно-белым селфи с Изи.

– Ну наконец-то! Изи, ты где? – внезапно высоким, почти женским голосом спросил Вадик.

– Вадик, мы уехали из города! – огорошила Изи.

– А когда вернетесь? – Вадик замер напротив окна. Во дворе удивительно пусто.

– Никогда. Мы больше никогда не вернемся, – голос дрогнул.

– Чего? Да объясни ты толком, что произошло.

– Мы с Нюктой убили отца.

– Чего-о-о? – показалось, что Изи сморозила какую-то глупость или неудачно пошутила.

– Ну, помнишь, я в больнице лежала с сотрясением? – сделала паузу, набрала в грудь воздуха. – Я тогда не с лестницы упала, а головой отцовские ботинки отбивала. Я тебе при встрече все-все расскажу.

Вадик, пораженный, косо сел на стул и больно стукнулся копчиком.

– Вадик, у нас не было выбора, – заявила Изи, странно повеселевшая. – Мы как сестры Хачатурян!

– Ты меня совсем запутала, – честно признался Вадик.

– Он нас бил смертным боем. Так нельзя с людьми! Так ни с кем нельзя! – Напряженный голосок Изи показался чужим.

Вадик вспомнил свою кошку, какой ласковой она была в кресле, как терлась мордочкой о его пальцы и излучала энергию материнства или чего-то еще такого фундаментального, но не прошло и пяти минут – превратилась в хищницу, которая сожрала собственного детеныша.

– Это какой-то тест? – спросил Вадик с напряженным спокойствием.

– Да какой еще тест! – психанула Изи. – Ты что, мне не веришь?

– Ну, если честно, не очень, – Вадик криво улыбнулся и направился в комнаты, каждую минуту опасаясь столкнуться с папой Угаренко. – Ты та еще выдумщица.

– Но такими вещами не шутят. Мне не нравится, что ты сомневаешься в моих словах, – вздохнула. – Котик, ты приедешь за мной?

И тут Вадик выронил телефон.

– Вадик? Ты здесь? – приглушенно кричала Изи в ковер. – Алло?

В центре комнаты на полу лежал человек. В темной одежде, только на спине какое-то оранжевое пятнышко. Одна подогнутая рука под животом, другая вытянута вперед, длинные пальцы сложены в неестественный белый цветок. Сквозь тоненькую, почти до дыр протертую ткань носков светлеют пятки. Похож на мертвую летучую мышь. Вадик, обмирая, подкрался поближе. Из спины человека торчала оранжевая рукоятка, какая-то совсем бытовая, кухонная.