Екатерина Максимова – Соль земли. Люди, ради которых стоит узнать Россию (страница 14)
А Жоре сейчас уже одиннадцать лет. Это огромный тигрище, можно сказать, в возрасте уже: они ведь в неволе живут лет двадцать. Никаких невест ему не досталось. Закон такой, что если тигр рожден в неволе, то с дикими тигрицами ему нельзя. Хотя тигрицы приходят к нему в гости. Сделали себе лежбище перед его вольером и общаются через решетку. Я ездил к Жорику недавно, 1 мая, на его день рождения. И он так же плакал и облизывал мне руки, как тогда, когда был еще маленьким котенком. Такие звуки издавал, надо было слышать, этот рык на расстояние семи километров по тайге расходится. Он показал мне, что у тигра есть душа. Его же никто не ласкает сейчас, к нему люди не подходят, только кормят раз в день. Это самец, который никого не признает, живет сам по себе. А тут, простите, приехал какой-то человек, с которым он детство провел. И что? А он плакал. Хотя был голоден, бросил свое мясо и пошел ко мне. Выбрал не еду, а друга-человека. Это о чем-то говорит.
Истории про телохранителей русских императоров да под соленые огурцы с медом
Директор центра «Донская казачья гвардия» Ирина Романова – о возвращении в Ростов старинных угощений и роли казаков в мировой истории.
Культурно-выставочный центр ДГТУ «Донская казачья гвардия» появился в Ростове-на-Дону четыре года назад, но известен уже и за рубежом. Музей с живыми рассказами о том, как казаки-гвардейцы были телохранителями российских императоров, в стране один. И только здесь гостей угостят казачьими закусками XVII века.
– Наш штат – это всего три человека безо всякого музейного опыта, без знания канонов, – рассказывает директор центра Ирина Романова. – Я – юрист, работала в банке, Максим Волков – историк, Наталья Калмыкова – бывший педагог. Мы решили, что будем делать так, как нам нравится, – вот и весь критерий.
Идея с угощениями родилась спонтанно: мы только пару недель как открылись, и вот везут к нам серьезную иностранную делегацию, которую «надо хорошо встретить». Стали думать. Было бы здорово их угостить. Но чем? Николай Новиков, собственник коллекции, говорит: «Ребята, а сало с чесноком?» Ведь это известный казачий «сухой паек». Тут я вспомнила: «А соленые огурцы с медом?» Распространенная закуска на Верхнем Дону. А «кохфий с оселедцем»? Это нижнедонская традиция XVII века пить кофе в полдень, закусывая его малосольной селедкой: рыбы в Дону тогда было много, а кофе прижился здесь вместе с женами-турчанками.
У нас нет туристов, посетителей, клиентов. У нас только гости. И мы каждому гостю рады, как родному. Как-то приехал из Варшавы достаточно пожилой поляк, профессор, показывает нам «Тихий Дон» на польском, 1967 года издания, затертый весь. Говорит: «Это моя любимая книга, но я не понимаю эти слова, не нашел перевод!» Мы сели и давай объяснять ему, там ведь гутор сплошной. А я самая что ни на есть верхнедонская казачка.
Мама моя с хутора Чиганаки. Название какое, да? Дедушка, Попов Александр Никитович, – известный лесничий в Вешенском районе, половина сосен в заповеднике посажена его руками. Все родственники оттуда. И говор. Говорят у нас: «Ну, дык тока заболванело, я уж на баз бегу». Спрашиваем у гостей: «Как вы думаете, что у нас, на Верхнем Дону, значит „заболванело“?» Никто не угадывает. А это – «расцвело». Или вот актуальное сегодня слово «очунелся». «Ну чаво, милая моя, очунелась али все ляжишь?» То есть очнулась, выздоровела. Гости наши в восторге. И своим делятся, например, сибирским говором.
Иностранцы всегда очень удивляются такой закуске, как соленые огурцы с медом, робеют. Кто сразу смело пробует – так это бразильцы и мексиканцы (приезжали к нам во время ЧМ). Один мексиканец, впечатлившись, даже поклялся, что введет это блюдо в меню своего ресторанчика в Гвадалахаре. Представляете? Донское казачье блюдо в Мексике! А как-то у нас был крупный банкир, услышал про кофе с селедкой, округлил глаза: «Это как же? Вы селедку прямо в кофе варите?» Но никто ни разу сказал: «Фу, гадость». Даже дети едят, да еще как! В книге отзывов есть смешная запись от десятилетнего ребенка: «А угощение – три звезды Мишлен».
Директор центра «Донская казачья гвардия» Ирина Романова
Начинался центр с одного человека – ростовского историка Николая Новикова. Со студенческих лет он интересовался элитными казачьими полками, охранявшими семерых российских императоров и геройски отличившимися по всех войнах нашей империи за два столетия. Два полка русской императорской гвардии формировались только из донских казаков. Но поскольку в Гражданскую большинство из них воевали на стороне Белой армии, то были вымараны из истории. Даже на семейных фото лица казаков затирались. И вещей осталось мало, ведь казаки, придя с войны, в той же одежде сеяли, пахали, и она просто истлела. Но Новикову везло.
Один из самых ценных наших экспонатов – подлинный мундир урядника с клеймом «Лейб-гвардии Казачий полк, 1-я сотня. 1914 год». Новиков нашел его еще в 1990-х в жутком виде: мундир служил костюмом гусара в Доме культуры. Николай несколько лет восстанавливал его буквально по пуговице. А потом увлекся – и за без малого 30 лет собрал по стране и за рубежом более 400 редчайших артефактов. И вот представьте, что вся эта коллекция хранилась у него дома, в трехкомнатной квартире. Жена и сын терпели эти кофры, сапоги, фуражки повсюду.
Новиков постоянно обращался к властям города: дайте помещение под музей, пусть это видят люди! Ответы приходили такие: «Казачьих музеев в Ростове достаточно». А ведь ни одного не было. Однажды Новиков в Старочеркасской сделал выставку «Донская казачья гвардия в мундире», это совпало с приездом патриарха Кирилла, и тот остался под большим впечатлением. О коллекции узнали в Донском государственном техническом университете, рассказали своему ректору Бесариону Чохоевичу Месхи. Он очень заинтересовался.
ДГТУ вложил несколько миллионов, чтобы переоборудовать бывшее помещение библиотеки: это и бронированные витринные стекла, и ковры, и тяжелые шторы. Университетские преподаватели перевели экскурсии на пять языков мира. А поскольку центр при техническом вузе, то студенты разработали для нас программу дополненной реальности ZRENIE2.0, благодаря которой перед гостями оживают исторические события и персонажи. Стоит только навести гаджет на определенные точки на экспонатах. Новому поколению очень нравится.
Ни денег, ни славы от нашего центра не ждали, делали его как социальный проект. Ну кому сейчас нужны музеи, кто в них ходит? А к нам ходят и друзей приводят. Ведь людям необходимы не просто объекты, а личная история. Показываешь детям подлинник расписания учебной команды Лейб-гвардии Казачьего полка, говоришь: «А давайте сравним предметы 1910 года и ваши дневники. Полковой устав, закон божий у вас есть?» – «Нет». Читаем дальше. «Арифметика, спевка песенников?» – «Так это же математика и пение!». И это узнавание делает историю невероятно живой.
Вот традиционный фотонабор вышедшего в отставку в самом начале XX века лейб-гвардейца: портрет императора, которому он присягал, открытка раскрашенная, где сам казак и его конь, имя императора, казака и обязательно кличка коня. Такие деревянные фоторамки стояли в красном углу куреня – предмет гордости! Экспонат у нас давно, но стоило назвать его «дембельским альбомом», и теперь он «заходит» совсем иначе.
У нас есть много удивительных историй про казаков лейб-гвардии. Одна из моих любимых, «Атака казаков в голом виде», просто поражает природной смекалкой и храбростью. Но представьте мое удивление, когда однажды приходит к нам высокий бородатый мужчина, гость из Москвы, и с порога спрашивает: «А вы знаете что-нибудь про Венедикта Конькова?» Я говорю: «Да мы про него каждый день рассказываем!». – «А я – Кирилл Секретев, его пра-пра-пра-правнук».
Когда речь заходит о трагическом периоде эмиграции, мы показываем видео на песню «Уходили мы из Крыма» на стихи «казачьего Есенина» Николая Туроверова: там белый офицер, уходя на корабле, плачет, но стреляет в своего коня, который плывет за бортом. Это эпизод из фильма «Служили два товарища», иллюстрирующий сотни таких реальных случаев верности животного человеку. Эта сцена всегда вызывает оцепенение, даже детей пробирает. А однажды у нас была группа пенсионеров из Франции, и вдруг одна пожилая мадам начала просто рыдать навзрыд. Когда она успокоилась, мы спросили почему. Она рассказала, что ее дед – русский, белогвардеец, уходил в эмиграцию именно из Крыма. Он настолько любил своего коня, что обошел весь Севастополь, нашел семью, отдал им последние деньги и заставил поклясться на Библии, что они сохранят коня и он умрет своей смертью. Мурашки по коже, правда?