Екатерина Максимова – Соль земли. Люди, ради которых стоит узнать Россию (страница 16)
Вообще та экспедиция до сих пор для меня самая важная и интересная. Больше всего запомнились две вещи. Во-первых, палочные бои – ежегодный турнир, в ходе которого выбирают лучшего воина. На турнир стекаются все окрестные племена. Палочный бой – это куча-мала, в которой с огромной скоростью летают длинные палки, почти что копья, – легко получить серьезное ранение. Я был шокирован, даже фотографии не смог толком сделать в такой обстановке: сбился компенсатор выдержки на камере, и все кадры оказались пересвечены.
К вечеру обстановка накаляется, люди разгорячены, взвинчены. Стрелкового оружия в этих местах очень много, рядом Уганда, Судан – неспокойный регион, идут локальные войны, а психология остается первобытной. И если кто-то недоволен результатами палочных боев и считает победу соперника незаслуженной, начинается перестрелка. Приходилось отползать, а вокруг свистели пули и падали убитые люди.
Хорошие кадры я все-таки сделал через год. Меня уже все знали, я смог войти в центр круга и снимать прямо изнутри.
Второй момент, врезавшийся в память, – общение с вождем удаленного клана племени сурма. Мне нужно было получить разрешение на проход через его территорию. Мы сидели ночью посреди деревни на высушенных шкурах: вождь Бычий Хвост, я и мой переводчик – местный парень, которого миссионеры обучили английскому. Чуть поодаль – вооруженные жители деревни, которые внимательно прислушивались к нашему разговору. В какой-то момент вождь сказал: «Ладно, можешь пройти, только придется заплатить». Я спросил, сколько – он показал пальцем вверх: «Столько, сколько звезд на небе». Ну, это фигура речи. Да и платить мне было нечем, даже если бы я и захотел. У меня был единственный вариант – договариваться. В конечном итоге переговоры закончились тем, что я начал лечить местных. Очень примитивно: кому активированный уголь от болей в животе дам, кому зеленкой рану намажу. Слухи обо мне разлетались, народ поправлялся – эффект плацебо в действии. Долго меня там держали, не хотели отпускать. Но, наконец, дали пройти. И таким образом я повторил путь Булатовича к реке Омо вплоть до ее устья на озере Туркана.
ЭКСПЕДИЦИЯ В ДОЛИНУ ДИНОЗАВРОВ (ПО СЛЕДАМ ПРЖЕВАЛЬСКОГО ЧЕРЕЗ МОНГОЛИЮ В ТИБЕТ)
Экспедиция контрастов: по огромным степным пространствам мы прошли до Тибетских гор, из мира кочевников попали в настоящее королевство под названием Мустанг – место на Тибете, где время застыло много столетий назад. Удивительным образом там сохранились средневековые традиции: король с королевой живут во дворце, им служат придворные. Нам посчастливилось попасть на настоящий королевский пир – с обсуждением государственных дел, пением застольных песен и распитием напитков из одной чаши.
На границе Монголии и Китая я увидел, пожалуй, самое странное и одновременно прекрасное место на земле – Долину динозавров. Она знаменита на весь мир, там проходило множество исследовательских экспедиций. Представьте: застывшие волны красных скал, среди которых рассыпаны кости вымерших животных. Мы даже яйца динозавров там находили.
Мы привезли с собой паралет и, думаю, первые в мире сняли это место с воздуха. Чуть не погибли несколько раз. Когда ты уже набрал высоту, можешь спокойно спланировать, даже если двигатель откажет, благодаря мягкому крылу. А вот взлет – очень опасный момент, тем более запас высоты там небольшой – 30—50 метров. Нам нужно было несколько раз прыгать в прямом смысле с обрыва. И вот с двигателем, совершенно новым, начали происходить странные вещи. Разбирали его до винтика и ничего не обнаруживали. К счастью, он отключался не в самом начале взлета – это было бы смертельно опасно. Но все равно глох в самые неподходящие моменты – нам приходилось садиться в песчаных дюнах, а потом вдвоем с трудом тащить паралет. Тем не менее нам удалось облететь весь этот огромный каньон и сделать серию совершенно уникальных снимков.
Уже в Москве мы нашли проблему – муха в герметичном карбюраторе. Как она туда попала, ума не приложу.
САМАЯ ПЕРВОБЫТНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ (ПО СЛЕДАМ МИКЛУХО-МАКЛАЯ В ПАПУА – НОВУЮ ГВИНЕЮ)
Впервые в Папуа – Новую Гвинею я попал в конце 90-х, тогда только-только устанавливался контакт с племенем аборигенов, живущих на деревьях. Они строят дома на высоте 30—40 метров, на ночь забирают наверх собак и поросят, поднимают шаткие лесенки и прячутся сами. Так повелось с древних времен, когда нужно было остерегаться враждебно настроенных соседей. Охота за головами там – реальная традиция, которая была жива еще в конце прошлого века: чтобы дать имя новорожденному ребенку, нужно было отнять его у врага, то есть убить.
Перед тем как отправиться в джунгли, я подписал «отказ от жизни» в местной администрации. Сейчас ситуация изменилась, а тогда попасть на территорию неконтактных племен можно было только по спецразрешению. Там неоднократно погибали миссионеры, журналисты, туристы, индонезийские военные (часть острова принадлежит Индонезии). И ты, оправляясь в непроходимые джунгли, должен был принять все риски, вплоть до того, что тебя убьют.
У нас было огромное долбленое каноэ с моторчиком, взяли его в последнем более-менее цивилизованном населенном пункте. На нем мы поднимались вверх по большой реке. С каждым днем деревни становились все более дикими, а люди – все более угрюмыми. Но нам нужны были переводчики, знатоки местных диалектов, мы находили их по пути. И постепенно наша лодка превратилась в своеобразный Ноев ковчег, в котором сидело по одному представителю каждого племени.
Когда мы добрались до деревни людей, живущих на деревьях, к нам выскочили местные воины, и я физически ощутил опасность: они были на грани срыва, как сильно возбужденные дикие животные. В итоге мы смогли договориться, и нам даже разрешили подняться в один из домиков. Там я увидел двух перепуганных женщин и таких же затравленных детей. В шоке они забились под стропила, и мы предпочли уйти, потому что пугали этих людей – своей белой кожей, одеждой, очками.
Через несколько лет люди на деревьях немного осмелели. Во время экспедиции по следам Миклухо-Маклая я снял уникальные кадры. У нас было с собой небольшое зеркальце, так вот в фильме есть момент, когда первобытная женщина впервые видит свое отражение, и на ее лице отражается целая гамма чувств.
Еще один мужчина решился подойти к нашей палатке. Его поразила застежка-молния: вот два куска ткани, а вот уже это целое полотно. Он просидел так несколько часов – просто открывая и закрывая застежку. Они ведь как живут: самодельные луки со стрелами да каменные топоры. Это было захватывающе – оказаться участником контактов с последними первобытными племенами на планете.
Я потом разговаривал об этом с моим другом – православным священником. Он сказал, ссылаясь на Библию, что, когда все-все племена на планете станут цивилизованными, настанет какой-то очень важный переворот в жизни земли. За последние 10 лет в мире почти не осталось неконтактных племен.
ЭКСПЕДИЦИЯ К ЛЕСНОМУ ДЬЯВОЛУ (ПО СЛЕДАМ АРСЕНЬЕВА НА ДАЛЬНИЙ ВОСТОК)
Книги Арсеньева я считаю одними из самых мощных книг о путешествиях. Там ведь еще и о мудрости, которую человек в них обретает, о контактах с неведомым, с тайгой, с людьми, живущими в этих суровых условиях. Его проводник Дерсу Узала – уникальный персонаж. В свое время Акира Куросава снял о нем художественный фильм, а мне хотелось сделать документальную версию, пройти все эти места, посмотреть, что с ними стало сейчас. У меня были проводники-нанайцы, и среди них свой Дерсу Узала, который показал нам потрясающие места, научил секретам охоты и рыбалки, выживанию в тайге.
Дальневосточная тайга – особенное место: там нужно вести себя совсем иначе, чем в любом другом лесу, даже сибирском. Потому что там живет хитрый и опасный хищник – амурский тигр. Нанайцы называют его лесным дьяволом и специально с ним встречи не ищут. А мы с ним сталкивались, и не раз.
Однажды оказались в засаде с группой тигроловов – это специалисты, которые надевают на животных радиоошейники, чтобы отслеживать потом их передвижение (если животное выходит за пределы охраняемой зоны, оно подвергается опасности). Мы провели с этими людьми много недель вместе и, наконец, смогли поймать сразу трех годовалых тигрят – такого вообще, насколько я знаю, на Дальнем Востоке ни с кем не случалось. Животных усыпили, а дальше на все у нас было 20 минут. Тигроловам нужно было сделать замеры, взять анализы, надеть радиоошейники. Нам в этой нервной обстановке – снять сюжет для фильма. Все это время мы точно знали, что рядом, словно невидимка, бродит мама-тигрица.