Екатерина Максимова – Соль земли. Люди, ради которых стоит узнать Россию (страница 12)

После этого мы два с половиной месяца буквально жили в Ленинской библиотеке в Москве. С утра до ночи штудировали литературу, чтобы найти хоть что-то о чак-чаке и татарском быте. Работники Ленинки каждое утро вывозили нам по тележке книг. Мало того, что связанные с татарской культурой книги не переведены в электронный формат, в них еще и очень мало информации. Татары – достаточно закрытый народ, не особо любят делиться семейной историей. (Знаем это по себе. Я, правда, татарин лишь на четверть, а Раушания – из настоящей татарской семьи.) Поэтому нам приходилось прочитывать две-три книги, чтобы найти в них всего один абзац или даже строчку с упоминанием татарского обряда или блюда.

Чак-чак – самое распространенное национальное угощение, но никак при этом не популяризируется. И мы решили рассказывать о быте и традициях татарского народа, обо всем, что с ним связано, через чак-чак.

На тот момент в Казани работал всего один частный музей. Мы написали бизнес-план, сделали красивую презентацию и отправились в республиканское минкультуры. «Хорошая идея, ребята. Давайте делайте», – сказали нам, и на этом все. В минэкономики сказали, что денег на нецелевой проект выделить не могут, в банках – что это рискованный бизнес, и кредит под него не дадут. Но мы горели своей идеей – и решили рискнуть.

Заняли около 50 тысяч рублей, купили на них все самое необходимое на момент открытия, многое делали своими руками. А со всем остальным нам помогали друзья и просто хорошие люди.

И еще нас очень поддержал туристско-информационный центр Казани. Его руководитель Наталья Абрамович – единственная, кто сразу откликнулся на наше письмо. Она включила нас в информационную карту для гостей города и республики. Второй человек, который нам помог, – помощник президента Татарстана Олеся Балтусова (курирует вопросы сохранения исторического и культурного наследия). Она помогла подобрать нам дом в Старо-Татарской слободе (ул. Парижской Коммуны, 18 а), где мы сейчас и работаем. В XIX веке он принадлежал бакалейщику, купцу второй гильдии Вафе Бигаеву.

Открылись мы… случайно, в сентябре 2014 года. Уже были оформлены интерьеры, написана программа, но все еще хотелось что-нибудь доделать. Мы были внутри музея, а калитку на улицу забыли закрыть. Мимо проходили туристы, зашли и спросили, что это у нас. И мы на них решили испытать свою экскурсию. Им очень понравилось, похвалили нас. Затем зашли новые гости, и мы опять пригласили их на экскурсию. Эти случайные прохожие и дали нам понять, что пора начинать работать. А так-то мы просто забыли закрыть калитку (смеется).

За все шесть лет работы мы ни разу не потратились на рекламу. Все узнают о нас по сарафанному радио.

В туристическом бизнесе есть такой важный показатель – сколько раз человек возвращается в то или иное место. Наш рекорд – некоторые гости приходят к нам по 5—7 раз вместе с родственниками и друзьями. Всего за 6 лет музей посетили 95 тысяч человек. Уверен, было бы и больше, но мы просто упираемся в ограничения по вместимости.

Наш музей – это двухэтажный татарский купеческий дом площадью 200 кв. метров с двумя входами: на мужскую и женскую половины. У нас нет экспонатов в традиционном понимании, нет витрин и ограждений: все предметы можно трогать, брать рассматривать, на мебели можно сидеть. Мы просим гостей снять обувь на входе и приглашаем их в дом как дорогих друзей. Экскурсия длится час. Программа включает чаепитие с тремя сладостями, одна из которых восстановлена нами по старинному забытому рецепту.

Это теперь чак-чак стал просто угощением к чаю, а испокон веков он был обрядовым свадебным и праздничным блюдом. Хлебозаводы адаптировали рецепт под массовое производство, но фабричное тесто, конечно, никогда не сравнится с ручной работой. Правда, и сейчас чак-чак по-прежнему выносят на любой свадьбе в Татарстане, даже не у татар, как символ приверженности традициям. Желают, чтобы семья была крепкая, как чак-чак, и большая, как число кусочков в нем.

Мы в музее делаем чак-чак вручную, и он получается мягким и воздушным, но при этом остается крепким, не разваливается. Рецепт очень простой: мука, яйцо, соль, немного соды, тесто жарится в масле и перемешивается с медово-сахарным сиропом. Традиционный чак-чак украшают узорной татарской пастилой. Есть совсем старинный рецепт, один из этнографов писал, что его могли позволить себе самые богатые татары. Это чак-чак из обжаренного миндаля в медовом сиропе, богато украшенный пастилой. Безумно дорогое выходило кушанье.

У нас много аутентичных предметов татарского быта. Вот казан с полукруглым дном, он вмуровывался в печь и топился отдельно. Вот старинные сундуки. Но самое большое впечатление на современных детей производит патефон. Девайс, который работает совсем без электричества (смеется).

А вот, напротив, очень современный экспонат – чак-чак, побывавший в стратосфере. Ребята из республиканского Фонда поддержки предпринимателей сделали нам такой подарок: на геозонде подняли капсулу с чак-чаком на высоту 30 километров.

Что бы я мог сказать тем, кто решится пойти по нашему пути? Если вы хотите открыть музей, чтобы просто заработать денег, лучше сразу откажитесь от этой идеи. Музеи – не та сфера, где можно обогатиться.

Но самое главное: если решили открыть музей, ничего не бойтесь, не ищите подводные камни, берите и делайте. Если постоянно на кого-то оглядываться, к кому-то прислушиваться, переживать, откуда брать деньги, вы никогда не начнете работать. Считаете, что это дело вашей жизни? Нужно просто воплощать его и ни о чем другом не думать.

Как спасали львенка Симбу и другие удивительные истории из практики доктора Даллакяна

К нему в Челябинск со всей России везут на лечение диких животных.

Карен Даллакян, пожалуй, самый известный российский ветеринар, спасающий диких животных. Его пациенты – жертвы курортных фотографов, передвижных зоопарков и цирков шапито. Искалеченных, смертельно больных тигров, львов, пум, леопардов везут к нему в Челябинск (Фонд зоозащиты «Спаси меня» и приют для диких животных-инвалидов) со всей страны. Потому что знают: если ситуация безнадежная, возьмется только Даллакян.

– Я слышала, у вас во время пандемии страшная история приключилась: привезли полумертвого львенка с Кавказа.

– Так мы его сами и привезли. Авиакомпания долго не соглашалась транспортировать львенка, потому что он был в очень тяжелом состоянии, а лететь надо было по сложному маршруту: Махачкала – Москва – Челябинск. В итоге согласились, но только с условием, что я сам полечу и буду лично контролировать загрузку-выгрузку. Он же еще и не в самой Махачкале был, а в 80 километрах от нее, в дагестанском городке Избербаш.

Доктор Даллакян и амурский тигр Гектор

Там было так: сначала некие волонтеры связались с основателем крымского сафари-парка «Тайган» Олегом Зубковым, спросили, может ли он помочь львенку. Олег ответил, что не занимается больными животными, а когда посмотрел фотографии и видео, сказал, что помочь может только Даллакян. Когда они вышли на меня, я понял, что счет идет буквально на дни. И несмотря на пандемию, ограничения и риски, мы решили, что поедем. С покупкой билетов помогла наш друг Юлия Агаева, гендиректор челябинской туркомпании, она еще и полетела с нами вместе. В Избербаше мы увидели страшную картину: львенок действительно был при смерти. Полиция установила, что сначала он «работал» у фотографа в Туапсе. Тот уверял, что передал нормального львенка каким-то людям, которые увезли его в Северную Осетию. Оттуда львенок попал в Чечню, а дальше в Дагестан.

20 марта мы привезли его в Челябинск. Отмыли. И обалдели от количества язв и пролежней. На второй день выяснилось, что у львенка еще и острая кишечная непроходимость. Пришлось экстренно оперировать, он буквально сдувался на глазах. Кишечник был забит кусками тряпок, целлофана, пластиковых поддонов. То есть ему в клетку просто бросали всякий мусор, а он глотал.

Рентген показал переломы бедренных косточек. Сам бы он себе лапы так не сломал. Били тупым предметом. Так фотографы, желая ограничить движения своего «аксессуара для фотосессии», ломают ему лапы. Чтобы животное все время лежало.

– У этой истории счастливый конец?

– История со спасением львенка получилась такой резонансной, что нами заинтересовались международные фонды и доктора из Африки, которые занимаются лечением львов. У нас с ними были онлайн-консультации. Скоро наш львенок встал и сделал несколько шагов. Нам сказали, что терапия правильная, но необходимо ограничить его в движении. Мы посадили Симбу в клетку два на два метра.

Да, полиция установила, что раньше его звали Арчи, но мы с этим именем не согласны, нам оно не нравится. Назвали Симбой. Чтобы у львенка поменялась судьба, чтобы все плохое осталось там, со старым именем, а все хорошее было связано с именем Симба. Мы также знаем, что родился он 15 июня, и именно в день рождения мы впервые разрешили Симбочке побегать по приюту. Знаете, это было похоже на танец, он будто плясал от радости.

Следующий этап спасательной операции – отправка Симбы на историческую родину, в Африку. Страну мы пока не озвучиваем, сейчас идут переговоры. В ближайшее время к нам в Челябинск приедет посол этой страны, он должен своими глазами увидеть спасенное животное. А затем Симба поедет в африканский реабилитационный центр, куда попадают звери, которые не могут быть выпущены в дикую природу.