Екатерина Лесина – Третий лишний (страница 20)

— А у меня вот, — он поскреб лоб, — с-свербит… р-растут… Кирей грит, это сила в-врнулась… тперь с ргами буду.

И вправду на лбу евонном будто бы две шишечки пролупились, пока махонькие, бледненькие. От же ж… оно, конечно, от рогов этих польза невеликая, да и вреда немашечки. Пускай себе…

— Будешь, как есть будешь. Приляг.

— А ты?

— А я посижу.

— Не… — Арей покачал головою. — Не хочу лежать. Я с тобою хочу.

— Я рядышком посижу…

Он все ж таки лег, растянулся на зеленой траве. Положил голову на колени мои, глаза закрыл. И успокоился, как-то от… поняла я, что успокоился.

И мне хорошо стало.

Не знаю, как оно там еще будет. Царева невеста дареная никуда не денется, как и мой жених заклятый, а все одно, они существовали, но где-то вовне, там, за чертою старого сада, в котором отцвела черемуха, но запах ее остался.

Арей дремал.

Я сидела, веткою зеленой комарье разгоняя. От же, магики магиками, а противо кровопийцев этаких заклятия не придумали. Ничего… может, я сподоблюся. И тогда войду, как говаривала Люциана Береславовна, в анналы магической науки.

Мысль сия была приятною.

ГЛАВА 6

О головах болезных и снах вещих

Арей открыл глаза, когда уже темнеть начало. Весенние деньки легки и обманчиво теплы, а все ж под вечер холодком тянет, да и трава от рос сыреет.

Вечерняя роса — она особая.

И сил прибавляет, и здоровья. Омой глаза — и уйдут слепые пятна. Рану оботри — и гной из нее выйдет, выплеснется. Кожную какую болячку тоже излечит…

Младенчиков вечерняя роса от больного живота спасет.

Матерям возвернет покой. А если с хлебною корочкою ее съести да зажевать листом мятным, то и молока прибудет — верное средство, бабка им не раз пользовалась. Девки в росах волосы полощут.

И лицо умывают.

Старики — примочки делают для ног больных…

…да и здоровым она не во вред, если, конечно, не развалиться на тех росах, как Арей. Я уж и будить подумывала, хоть и сладко он спал, спокойно, да как бы не застудил спину.

А он сам глаза открыл.

Уставился в небо сизое.

— Ты не ушла?

Небо весною, что девка перед ярмарокою, один за другим наряды меняет. То синевой убирается, то ружовым, то лиловым, как от ныне… и гляди на него — всяк день иное.

— А надобно было?

Глаза ясные.

И пусть пахнет от Арея брагою, да ныне тверез.

— Не надобно… давно так?

— Давно.

Уже и ноги затекли, уж не ведаю, смогу ли встать. Да только ноги — малая плата. И не жалею… сидела пока, думала все, как оно мы жить бы могли, если б…

— Простишь?

Он не вставал.

Глядел снизу вверх. Разглядывал. И боязно стало. Чего увидит? После царицы-то… а невеста его небось собою хороша. Не бывает, чтоб некрасивая боярыня. А может, она навроде Велимиры нашее? Лицом бела, волосом темна… или светла… главное, что кожа у нее гладенькая и мягонькая, будто шелковая. Что нет на руках у нее мозолей, что махонькие оне, будто бы дитячие.

И сама-то она, птичка дивная, с ирия слетевшая…

…шелками шьет.

Беседы ведет умные… иль не ведет, но и молчит так, что в словах нужды нет. Прежде-то что? Прежде Арею на боярынь заглядываться смыслу не было, а ныне… милостью царской…

— Ты видел ее? — спросила, и сердце сжалось болезненно.

— Не видел. И видеть не желаю.

— А ну как красива?

— Глупость. — Он все же сел, за голову руками держась. — Что эта сволочь мне подмешала?

— Самогону, — с самым серьезным видом отвечала я. — В самогон же.

Арей кривовато усмехнулся.

— Какое коварство… Славушка, мне… мне и вправду стыдно. Я, когда ко мне с этой грамотой пришли… отказался ведь. Мне не нужно было это наследство, веришь?

— Верю.

— Я не хотел ввязываться в грызню эту… а… какой из меня боярин? Раньше, может быть… раньше спал и видел, чтоб он меня признал. А как признал… они ж знали про завещание. С самого начала знали. Отец не так глуп был, чтобы в доме оставить эту треклятую грамоту. И кому он ее вручил? Не важно, главное, что этот кто-то решил, что ему выгоднее не исполнять последнюю волю, а боярыню приструнить…

Арей поскреб лоб и поморщился.

— Чешется… скребусь, что шелудивый… я все гадал, почему она просто от меня не избавилась. Молвы людской побоялась… как же… не позволили… не забрали, оставили будто бы во власти, а убить… нет, убей она меня, мигом бы следствие учинили… а ушла, и вот, пригодился. Наследничек.

Я только вздохнула.

Кажному боги по силам его посылают. Так бабка сказывала, да только откуда силы-то взять?

…и как придушить тихий голос, что нашептывает, будто все к лучшему? Что не пара я Арею. И не была парой, что пусть и носил он простые одежи, что звался рабыничем, а растили его будто боярина.

Я же…

Я просто Зослава из Больших Барсуков.

…и сколько книг ни прочту, собою ж остануся.

…другое дело, боярыня. Царская племянница, ежель подумать, благословением Божини отмеченная. Глянет Арей на нее и разом позабудет про все обещания.

— Может, если б меня не было, придумали бы… и сговор — это еще не свадьба, Зослава. Отказаться… царицам не отказывают. Только это слабая отговорка. Я должен был… должен…

Он дернул себя за темную прядь.

— Собирался взять тебя и в храм… идиотский план. Думал, что если быстро обвенчают, то… а Кирей… я понять не могу, почему с ним пошел? Я ведь не пью. Вообще не пью… не умею… ничего, очнется дядюшка, я уж спрошу, как оно все вышло… скажи что-нибудь.

— Что?

— Скажи, что я дурень.

— Дурень. — Я смахнула со щеки слезу. А от не буду плакать. Не буду, и все тут. С чего? Все живые, здоровые, при милостях, чтоб их…

— И что недостоин тебя.

— Точно дурень.

— Я ж и говорю. — Он усмехнулся. — Мне другая не нужна. Я… Зослава, пожалуйста, поверь.