Екатерина Лесина – Смерть ничего не решает (страница 62)
— Не свисти, заглоба. Нету у Арбалетика выбора, потому как за такие деньги я его самолично под ручку приведу и еще заставлю песню по дороге выучить и петь, чтоб красивше всё обставлено было при въезде. Понятно?
Сплюнув, Жорник развернулся к воротам и заорал:
— Бишка, сюды иди! Разговор есть. Иди, сынку, иди, я тебя вижу.
В хлев снова вошел чернявый парень, опасливо косящийся на Лихаря, и встал далеко от обоих фартовых. От обоих то, от обоих, но за спиной у него притаился еще как минимум один из людей загляда. Но пацан этого не знает.
— Сынку, — Жорник снова заговорил тихо, — что в шестиколесой каретке?
— Голем, — ответил Бельт, подымаясь. Нормально разогнуться он пока еще не мог, а потому ухватился за Ласкин локоть. — Если не веришь, то загляни.
— Отчего ж. — Жорник, скребя обвислое пузо, побрел к выходу. Теперь он снова был неуклюж, нескладен, и даже серп в руке казался именно нехитрым хозяйственным скарбом. — Я не лапонька твоя, я к людям доверие имею. Голем, значится?
— А то, тятьку! И кам при нем! Всамделишний! На карете с вечера приехали втроем: кам, значится, с ним белый такой, ненашенский с виду, и еще один, только они его с разъездом отправили, чтоб не заминал. Это потому как они тут неспроста стали! Ибо давеча втихую двое наиров верхами пришли и про карету спрашивали, а потом заперлись наверху и говорили. Но чего говорили — не понять было-о-аааа!
— Дурак, — ласково пробормотал Жорник, выкручивая Бишкино ухо так, что ноги у парня подкосились, и он приготовился взвыть, но Лихарь не позволил, крепко зажал ему рот ладонью.
— Охлызень безмозглый, выслепок! — Подзатыльник, пинок и вот уже Бишка, свернувшись на земле, заскулил, но тихо, так, чтоб еще больше отца не обозлить. А тот, добавив по заднице, сказал: — Кто ж в здравом-то уме в такие дела лезет? Голова лишняя? Али шкура? Так я ее тебе и без камов сниму. По седлам, ребяты. А ты, сынку, мамке передай, чтоб притихарилася от беды подальше. Не хватало еще перед таким хлебосолом попасться как гужманам каким-то на глупостях.
— Бельт, мы что, и вправду поедем? Назад? — шепотом спросила Ласка, косясь то на сарай, куда загнали карету, то на заседланных лошадей.
Бельт лишь кивнул. Хотели б глотку перерезать, давно бы и сделали. А на прочие вопросы, глядишь, и выйдет ответ добыть со временем.
Во дворе, близоруко щурясь на яркое Око, стоял Хэбу Ум-Пан, ханмэ Мельши, выглядевший сейчас обыкновенным немощным стариком. Он горбился, точно вес дряхлой шубы на плечах был неподъемен, вздыхал и хмурился, но не сердито, скорее укоризненно.
Эта драная шуба… У него ведь нашлись деньги на загляда. Да и шкатулка, которую Хэбу передал коллектору… Но эта драная шуба и умирающий замок. Обман? Или старик и вправду тратит последнее?
Бельт не верил. Никто не верил. Жорник, не доезжая до ворот, осадил коня и, взмахнув плетью, кинул:
— Бывайте. А дед твой, лапонька, много хорошего про тебя говорил.
Засмеялся, сдернул расшитую войлочную шапку и согнулся в шутовском поклоне, на который Хэбу ответил важным кивком. Загляд развернул коня и потрусил в сторону реки, уводя за собой своих людей.
— Рад видеть вас в добром здравии, — скрипуче произнес Хэбу. — И вас тоже, благородная Яр…
— Замолчи! — Ласка кубарем скатилась с седла и, прежде, чем Бельт успел слово сказать, вцепилась в ворот шубы, потянув старика на себя. — Замолчи! Не смей!
— Ласка!
Шуба затрещала, и в ласкиных руках остались клочья рыжей шерсти.
— Вам лучше бы отдохнуть. — Хэбу легонько пихнул ее тростью в плечо. — И успокоиться. Нам всем нужно успокоиться, верно? И решить, будем ли мы радовать многоуважаемого Най-Бурна известием о том, что сестра его пребывает в добром здравии.
Бельт силой сунул поводья Ласке в кулак и велел:
— Иди. Умойся. Румянца расседлай. Почисти. А мы пока поговорим.
— Верно, — расплылся в улыбке Хэбу. — Мы поговорим. Нам давно следовало поговорить. Взаимопонимание — вот основа всякого союза.
Он бодро ковылял к шатру, не оглядываясь и не проверяя, идет ли Бельт следом. Идет, куда деваться-то от такой заботы?
— Я не собираюсь искать виноватых. Ошибка Майне в том, что она посчитала себя более умной, чем есть на самом деле. Ошибка ваша в том, что вы посчитали себя более свободным. Ошибка моя в том, что я неверно оценил вас обоих. Или даже троих, с учетом уважаемой… Ласки.
Внутри шатра пылала алым углем жаровня, оплывали свечи в старом канделябре, в посеребренном зеркальце отражались пламя и черное вино, уже разлитое по кубкам. Взяв один, Хэбу пригубил напиток и сказал:
— Берите. Это для вас. Не стоит опасаться яда, это… нерационально.
Бельт поверил. Везти сюда только затем, чтобы отравить? Нет, это чересчур. Вино оказалось густым, сладким и сдобренным травами.
— Я закрою глаза на вашу выходку. — Ум-Пан не стал тратить время на предисловия. — И вы продолжите служить мне. Как мы и договаривались. Вы, разумеется, понимаете, что я это делаю не ради вас. Вы интересуете меня, как личность, способная влиять… способная контролировать Орина. Представляете, этот мальчишка рвался за вами! Образумить не вышло, пришлось силою. Правда, люди загляда были несколько неаккуратны и выглядит ваш друг несколько помятым.
Хэбу провел ладонью по лицу и вытянул руку над жаровней, точно желал сжечь нечто, Бельтом не видимое.
— Поразительная преданность. Скажите, чем вы его так взяли? Это ведь не какие-то денежные дела, правда? Или всё-таки какое-то хитрое принуждение?
— А простого человеческого отношения не достаточно?
— Неужели благодаря ему еще можно чего-то добиться?
— Хэбу, чего вы от меня хотите?
— От вас мне нужна эта его привязанность. Хотя бы такая.
Пожав плечами, Бельт глотнул вина.
— А теперь главный вопрос, — произнес старый ханмэ. — Вы ведь мечтаете изменить собственную жизнь? Я не говорю о банальностях, вроде изменения статуса с беглого дезертира на законопослушного подданного. Я имею ввиду вещи более серьезные и значимые. Такие изменения, которые позволят вам самому менять жизнь многих. И Ласки в том числе. Если бы вы знали, как ей требуются такие изменения.
Испытующий взгляд. И что отвечать? Кому этого не хочется? Почему-то после острой мысли о Ласке вспомнился голодный мальчишка Звяр.
Хотелось бы многое изменить, да вот только…
— Так не бывает.
— Бывает, Бельт, бывает. Но очень редко и далеко не у всех.
Мягко стелет, верно говорит. Душно и тошно. И ребята из вахтаги вдруг выстроились как на смотр: Кёрст, Маф, Зура. А потом стали умирать под ударами своего же разъезда. И ничего изменить уже нельзя.
— Задумались? Правильно.
— А что желаете изменить вы?
— Много чего. — Хэбу поставил кубок, но неловко, так, что тот опрокинулся. Винная лужа потекла по подносу, заливая чеканку, стирая символы один за другим. — И прежде всего — вас, уважаемый. Больше силы. Больше права. Не факт, что вы сумеете его применить, но во всяком случае получите возможность.
Вино добралось до края, остановилось и, медленным, тяжелым сургучом закапало на скатерть.
— А Ласка? Что с ней?
— Ничего хорошего. Мне кажется, я снова несколько недооценил её. Но вы можете и это изменить. — Хэбу пальцем остановил винный потоп. — Так что, Бельт, вы согласны?
— Менять жизнь? — свое вино Бельт допил до последней капли, но кубок все равно поставил осторожно, пытаясь не запачкаться в красной жиже.
— Жизнь вы уже меняете, — усмехнулся ханмэ, облизывая пальцы. — А вот получится ли изменить мир?
Сидя на облучке фургона Сполина Рудого, Белянка счастливо жмурилась, время от времени поглаживая бок. Ну и пускай, поболит и перестанет, и будет как прежде, до ее побега. Вон и закуток сохранился, и подушка, и Рудый, хоть и хмурится, но поглядывает с прежним интересом.
И Жорник, по дороге встреченный, за подмогу монетку подкинул.
Жизнь прекрасна.
Мимо всеми шестью колесами увязая в раздолбанных колеях, ползла карета. Возница дремал, прислонившись к стенке, кони брели, карета стонала и трещала, грозя вот-вот развалиться.
Свистнув, Белянка призывно подняла юбки и хлопнула по ляжке. Возница мотнул головой и подстегнул лошадок. Не хочет? Демоны с ним. Все равно жить прекрасно. И Белянка задрала лицо, подставляя теплым пальцам Ока, и принялась мечтать. О чем? А о чем-нибудь хорошем. К примеру, о том, что ее спасают. Или лучше о доме где-нибудь на краю леса, подальше от трактов и шумных ярмарок, о справном муже, пусть даже кривомордом, но добром. А еще, чем Всевидящий не шутит, о детях-внуках, хотя с её-то работенкой… Но мечталось легко. И светом оживала надежда: ну а вдруг?
Вдруг да сбудется, ведь бывает она, нормальная жизнь человеческая?
Триада 5.3 Туран
Асссс
без приговора без оправданья
Асссс
в ошейнике а сверху воротник дорогой
Асссс
обманное прикрытие