Екатерина Лесина – Провинциальная история (страница 129)
Он шел. Шагал широко и уверенно, будто и дом этот, и земли, и даже сама Стася принадлежали ему. А ведьмы взяли да попятились. Вот они были рядышком и вот уже в стороне держатся.
Смотрят хмуро.
Настороженно.
И Стася не лучше. Она глядит на гостя, который остановился в трех шагах от неё и в свою очередь уставился на Стасю. И такое в его взгляде, что…
…колена она опять поскребла. Вот ведь… ведьмина сила, выходит, от комарья защиты не дает.
— Вы кто? — спросила Стася.
Высок.
Строен, если не сказать — болезненно-худ. Волос светлый, сединой приправленный, собран в низкий хвост. Кожа белая. Глаза прозрачные. Черты лица правильные, но при том само лицо на редкость нехорошее.
Неприятное.
Или это из-за выражения? На лице застыла странная смесь эмоций: откровенная брезгливость, обреченность и… решительность? Будто он подвиг совершить собирается, но какой-то до боли неприятный.
Даже отвратительный.
Но подвиг.
— Позвольте представиться, — все же гость, который Стасю рассмотрел, поклонился. Изысканно так, всем видом показывая, что только хорошее воспитание заставляет его держаться… вот так держаться. — Радожский Береслав Васильевич.
— Стася, — сказала Стася, глянув на верховную ведьму и на вторую, менее верховную, но точно знавшую, что происходит.
— Не скажу, что приятно познакомиться, однако… раз уж боги судили нам встречу, то я готов.
— К чему? — как-то вот эта посторонняя обреченная готовность Стасю совершенно не вдохновляла.
— Жениться.
— На ком? — уточнила она, подозревая ответ. И не ошиблась.
— На вас.
— Спасибо, — Стася задрала голову так, что шея заболела. Оставалось надеяться, что поза в целом получилась горделивою, а не глупой. — Но я как-нибудь без мужа обойдусь…
— Боюсь, не получится, — Радожский Береслав Васильевич поднял руку и рукав потянул, обнажая полосу запястья, по которой вился престранный темный узор.
И ведьмы за Стасиной спиной вздохнули.
Как показалось, с сожалением.
На всякий случай, Стася посмотрела на собственные руки и с немалым облегчением убедилась, что ей пока ничего-то этакого нарисовать не успели.
И не только она.
Береслав Васильевич нахмурился.
Потом еще нахмурился, ставши хмурее прежнего. И, сделав шаг, очутился подле Стаси, чтобы руку её перехватить, дернуть.
— Аккуратней, — рявкнула Стася, испытывая одно лишь желание — убраться куда подальше, и от ведьм, и от этого вот… жениха на её голову.
— Прошу простить меня за неловкость, — без толики раскаяния произнес Береслав Васильевич и, поплевав на палец, кожу потер. Это он что, решил, будто Стася, желая избежать неизбежного женского счастья, взяла и закрасила узорчик?
Ну-ну…
Он опять потер.
И еще…
— Дыру протрете, — Стася руку высвободила. — И вообще… кто вы такой?
— Радожский. Береслав Васильевич, — с некоторой растерянностью повторил наглый гость.
— Это я уже слышала. А поподробнее можно? — вторую руку Стася ему сама протянула. Пусть потрет, убедится, что никаких посторонних узоров на Стасе нет, и на том успокоится.
Глядишь, вовсе отбудет кого-нибудь другого осчастливливать.
— Князь… — ответил Береслав Васильевич.
— Поздравляю.
— С чем?
— С князем.
— Издеваетесь?
— Понять пытаюсь, — честно сказала Стася. — Что вам от меня надо.
— Договор, — он вздохнул и посмотрел Стасе за спину. Та тоже обернулась, увидев, как одна ведьма что-то другой шепчет. И вот вряд ли впечатлениями о госте делятся.
— Так, — Стася опять поскребла колено, на котором проступила характерная красная блямба свежего укуса. — Кто-нибудь объяснит мне…
— Деточка, — Марьяна Францевна всплеснула руками. — Ты только не волнуйся…
— Я и не волнуюсь.
В отличие от некоторых.
А пахло от князя конским потом и хлебом, и еще вином, кажется. Это он что, для храбрости? Оно-то, конечно, женитьба — дело серьезное, требующее немалого мужества, но не до такой же степени!
— Я понять пытаюсь, что здесь происходит…
— И я бы не отказался, — прогромыхал Евдоким Афанасьевич, из стены выступая. И при том вид имел на редкость внушительный, аккурат, как Бес, когда он решал стать больше и шерсть распушал. Шерсти у боярина не было, зато имелись шуба, шапка и посох, конец которого коснулся груди в конец растерявшегося князя. — Отродье Радожского?
— Я бы вас попросил… — князь прищурился, и на ладонях его вспыхнули искры.
— Я бы тоже вас попросила, — Стася не нашла ничего лучше, как по этой ладони хлопнуть. И ведь не обожглась, а искры взяли да погасли. — Вы не у себя дома находитесь. Ведите себя прилично…
И добавила зачем-то преукоризненно.
— А еще князь…
Князь почему-то покраснел.
Глава 52 В которой приходит понимание, отчего нельзя злить ведьму
Глава 52 В которой приходит понимание, отчего нельзя злить ведьму
Если вы нашли женщину своей мечты, с остальными мечтами можете распрощаться.
Народная мудрость.
Аглая знала, что рано или поздно это случится: встреча с супругом. И не то чтобы боялась… чего бояться? Мишанька ведь хороший.
Добрый.
Немного рассеянный и вовсе порой склонен к необдуманным поступкам. Но то не он сам, то друзья его, которые на Мишаньку плохо влияют.