Екатерина Лесина – Понаехали! (страница 17)
- Да вот… не поверите, случайно, - Верховная ведьма изобразила улыбку, за которой Гурцееву издевка почудилась.
Он присел на стул.
И задумался.
Думалось… тяжко. Да все не о том. Ему бы разгневаться. Стукнуть посохом. Потребовать, чтоб ведьмы, раз уж зачаровали, то и взад расчаровали. Пригрозить судом и немилостью царскою. Только… мнится, что, когда б могли, они б и расчаровали, до этого непотребства не доводя.
А раз не смогли, то гневайся тут или нет, грозись хоть царем, хоть всеми богами, но…
- Девочка была… несколько растеряна. Расстроена. А ваш… сын изволил её обзывать по-всякому. Вот и не сдержалась.
- Сама-то где?
Не то, чтобы Гурцеев собирался невестку стыдить. Ведьму стыдить – дело, напрочь смысла лишенное – но вот… и невестка ли она ему ныне?
Верховная ведьма руками развела и сказала:
- Вернется.
- Куда?
- Куда-нибудь да вернется. Или к вам. Или к нам. Куда ей еще деваться-то?
Правда, отчего-то прозвучало это без должной уверенности.
- И что теперь? – Гурцеев указал на девку, которая во сне губами причмокивала и пузыри пускала. – С этим вот…
Ведьма замялась.
Смутилась.
И велела чай нести. В гостиную, стало быть. И уже там, в окружении низеньких диванчиков, козеток да сундучков с крышками резными, аккуратных да нарядных, Гурцеев понял, что сделать-то ничего не сделают.
- Положение несколько… неоднозначное. Закон на стороне девочки… если подобная волшба состоялась, то, согласно Уложению и Праву, на то божья воля… - сказала Верховная ведьма, на Гурцеева не глядя.
Это-то Гурцеев и без нее знал.
…царь-батюшка развеселится, когда доложат. А ведь доложат. Слухи пойдут… всякие… один другого гаже. И княгинюшка его вовсе не обрадуется. Она-то все на девочку надеялась, было такое, но вот чтобы так вот… ей маленькую девочку охота было, чтоб тетешкать да наряжать. А вот это вот… чуялось, не позволит ни тетешкать, ни наряжать.
Ни… вообще.
- С… Мишанькой чего делать?
- Думаю… стоит оставить при школе, - заметила Верховная ведьма. – На некоторое время… мы постараемся помочь ему… ей… осознать себя.
- Угу.
- Справиться с силой.
- Силой?
- Ваша… гм… дочь… как бы это выразиться… немного ведьма.
- Немного?
- Самую малость…
Гурцеев обреченно кивнул головой, подумавши, что раз уж у него вовсе дочь образовалась, то ведьма она там или нет – дело десятое.
- …мужа подберем достойного…
Гурцеев чаем подавился.
Мужа? Как-то оно… в голове не укладывалось. От совсем не укладывалось. Нет, еще от деда он слыхивал, что в прежние времена ведьмы на многое способны были, и коль уж проклинали от души, то проклятья этого и проклятому хватало, и роду его, и потомкам до седьмого колена. Только одно дело слышать, а совсем другое…
- Оно, конечно, - Верховная ведьма платочек надушенный подала, - возникнут определенные сложности. Все-таки слухов избежать не получится, а… прошлое вашей… дочери… многих… смутит.
А то.
Тут Гурцеев всецело согласен был. Смутит. Еще как смутит. Он вовсе сомневался, что сыщется во всем Беловодье человек, который рискнет взять в жены… вот это вот, которое вроде и девица с виду, да только рождена-то мужиком была. И как знать, не вернется ли она в один распрекрасный день в мужика. Тоже ведь понимать надобно. Лег спать с бабой, а проснулся… и кто ты после этого будешь?
Вот то-то и оно.
- А…
- Сами понимаете, - ведьма потупилась, - что тот прежний брак… несколько… недействителен в нынешних обстоятельствах. Конечно, для очистки совести стоит оформить развод, сугубо, чтобы соблюсти формальную сторону. Но мне кажется, что государь-батюшка возражать не станет.
Не станет. Тут Гурцеев всецело уверен был. Это ж что получается? Баба с бабой в браке? И ладно, срам-то какой, так и смысла-то особо нету…
- Вот… поэтому главное – соблюсти формальности. Если вы готовы признать девочку…
- А есть варианты? – он спросил так, очистки совести ради.
- Всегда можно отказаться.
- Отказаться?! – подобная мысль и в голове-то не укладывалась.
- Вы не представляете, - тихо сказала Верховная ведьма, отставляя чашку с чаем, к которому она и не прикоснулась. – Как часто подобное происходит. Сейчас хотя бы не убивают. Те, которые победнее, даже радуются, потому как школа хорошо платит. А вот другие другие… хорошо, если просто вычеркивают из родовой книги. Всякое случается…
- До сих пор?
- Реже, - признала она. – Много реже. Но случается.
Гурцеев покачал головой.
Оно, конечно, можно было бы… сказать, что Мишанька сгинул в ведьмином лесу. Пал жертвою разбойников или там на границе, а девица эта к нему вовсе отношения не имеет. Или же… покаяться, мол, согрешил он, с кем не бывает, прижил байстрючку, которую от мира прятал… и поняли бы.
Приняли.
Подобное со многими бывает. Княгинюшка его… нет, ей неправду говорить неможно. А стало быть… и иным тоже, ибо не было такого, чтобы Гурцеевы людям лгали.
Не было.
И не будет.
- Разводом сам займусь, - произнес князь, подымаясь. – И с Мишанькой поговорю, чтоб не бузил. А девоньку, коль вернется, то скажите, что зла не держу. На нее так точно…
Глава 8 Про нечисть большую да малую
Глава 8 Про нечисть большую да малую
После бани Стася заснула. Как-то вот так заснула, что даже не помнила толком, как до кровати дошла и дошла ли сама. Главное, что сон был тяжел. Она то ли бежать пыталась, то ли вырваться из липкой паутины, в которую угодила. И там, во сне, ей было жарко, муторно. Она все ворочалась, силясь выбраться из вороха пуховых одеял – иначе как объяснить эту вот духоту и тяжесть – но все не получалось. Потом правда одеяло вонзило когти и Стася очнулась.
На груди лежал Бес.
Вытянулся во всю длину своего немалого – а стало оно еще больше – тела и знай, урчит, ворчит с переливами.
- Раздавишь, - просипела Стася, присаживаясь в постели. Бес нехотя сполз и ответил: