Екатерина Лесина – Понаехали! (страница 148)
- Помогать, - Мишанька подхватил бывшую жену под руку. – Ты ведьма или как?
- Сама не знаю.
- Тогда узнавай скорее… тут дело такое… в общем, я думаю, что девки потравятся этой вот гадостью. Выпьют и потравятся. Во всем сразу обвинят ведьм. И бить станут.
Глаза у Аглаи сделались большими и круглыми.
- Станут, станут, - повторил Мишанька. – Вот с нас и начнут. А там вовсе резня приключится. Уберут, думаю, всех, начиная с царицы… может, младшенького оставят, чтобы оженить с кем-то.
Аглая икнула.
- А, еще там батюшка сказывал, что мертвое войско в озере оживает. Вот-вот оживет. И пойдет город грабить… но это уже не наша забота. К счастью.
Сердце кольнуло беспокойство.
- Нам же надобно собрать всех эти, простите боги, красавиц, изъять у них отраву и куда-нибудь запереть. Лучше в надежном месте…
- В старой части замка, - сказала Аглая и руку высвободила. – Она старая и…
…узкие ходы, толстые стены, которые не всякое заклятье пробьет. Да и сражаться в таких всяко сподручнее.
- Сойдет, - кивнул Мишанька и потер руки. Как ни странно, страха он не чувствовал, одно лишь предвкушение, будто… будто его, наконец, на войну взяли.
Всамделишнюю.
…где-то далеко ударил колокол. И отзываясь на голос его тревожный зазвенели прочие.
- Божечки мои… - Никанора поспешно отошла от окна. – Что случилось?
- Не знаю, - супруг её, ходивший в последние дни предовольным – это ж надо было такой-то удаче приключиться, чтоб дочь да в царевы невесты попала – нахмурился. – Собирайся.
- Куда?
- Откуда, - он прислушался. – Ишь, гудят… неладное будет. А коль неладное, то лучше в месте надежном перебыть.
Он развернул Никанору от окна, за которым все одно ничего-то, помимо птичьего двора не было. А куры копошились, не обращая внимания на гул колоколов. А те звенели, казалось, все громче, все тревожней.
И что брать?
Девок звать надобно, сундуки… полотна, наряды… и шкатулку не забыть. Рукоделие…
- Нет, - Фрол Матвеевич вернулся не один. – Сундуки пускай себе… идем.
- Куда «пускай»?! – прежде-то Никанора мужу не перечила, но тут вдруг обидно стало. Там ведь и серебро, и посуда, которую она вчера на ярмароке приглядела, и ткани тонкие, на приданое детское выбранные.
- Наживем, - он жену под локоток подхватил. – Успеть надобно, а с сундуками… как-нибудь да не разоримся.
Во дворе уже телега стояла, на которой сидели рядком какие-то бабы, девки…
Подле стояли мужики, кто с топором, кто с мечом, а кто вовсе с дрекольем. Глядели хмуро, недоверчиво.
- До ярмароки пойдем, а там уже недалече, - сказал Фрол, и Матвей кивнул, соглашаясь. А после осенил себя знамением.
- Как-нибудь, авось и сладится…
Колокола гудели.
Тоненько, навзрыдно, плакала какая-то баба, и у Никаноры слезы к горлу подступили, но она сдержалась, позволила себя усадить меж двух девиц, одинаковых столь, что казались отражениями друг друга.
- Что тут вовсе…
- Не знаю, - Фрол покачал головой. – Но что бы ни случилось, а у ведьмы нам всяко поспокойнее будет… чай, не откажет.
И Никанора понадеялась, что не откажет.
Было… тревожно.
Кто-то свистнул, и лошаденка бодро приняла с места. Заскрипели колеса тележные, и плакавшая баба стихла. А одна из девиц пихнула Никанору локтем в бок и поинтересовалась:
- Будешь?
А после, ответа не дожидаясь, насыпала на юбки, крупных тыквенных семечек.
- Спасибо, - тихо сказала Никанора.
Стася…
Стася слышала, как меняется мир, будто треснула, хрустнула старая шкура, того и гляди поползет. Но ощущение это было где-то там, на периферии сознания.
- Он не человек, - сказала она царице, которая, кажется, и сама ощущала неладное, если никак не могла успокоиться. Она расхаживала по зале вдоль окон, за которыми собиралась тьма.
И вроде бы солнышкое еще высоко.
А тьма собиралась.
На небе.
Облаками.
Тучами. Густым дымным покровом. Опасностью, которая подбиралась.
- Я не знаю, кто он, но не человек. И он на других воздействует, - Стася говорила, цепляясь за слова, тогда как вся её суть требовала действия.
Ходил за царицею, ступая след в след, зверь её.
Бес сидел на постели.
И девочка, обнявши его, гладила уши. А Бес терпел.
…почему Антошки еще нет? За ним послали… не совсем за ним, но Стася почему-то была уверена, что Антошка не отдаст подопечных постороннему. И пусть сам он медлителен, но ведь все одно должен был бы прибыть.
- Боярыни будто паутиной покрыты, - сказала Стася.
- А я? – царица все-таки остановилась.
- На вас я ничего не вижу, но…
Зверь заворчал.
- Идем, - царица подняла полы тяжелого платья.
- Куда?
- К нему. Спросим. Я… устала прятаться. И гадать, когда же погибну… и если он здесь, то не сам явился. Кто-то его привел. Кто-то ведь привел…
Она подхватила юбки.
- Погодите, - Стася с трудом успевала за царицей. – Это не совсем разумно. Я не знаю, кто он и вообще. Он может оказаться сильной тварью. И что мы будем делать?
А то ведьма-то она ведьма, но какая-то дефективная.
- Тогда, - глаза царицы нехорошо блеснули. – Тогда и посмотрим… чему меня папенька научил.
И венец драгоценный вспыхнул вдруг белым пламенем.