Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 95)
Она обнюхивала тушу осторожно, словно не доверяя этому мертвому неправильному существу.
- А так уж вышло, что… управляющие… они очень похожи… по ощущениям сугубо… внутренние связи и все такое…
- То есть, - Бекшеев двинулся вдоль туши, что перегородила дорогу. – Кто-то взял и создал этого зверя, но контролировать его не удосужился?
- Выходит, так… но… я не уверен. Я вижу лишь структуру и сейчас остаточную. Тем паче ваше вмешательство…
- Зима? – Бекшеев коснулся косматой шерсти.
А я задумалась.
Ну же, вспоминай. Ты же ковырялась с тем клубком. И должна была бы понять, что к чему… будь я опытным магом, я бы поняла…
Наверное.
Или нет?
Я ведь понятия не имею, что там и за что отвечает. Хотя… между мной и Девочкой связь имелась. Я её чувствовала. А вот медведь? Он не был связан.
Сам по себе?
- Я не уверена, но… кажется, он прав, - говорю, плечами пожимая. А потом задаю вопрос, который волнует не только меня: - Что делать-то будем?
Глава 38 Глухари
Глава 38 Глухари
Извечный вопрос.
И главное, хороший такой. А и вправду, что делать? Вернуться в город? За помощью, за… или послать кого-нибудь? В том и дело. Кого?
Тихоню?
Ваську?
Бекшеев эту мысль отмел сразу. Где один зверь, там и второй оказаться может. Да и не случайно медведь на дорогу вышел. То, что его не контролировали, ничего не значило.
Контроль разным быть может.
Вывести зверя к тропе.
Дать задание… какое? Уничтожить грузовик? Грузовик он как раз и уничтожил. А вот людей не тронул. Запретили? Или просто сам по себе получился неагрессивным?
В любом случае, разделяться – плохая идея.
Очень.
Оставаться? Рядом со звериной тушей, которая начала пованивать и, кажется, с каждой минутой все сильней. Ждать рассвета? Для охотника разницы нет особо, что рассвет, что закат.
Идти…
- А далеко до капища этого? – уточнил Бекшеев.
- Неа, - Васька дергал медведя за ухо, пытаясь развернуть голову. При том, что голова эта была едва ли не больше самого Васьки. – Тут, если напрямки, то скоренько выберемся. А зубы его куда? А жир брать можно? Анька как-то из медведя колбасу делала… и еще тушёнку… ну, раньше, когда зима долгая была.
- А медведя она где взяла?
- Фриц принес, - ответил Васька. – Только тот мелким был, не то, что этот…
- Какой фриц?
- А тот, который… - он осекся и посмурнел. – Анька сказала, что неможно говорить. И вспоминать. И вообще, не было его… а я ж помню, что был! Я ж не дурной!
- Не дурной, - Бекшеев мысленно прикидывал варианты, и ни один из них не нравился. – Напротив… вы весьма способный молодой человек. Как мне кажется… и я в курсе того, что вашей сестре пришлось…
Он замолчал, не понимая, как сформулировать, чтобы не обидеть парня.
Замкнется же.
А Бекшееву нужна информация. Очень.
- Нелегко.
- Пришлось, - Васька не стал дожидаться, когда Бекшеев договорит. – Я же ж говорил, что пришлось. А они там… они все… ай…
Он махнул рукой.
И ружье через плечо перекинул. Глянул…
- Так идете или как? А то ж можно и до города.
- Идем, - вместо Бекшеева ответил Тихоня. И голос его едва уловимо изменился. Впрочем, тот, кто не был с Тихоней знаком, вряд ли бы заметил.
- Эх, и потянуло ж вас до лесу на ночь глядючи! – Васька все же медведя обошел и еще раз за шерсть подергал. Вздохнул с тоскою. – И на кой, спрашивается?
Девочка дернула ухом и повернулась к лесу.
- Стоять, - тихо произнесла Зима, тоже поворачиваясь. Ноздри её расширились, а лицо чуть потекло, меняя черты. – Тут… гости…
Громко басовито залаял пес, но тотчас сник.
- Михеич гуляет, - Васька сунул палец в пасть медведю и подергал чудовищного вида клык. Правда, тот остался недвижим.
- Вы… извините, пожалуйста, - к Бекшееву близко подошел некромант. – Что я… оказался бесполезен…
- Сила?
- Сила… я… надеялся, что восстановится, но вот… - он поднял руку, собирая в нее тьму. И тонкие нити той пробежали меж пальцами, готовые сплестись в клубок. Впрочем, почти сразу рассыпаясь. – Нарушение координации… и это уже не лечится. Я поглощаю энергию, но использовать что-то напрочь не способен. Исходные свойства дара могу как-то… даже лучше, чем прежде. Приспосабливаюсь. Но в остальном напрочь бесполезен. Поэтому и отпустили… пытались лечить. Долго. Да… как-то вот… перегорел, говорят.
Сила собиралась и стекала, чтобы впитаться в кожу.
- В бою я… скорее мешать стану. Проклятье и то сотворить не способен… такое, чтобы сразу подействовало. И понимаю, что мне стоило бы предупредить, что… возможно, вы на меня рассчитывали… а я подвел.
- Не рассчитывали, - ответил Бекшеев успокаивающе.
Правда, кажется, успокоил не слишком.
Первым на дорогу выбрался кобель. Был он огромен, пожалуй, больше даже кавказских волкодавов, которых стало модно держать в доме.
- Все одно… нехорошо получилось.
- Ничего страшного. И спасибо. Что сказали.
- Я… подавал надежды. Кажется, так принято говорить. И радовался… моя матушка… очень на меня надеялась. Дар был не ярким, но… выраженным. И я старался. Очень… а потом война… возможности… сила, которой много. Очень сложно удержаться, когда её настолько много. Но получалось. До определенного момента. А там срыв вот… и все.
Кобель остановился, вперившись в Девочку внимательным взглядом. А Бекшеев отметил, что глаза у него желтые, совершенно волчьи.
Следом, чуть дальше, из зарослей черного кустарника выбрался второй пес.
Девочка рявкнула.