Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 94)

Тут Бекшеев.

Это лучше. Надежней всякого альбита.

Только все одно он ненормальный. Но руки его опускаются на плечи, а в ухо говорят:

- Бери.

И я беру.

Беру полной горстью эту вот, подаренную мне силу. Я беру, чувствуя, как течет она сквозь меня и к зверю. И тот тоже чует, вздыхает, снова окутывая нас вонью гнилого мяса и плоти. И Бекшеев чихает.

А что он думал.

Медведи зубы чистят редко. А вот падаль любят и весьма.

Так и стоим.

Втроем.

Пока нити не распутываются. Последний узел рассыпается сам, стоит тронуть, и я слышу тяжкий долгий вздох. Открываю глаза… краснота из глаз уходит.

Карие они.

Разумные.

- Прости, - говорю ему тихо-тихо, зная, что поймет. – Но это все, что я могу… я… не так и много умею.

И зверь тоже вздыхает.

А потом тянется, и морда его касается моей щеки. А потом вся эта огромная туша начинает заваливаться на бок.

- Берегись! – Бекшеев выдергивает меня, и мы падаем.

Вдвоем.

На мох.

Лежим. Пялимся в темноту. Звезды вон считаем. Раз, два, три, четыре… звезд сквозь полог листвы пробивается немного. Как раз, чтобы считать не притомились.

- Я… кажется… провонялся насквозь… я не знал, что медведи такие… я их только в зоосаду видел.

- Там, наверное, нормальные были.

- А этот не нормальный?

- Абсолютно.

- Как мы?

- Это точно, - над нами склонился Тихоня. – Целы?

- Не знаю, - я попыталась пошевелить руками. Получилось. Кажется.

- То, что у тебя мозгов нет, это я знал… но вы-то, шеф! Умный человек! А… - Тихоня протянул руку, которую Бекшеев принял. И с опорой на нее поднялся. С кряхтением, со стоном даже. – А если бы вас сожрали? Мне ж объяснительную пришлось бы писать…

- Не волнуйся, - я тоже получила руку. – Если бы сожрали нас, сожрали бы и вас. И никаких тебе объяснительных.

- Умеешь ты утешить.

Ноги держали.

Дрожали, но держали… нет, зверюга все же здоровенная. Даже лежащий, медведь производил впечатление. Сейчас он казался горой, огроменной, темной.

- Ух ты… - Васька вылез из кустов. – Это ж… это ж скажи, так в жизни не поверят! Это… это он чего такой стал?

- Жрал всякую пакость, - отозвался Тихоня. – Вот и стал…

- Вы позволите? – некромант приблизился. – Мне кажется, что медведи не должны быть… такими… даже измененные.

- А вы встречали?

- Да… только… минутку.

Софью он вытащил на руках, поставил и бережно отряхнул листики с её одежды. Посмотрел на нее.

На медведя.

И снова…

- Он давно умер, - сказала Софья и положила руку на некроманта. – Подведи поближе?

- Живой был! – возразил Васька. – Клянуся! Я его не видел! Я ж тихонечко ехал, потому как темень… а тут дорога так себе. Туточки и днем не проедешь, особливо, если дождь был. А дождя не было, но все одно же ж… ночь. И дорога.

Он оправдывался, правда, при этом обеими руками сжимая ружье. И взгляд его был направлен на медведя. А ведь не боится.

И это странно.

- Я в него шмальнул… от аккурат через стекло. Еще подумал, что у меня за это стекло ежели, так три шкуры сдерут! Бюджету на ремонт нету. Скажут, иди, Васька, ищи сам, где новое стекло ставить. Или так езди, без стекла, чтоб с ветром в харю.

Подросток.

И пусть крепкий, любопытный, как все подростки, но… говорит спокойно, и кажется, его больше заботит именно это вот, выбитое стекло, чем то, что его едва медведь не сожрал.

- А теперь и вовсе… - он перевел взгляд на машину. – Уволят… точнехонько уволят… и скажут, что сам виноватый, не сберег… а как…

- Не уволят, - Бекшеев шагнул к звериной туше и поморщился. – Я… скажу, что имели место обстоятельства непреодолимой силы. И что твоей вины нет. Да и… ты молодец, не испугался.

- Скажете… еще так! Чуть портки не обмочил!

Врет.

Он и вправду не испугался. И теперь глядит с любопытством, причем живым таким.

- Зверь на самом деле был мертвым, - некромант подвел Софью вплотную, и она коснулась морды. После того, как душа покинула тело, на морде появилось выражение задумчивое и даже печальное. – Мне и вправду случалось видеть зверей… работать со зверьми. Они более устойчивы к моей силе, чем люди. Точнее менее восприимчивы с точки зрения… восприятия. Простите. Меня сопровождали… на выходы…

Ярополк сделал глубокий вдох.

И выдохнул.

- Извините. Мне следует держать дыхание под контролем. Только его и получается. Так вот… я имел возможность… видеть разных зверей. И могу сказать, что этот отличается. И очень сильно. Изменения… направленные… затрагивают тело, но если проходят под контролем опытного мага, то затрагивают, как бы выразиться, системно. Кроме того маг делает так, что тело… самонивелируется. Негативные последствия со временем все одно накапливаются и разрушают плоть, но медленно. И процессы чисток, стабилизации, это разрушение замедляют. Здесь же… такое ощущение, что произошел взрывной рост…

Его руки закопались в грязную шерсть.

- При том, что… да, всего и сразу… и такой рост сопряжен с огромным количеством микротравм и локальных изменений… которые впоследствии становятся источником… локальных аномалий.

- Опухолей?

- Со временем развились бы и опухоли, думаю… но здесь зверь изначально обладал большой массой. И его еще увеличили, не слишком заботясь о том, что станет… ага… да, при этом некротические очаги повсеместно… он умирал, но влив в него силу, изменив, они продлили жизнь. Хотя… тело все одно мертво. Это как… к мертвому телу душу привязать.

Некромант покачал головой.

- Нехорошо… очень.

- И кто бы мог это сделать?

- Не знаю… к слову, я не чувствую следов управляющих заклятий… а они должны быть. Вы же знаете, что Звери должны жестко контролироваться.

Девочка подошла ближе.