Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 66)
Васька на него тоже поглядел.
- Хочешь?
Я вдруг вспомнила, какими чудесными казались мне эти вот петушки. И все-то вокруг… орехи, вываренные в меду. И бублики с маковой посыпкой. Зайцы из теста с изюминами-глазками. Сахарные бусы…
И как обидно было, что нельзя купить все и сразу.
Нет, денег отец дал, но…
- Я уже большой, - Васька вытянул нос.
- Так и я немаленькая, - я обернулась, благо, от торговки сахарными петушками мы отошли недалече. И купила одно Ваське. Желтенького. – На, держи.
Он несколько мгновений не мог решиться.
Смотрел.
И переводил взгляд с меня на петушка. С петушка снова на меня.
- Мы, - сказала, - когда-то семьей на ярмарку ездили… в город. Не на такую, на большую, которую осенью устраивали. Там урожай соберут и все такое. Семьей. Отец. Сестра моя… матушка. Да и остальные домашние. Правда, брали меня всего пару раз.
- Почему? – Васька все же решился. И взял. Осторожно так.
- Вредной была. Один раз убежала. Я не нарочно. Мама говорила, чтоб рядом была. Но это ж ярмарка. Столько всего… а я в первый раз и вот так, где-то, кроме родного села. Одно, другое… и сама не поняла, как потерялась.
- Я тоже одного разу потерялся, - признался Васька, разглядывая петушка, явно примеряясь, с чего начать. С хвоста ли, расписанного красным и позолотою, или же с головы. – Только в лесу… когда маленьким был.
- В лес мы с собаками ходили… с собаками если, то не страшно. Выведут. А на ярмарке люди, люди… и все куда-то спешат. Меня дядька нашел. Отцов брат. И матушка потом ругалась. Отец и вовсе выдрал.
Зачем я это говорю?
И кому?
Мальчишке? Одинцов бы сказал, что ему подобная информация не нужна, и вообще этакие откровения допустимы лишь с людьми близкими. А Васька, если разобраться, посторонний.
- А меня Анька… у дуба старого. Я шел, шел и пришел… здоровущий такой! До самого неба! Анька еще сказала, что тут раньше капище было… ну как, до того, как деревню пожгли, но я тогда совсем малым был и не помню ничего. А дуб вот помню.
- Ругалась?
- Неа. Только плакала. Боялась, что меня волки… волков тут много было.
- А теперь?
- А теперь поиздохли. Михеич говорит, что это дурные волки. А которые нормальные, то они сами к человеку не полезут. Да и меня знают.
- Как?
Васька все-таки лизнул петушка.
- Да… обыкновенно. Я ходил глядеть. У них в старом овраге нора. Но я туда не полез. Так… издали. И костей им кинул. Ну, с дома… Анька потом ругалась, но не сильно. Тоже понимает… прежде-то, говорила, что волки этих… ну, из деревни… слухали. И порядок был. А я подумал, что если их, то и меня тоже послухают. Чем я хуже-то?
- Ничем, - губы дрогнули, но я удержала лицо серьезным.
Да и то…
Мальчишка.
И как ему объяснить про богов? Про капище? Про обряды, которые… что? Силой наделяют? Или же дают власть над зверьем, как полагали некоторые? Про кровь? Про то, что дети Волоха, они с живым связаны. А он – просто человек.
Обыкновенный.
Наверняка, крещеный и в церковь заглядывающий. И потому для волков он своим не станет.
- Больше не лезь только, - попросила я.
- Так и Анька сказала… и Генрих. Он тоже баил, что там-то у людей сила была. Особая. Что мечены они были богом. Потому немцы всех язычников и извели. Ну, сразу… чтоб они, стало быть, тайн своих прочим не открыли. Только и без этих тайн победили же ж, - петуху он откусил голову и, зажмурившись, захрустел сахаром.
А я подумала, что разве так можно с леденцами-то? Их надо неспешно есть, смакуя каждый кусок. А он вот…
Хотя мысль интересная.
Не в том плане, что немцы нас так уж боялись. Кого бояться-то? Язычников и без того в Империи осталось немного. Осколки старой веры, уцелевшие, кажется, чудом. И жили-то мы общинами, деревнями и деревеньками… и какие там секреты? То есть, какие-то были, несомненно, но такие ли, что способны переломить ход войны?
Сомневаюсь.
Скорее уж… мы и им казались чуждыми. А может, просто, выселенные к самым границам империи, просто попали под удар.
- А ты, значит, гуляешь? – я отогнала мысли, которые изрядно подпортили вкус петушка.
- Не-а. Мне ваш задание дал, - Васька встрепенулся и огляделся растерянно. – А я его едва не потерял… заболтался…
- Кого?
- Этого вашего. Мордатого. Во, - Васька надул щеки.
- Туржина?
- Ага. Велено приглядывать, но на глаза не попадаться.
Интересно, с чего бы. Хотя…
- Поругалися они, - доверительно произнес Васька. – Я сейчас.
И исчез в толпе. А тоже любопытно, день-то будний, но народу на рынке хватает. Кто вон за яйцами пришел, кто за мясом или рыбою.
- Нормально, - Васька вынырнул с другой стороны. – Пьет он. Туточки…
Идиот. Что еще скажешь.
- А хотите… - Васькины глаза загорелись. – Я вас с сестрой познакомлю?
Не то, чтобы мне так уж хотелось. Но я кивнула.
Отчего бы и нет?
Глава 28 Баламут
Глава 28 Баламут
Ресторация занимала почти весь этаж весьма солидного сооружения. Вывеска на нем гласила, что Бекшеев имеет честь лицезреть гостиницу «Метрополь». И ресторация при ней носила такое же название. Правда, на том всякое сходство со столичным «Метрополем» и заканчивалось.
Ни тебе швейцара в ливрее.
Ни мраморного пола с мраморными же колоннами. Ни услужливого полового, который принял бы гостей, чтобы препроводить их к столику, заодно уж перечисливши сегодняшнее меню.
Нет, было довольно просторно.
Чисто.
И половой появился, смеривши Бекшеева тем самым характерным взглядом, от которого не ускользнут ни стоимость костюмной ткани, ни качество пошива, ни состояние башмаков с часами. И верно, решивши, что Бекшеев – человек солидный, половой подобрел.
Даже улыбку изобразил.