Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 31)
- Расшириться всегда проще, чем с нуля строить. Да и… смотри, исследования секретны и сверхсекретны. Но те, кто их проводит, перемещаются свободно. Живут в городе, в целом, сколь понимаю, свобода их не ограничена… это почти приглашение взять их в работу.
Новинский что-то говорил солдатику.
Слушает?
Возможно.
Возможно, что и держится Новинский при части вовсе не из желания получить наследуемый титул. И не за солдатиками он приглядывает, не только за ними. Служба безопасности не оставила бы Бахтина без присмотра. А кого приставить?
Сам Бахтин наверняка догадывается.
Или просто знает.
Но все одно… не складывается. Никак.
- Может, там какая… как на Дальнем? Там же ж тоже строят… лаборатории и этот, санаторий. Экспериментальный, - выплюнула Зима. – И твою матушку никто не контролирует. Не следит, с кем она там беседы ведет.
- Приглядывают, - возразил Бекшеев. – Наверняка. Это… нормальная практика.
- Следить за людьми?
- Присматривать.
- Большая разница, - она наклонилась и почесала за ухом. – Особистов не любят… и там, на войне, они вечно лезли… выискивали… дерьмо.
- Работа у них такая. Кто-то и дерьмо возить должен.
- Еще скажи, что им посочувствовать надо…
- Дальний – это остров. Его легко контролировать, даже с учетом местной специфики. Чужаки там все на виду, тем более непосредственно вблизи объекта. Да и исследования не сказать, чтобы глубоко закрытые. Думаю, год или два, и появятся публикации. Здесь иное… совсем… даже если предположить, что здесь есть нечто, что невозможно переместить, то все равно… не сходится. Почему не построили военный городок? Почему охрана вроде бы и есть, но не такая, как должна бы быть? Почему их вообще выпускают за пределы периметра, если исследования настолько важные и серьезные, что…
- На живца ловят? – в голову Зиме пришло то же, до чего додумался сам Бекшеев.
- На живца… - повторил он.
Хмыкнул.
И понял, что, если не угадал, то почти… военная часть. Усиленная охрана. Некие эксперименты, глубоко тайные, но от местных не укрыть. Может, эксперименты и ведутся…
Бекшеев замолчал.
А машина провалилась в ямину, чтобы с ревом из нее выбраться.
- Твою ж… - Новинский выругался. – Смотри, куда едешь…
Что из сказанного слышал?
А и плевать.
- Это чужая игра, - вынужден был признать Бекшеев, но после добавил: - Но влезть в нее все равно придется.
Потому как эксперименты, судя по Бахтину, все же велись. И кто знает, что за они и чем могли аукнуться… может, кому из умников надоело препарировать людей в теплых и комфортных условиях лаборатории. Верилось в это слабо, но и вовсе сбрасывать версию со счетов не стоило.
Проклятая деревня медленно зарастала лесом. Он виднелся вдали, за крылом болота, сизо-зеленой громадиной, размытой туманами. Запутавшись в перелеске, туманы растеклись, расползлись по межрядьям, и тонкие хлыстины болотных деревьев выглядывались из этой вот зыбкой холодной даже с виду мути. Но ближе к деревне туманы таяли. И деревьев становилось больше.
Поползла живая поросль осинника, а за ней, крадучись, осторожно, потянулся березняк. Иные деревца поднялись выше человеческого роста, и белесая их кора гляделась неестественно яркою.
Машины остановились на въезде.
И Новинский выбрался первым, но когда и водитель выглянул, велел:
- Тут сиди.
Возражать парень не стал, даже, как почудилось, вздохнул с облегчением.
Место…
Бекшеев прислушался. Ничего. Ни давящей тьмы, которая оживала порой там, где проливалось много крови, ни глухой тоски остаточными эманациями.
Пустота.
И пахнет болотом. Едкой сыростью и гнилью. Грибами, которые с радостью облепили осклизлое бревно. И гарью. Хотя этот запах скорее иллюзия.
Или знание.
Мозг, знанием отравленный, спешит дорисовать картину.
- Да уж, - Зима выбралась наружу и потянулась, а потом хлопнула Девочку по спине. – Ищи.
И та черной тенью скользнула вперед, туда, где до сих пор возвышались темные остовы недогоревших домов.
- Дерьмовое место, - сказал Тихоня, щурясь. И по лицу его было не понять, что он думает. – Но удобное… болото рядышком. Лес. Тут до части, если напрямки, то версты полторы-две, а коль тропы знать, то и того меньше. Я бы прогулялся.
- Нет, - сказал Бекшеев.
Лес все еще гляделся далеким.
Как они тут жили?
- Сколько людей здесь было? – уточнил Бекшеев, когда Новинский приблизился.
- Деревенька небольшая, две дюжины домов, но просторных… списки не сохранились. Сельсовет соседний тоже сожгли… - Новинский снова прикурил. Посмотрел на Тихоню. Сигарету в руке. – Чтоб вас… по обновленным данным – сто шестьдесят четыре человека.
И тишина.
Девочка исчезла. И Бекшеева тянет пойти за ней. Стоять и смотреть невыносимо. Не только ему. Солдатики, выбравшись из второй машины, держатся рядом. И оружие из рук не выпускают. И видно, что им не по себе.
- Тут и вправду спецы работали, - словно оправдываясь, произнес Новинский. – Фон чистый, никаких всплесков…
Если только их не спровоцировали неизвестные эксперименты. Но… тоже вряд ли.
Расстояние.
Да и восставшие мертвецы, если какие имелись, не отличаются умом. И охота их проста, хотя и кровава.
- Тела перезахоронили.
- А дома?
- Планировали разобрать. Разобрали бы, если б строиться, но распоряжение пришло сворачивать. Переносить… ну и не до того стало.
Зима вглядывается в дома.
Большие. Некоторые на каменном фундаменте. И часть дороги видна. Столько лет, а она чистая, разве что трава по обочинам поднялась. Колодец виден. Некогда над ним крышу поставили, чтоб сор не летел. Крыша от огня уцелела, а вот ветра да дожди её изрядно подкосили. И просела она…
Вой Девочки заставил солдат шарахнуться, а Новинский и вовсе сигарету выронил.
- Чего она…
- Нашла, - сказала Зима мрачно. – Вашего беглеца… нашла.
И не живым.
Бекшеев не ошибся.