Екатерина Лесина – Очень древнее Зло (страница 91)
Люди… люди оборачивались.
Кого-то, кажется, стошнило. Протяжный многоголосый вой ударил в спину.
— Основоположник учения о прикладной демонологии.
Постамент.
И статуя, чьи очертания не разглядеть снизу. Рядом с каменным Императором Ричард самому себе кажется ничтожным.
— Считается, что именно он впервые потребил не только силу вызванного демона, но и его плоть, что позволило этой силе остаться в человеческом теле. Впрочем, полагаю, что эксперименты проводились и до того…
— Если… если все и вправду было именно так, — голос Светозарного звучал глухо. — То этот мир не имел права на жизнь.
— Не тебе судить, Светлый.
— Не мне. Но я и не сужу. Суд уже был. И даже приговор привели в исполнение.
Ричард оглянулся.
Площадь осталась позади. Белый камень. Сизый туман, что расплывался по плитам пролитой многие сотни лет тому кровью.
Но все-таки…
— Может, и так. Нерон Октавиан. Одержимый. Сильный маг, который стремился познать пределы человеческого разума… скажем так, он сумел подчинить себе половину Совета. Но сошел с ума.
— Какая досада, — проворчал брат Янош. — А вообще и вправду тут… у меня прям мурашки по коже идут. Кажется, что эти все… смотрят.
— Терций Кассий Нерон, — следующей статуе Лассар отвесил низкий поклон. — Был не столько магом, сколько полководцем. Сумел остановить вторжение варварских племен на восточных границах. Завоевал новые земли. При нем Империя выросла едва ли не вдвое. И в народе его любили. Когда на выборах Совет назвал другое имя, начались волнения… но правил, правда, недолго.
— Сердце остановилось? Или с ума сошел?
— Нет. Просто зарезали.
Действительно, если подумать, то обычная, заурядная даже смерть.
— А волнения?
— Начались. Но его пасынок, Октавиан Великий, — Лассар махнул куда-то в сторону, — призвал легионы, схватил, судил и казнил заговорщиков. После чего объявил себя императором. Выбрал новый Совет. И призвал могучего демона, которого полностью подчинил и поставил на страже короны.
Дорога…
Дорога была. И все-таки… Ричард снова остановился.
— Кажется, там что-то происходит, — сказал он
И чувствовал это не только Ричард.
— Бегом! — рявкнул Лассар. — Вперед, пока…
Туман, расплывшийся было по камню, почти невидимый, снова обретал плотность. А еще поднимался. Выше и выше. Он темнел, закручиваясь спиралью, на глазах создавая вихрь. И тонкие нити плыли в воздухе, свиваясь в огромную воронку. Та раскрывалась к небесам, и казалось, что еще немного и она расползется, поглощая и белесую горошину солнца, и небо, и весь мир разом.
— Бегом! — крик Лассара подгонял. — Давайте, мать вашу…
И не было никого, кто бы ослушался.
А вихрь медленно, но с каждым мгновеньем все быстрее, раскручивался. И Ричард слышал, что дрожь мира, что любопытство иной стихии.
Тьма… волновалась.
И волнение подстегивало. И они ведь почти успели. Кто-то споткнулся и упал. Был подхвачен Легионером. Кого-то тащили. Кто-то, кажется, молился. А небо наливалось темнотой. Оно пульсировало, откликаясь на биение силы. И роняло сгустки живой тьмы. А та падала туда, в черное-черное горло вихря. И сила, неведомая Ричарду, все-таки сорвалась. Именно тогда, когда впереди показались ступени, оплетенные мертвыми стеблями шиповника.
Он услышал этот взрыв.
И собственный крик, который доносился словно бы со стороны. Он упал, рассаживая руки, и тело привычно отозвалось болью. А их накрыло пыльным облаком силы.
Не силы.
Это было… нечто.
…Ричард.
Голос раздался совсем рядом.
— Ричард, сейчас не время играть в прятки, — шелестели драгоценные шелка, словно хвост змеиный. Змеи вовсе не мокрые, наоборот, у них кожа гладкая, как ткань матушкиных платьев. Отец словил ужа, и Ричард его гладил. А потом отпустили.
Если в саду появились ужи, то иных, куда более опасных тварей, в нем нет. Так сказал отец. И после этого Ричард долго ходил проверять ужа.
Тот жил.
А потом исчез… когда…
— Ричард, ты же не хочешь, чтобы я пожаловалась отцу? — матушка остановилась в трех шагах от его убежища. И сердце замерло от страха. — Он будет недоволен. Очень и очень недоволен.
Она не уходила.
Ричард так хотел, чтобы она ушла, а она все не уходила. Он видел её. Свет окна, напротив которого матушка остановилась, обрисовывал её силуэт. Это… это не она.
Другая.
Та, что украла тело матушки. Ричард понял. Давно уже. Он хотел было сказать отцу, но не смог. Матушка взяла с него слово. Раньше. У них ведь секрет, так? А значит, Ричард должен дать слово. Он и дал. Глупый.
— Ричард, не зли меня. Помнишь, что случилось в прошлый раз? А я ведь не хотела. Это ты меня довел.
Сердце бешено колотилось.
— Если ты выйдешь, обойдется без жертв. А нет, мне придется кого-нибудь убить. Придется, понимаешь? И виноват будешь именно ты.
Он… он не хотел, чтобы кто-то умер. Но ему было страшно. Так страшно…
Она медленно поворачивалась.
— Сейчас… вот сейчас, негодный мальчишка… я пойду и найду кого-нибудь. Или лучше не искать, а выбрать? Но кого? — она приложила палец к губам, делая вид, что раздумывает.
А отец не видел.
Не понимал.
С отцом была матушка, а когда тот уходил, появлялась другая. Когда уходила она, матушка оставалась, но тоже другой, какой-то… не такой, неправильной. И она ничего не помнила.
А когда Ричард попытался сказать, ей ведь можно, если секрет общий, то она разозлилась.
Сильно.
Надо… надо что-то сделать…
…жаль, до библиотеки добраться не успел. В библиотеку она не любила заходить.
— Кого же мне все-таки выбрать? Ты не знаешь? Может, эту старую дуру Мэг? Мне кажется, она начала о чем-то догадываться. А разве надо? Не надо… еще откроет наш маленький секрет. Да, определенно, ею стоит заняться. Или подождать? Старики слабые. И сил у них немного… тогда придется кого-то еще выпить. Если, конечно, негодный мальчишка, который притворяется моим сыном, не поможет.
Нет.
И…
Да. Ричард уже вырос. А тот мальчик, который остался наедине с ожившим кошмаром, он… его больше нет. Он умер. И выжил. Странно, конечно, но… встать.
Выйти.
И поглядеть в безумные глаза той, которая не была его матерью. Тогда Ричард был слишком слаб, чтобы противостоять ей. И мал. И… и это было. Раньше. Давно. Все изменилось.