Екатерина Лесина – Ловец бабочек. Мотыльки (страница 59)

— Вам приходится идти так далеко… — девица вцепилась в рукав.

Идет.

Скользит… и сапожки-то, если приглядеться, хороши. С круглыми носочками, которые только месяц как в моду вошли. И конечно, может статься, что в глухомани ее случилось чудо, привезли пар пять этаких вот сапожек, но чтобы достались они вот ей?

Есть ведь нужные люди, которым этакий товарец и отложить можно.

…чья-то дочь или племянница?

…тогда почему одета так… неправильно? Будь оно так, как он думает, на ней красовалась бы шубка или пальто, пусть вычурное и не сказать, чтобы модное, возможно, перешитое на ее фигуру и не факт, что удачно, но… не заношенное.

— А я ехала-ехала, так устала… — девица нервничала, хотя не понятно, с чего вдруг.

Ей бы прежде переживать, одно в чужом городе, ночь, снег… и тоже… что сделала бы любая другая вменяемая особа женского полу на ее-то месте? Отыскала бы полицмейстера, перекресток вон рядом.

— …и вот дядя мой говорит, что нечего мне соваться… он, конечно, важный человек, только ничего не понимает. Думает, если я замуж выйду, то и все. А я не хочу замуж.

— Правильно, — одобрил он, думая о своем. — Нечего там делать…

— От и я так подумала. Мне моя подруга написала, я выучусь в начальники… я вещи собрала и…

…зачем она это рассказывает?

Так простодушна?

Или просто изо всех сил пытается показаться именно такой, простодушной и недалекой, заблудившейся в чужом городе. Поссорилась с родственниками, значит, если и станут искать, то не сразу.

— Что ж подружка не встретила? — поинтересовался он, пытаясь заглушить внезапную тревогу.

— Подружка? — она на мгновенье смешалась. — Я… телеграмму не отбила. Она меня ждет. Не сомневайтесь…

— Конечно…

…почему она ждала середины зимы?

…и не перевод, а поступление. Перевести студента могут и осенью, и зимой, а вот ехать куда-то в другой город в преддверии зимы? Нет, это совсем уж безголовой быть надобно.

— …и мы… а дядя… я ему…

Она лепетала какие-то благоглупости, которые он слушал с вежливой улыбкой… и кивал.

И притворялся внимательным.

…вышел на Первую Пряничную, откуда уже до общежития было рукой подать.

Девица споткнулась.

Почти повисла на руке, одарила такой многообещающей улыбкой, что захотелось ее ударить.

…обманула.

…появилась. Поманила. Почти пообещала, что станет его.

Тварь, как и все они…

— Вот, — он остановился у фонаря. — Иди прямо. Видишь?

Не увидеть серую громадину многоэтажного дома способен был лишь слепой. Как и неудовольствие, промелькнувшее на лице девицы.

— Ой, спасибочки вам! — она быстро спохватилась, возвращая утраченную было маску. — Ой, огромное… я тут боялась так… а вы мне помогли!

И прижавшись телом, спрятанным где-то там, под слоями шубы и зимней теплой одежды, девица клюнула в щеку сухими губами.

— Я был рад, — он заставил себя стоять смирно.

И чемодан протянул.

— А теперь извините, пора…

Он не стал дожидаться ответа, равно как попыток завязать знакомство, на которые настроена была девица. И подавил желание поддаться на эту игру и самому, подхватив мелкую сучку на крючок, вытряхнуть правду.

Кто ее послал?

Нельзя.

Слишком опасно. Он стал несдержан и… и у него есть уже цель и надобно думать о ней. Это успокаивает. Он отступил, растворяясь в лиловых сумерках, изрядно просоленных снежной крупой. Он уходил быстро, пожалуй, слишком быстро, почти убегая. И девица, вцепившись в ручку чемодана обеими руками, смотрела ему в спину.

— Ты ошибся, — сказала она человеку, который тоже умел прятаться в тенях. — Это не он.

— Или он, просто ты его не заинтересовала.

— Я старалась.

— Знаю. Возможно, слишком старалась. У него чутье, как у кабана… и клыки такие же… это была дурная затея.

Девица пожала плечиками.

— Но я все-таки пойду… завтра попробуем встретиться. Или через пару дней? Как ты думаешь?

— Никак. Хватит. Слишком опасно…

Вот только она была не из тех, кто слушает.

…память вернулась. Впрочем, не стоило обманываться, она всегда была рядом, если и притворяясь, что ее нет, то лишь затем, что это притворство было частью игры.

…ссора.

…крики.

…голуби беспокоятся. К нему-то привыкли, а тут вдруг…

…знакомый хлопок двери. Как-то быстро на этот раз. И благословенная тишина. Только голуби все никак не успокаиваются. Их беспокойство передается ему. И он покидает убежище раньше, чем обычно. Он крадется по лестнице, и с каждой пройденной ступенькой крепнет ощущение беды.

Какой?

Дверь приоткрыта. Он толкает ее, и та отзывается знакомым протяжным скрипом. Полумрак прихожей. Мамины туфли.

Чулок отлинявшей змеиной шкурой.

Запах душный, навевающий воспоминания о храме.

Стекло хрустит.

Бутылка?

Мамины духи? Нет, от духов разлитых воняло бы, а так…

…она лежала на кухне. Еще живая. Сипела, прижав руки к животу, будто придерживая ими рукоять ножа. Черный. Кухонный. Тяжелый.

Он остановился.

Он как-то сразу понял, что произошло. Очередная вспышка ревности. И ссора. И она, схватившая нож… или он? Главное, что в конце-то концов, нож оказался именно там, где должен был. В ее животе.

Мать увидела его.

И темные, словно вишня, глаза ее вспыхнули.

— П-по… — она пыталась говорить, но изо рта пошла кровь. И пожалуй, ему это понравилось. Он наклонился к самому ее лицу.