Екатерина Лесина – Ловец бабочек. Мотыльки (страница 125)

Нервы раскалены. И приходится балансировать, потому что на ладони — огонек… крышку она придавила той же гирей, и теперь у того, кто ждет, когда же глупая жертва угодит в ловушку, не получится просто взять и захлопнуть эту крышку… мелкая глупая месть.

Хоть какая-то.

Пол земляной.

Сырой.

И ладонь шарит по стене, и нашаривает кнопку выключателя. Надо же… если свет и провели, то много позже. Значит, дом не так уж необитаем. Лампа вспыхивает, такая яркая, что Катарина ненадолго слепнет. Она успевает зажмурится, но перед глазами все равно пляшут разноцветные искорки.

Слепота обескураживает.

Но слух…

Тишина. Никого здесь нет и… и будет глупо, если это вовсе не ловушка, если они просчитались и…

Она открывает глаза. В этом подвале нет полок. Когда-то они имелись, вон, из стен торчат крюки, но полки сняли, а на крюки повесили ремни. Узкие и широкие. Кожаные гладкие. Плетеные. Тонкие, что мышиные хвосты… ремней было множество, а ножей и того больше. Интересная коллекция, но… мало ли, какие у кого увлечения бывают.

Это не запрещено.

Короб, в котором когда-то хранили картошку, ныне полон тряпья… то есть, сперва Катарина приняла это именно за тряпки… старый плащ… грязный свитер… и человек, на которого этот свитер натянули. Он лежал, свернувшись калачиком, подтянувши ноги к груди. Вывернутая голова… лицо круглое плоское кажется еще более уродливым, нежели прежде. И смотреть в него тошно.

Прикасаться…

Он мертв, что его трогать?

И значит, не ошиблись…

— Знаешь, что меня всегда удивляло, — поинтересовался Хелег, отлипая от стены. — Почему ты никогда не ощущала опасности. И не только ты, остальные тоже… но они были глупы. Лишены и знания, и самой способности думать. А ты просто не ощущала опасности. Это забавляло. Определенно.

Вот в чем дело.

Он не следил за ней.

Не прятался в доме, прислушиваясь к ее шагам. Он слишком хорошо изучил ее, чтобы понять: Катарина не отступит.

Теперь ей и не позволят. Хелег стоит между ней и выходом. И теперь странно, как не заметила она этой неприметной ниши в стене. Впрочем, он умел прятаться на виду.

— Зачем ты его убил?

Нольгри Ингварссон был мертв давно, тело успело закоченеть.

— Кто-то должен будет ответить за все, — Хелег не пытался достать оружие. Зачем, он знал, что сильней, и Катарина знала.

И нож, спрятанный в рукаве, больше не казался ей столь уж веским аргументом.

— Значит, свалишь на него?

Улыбается.

Конечно, он все придумал.

Продумал. Он несказанно доволен собой и собственной фантазией, в которой нашлось место Катарине. А ей остается лишь удивляться.

Пугаться.

Играть из себя жертву, пока…

…а если никто не придет?

— Твой приятель или мертв, или сильно занят. Ты же не рассчитывала в самом-то деле, что он тебе поможет? — поинтересовался Хелег.

И голову склонил. А ведь он и раньше, случалось, разглядывал ее с таким вот непонятным интересом. И в глазах его не было ни восхищения, ни любви, ничего… а и вправду, почему она не почувствовала?

— У нас много времени, — Катарина подняла руки, показывая, что не вооружена.

Хотя… будь у нее пистолет, навряд ли бы это испугало Хелега. Навряд ли хоть что-то бы испугало Хелега…

— Много, — согласился он.

— Ты не любишь убивать быстро?

— Я в принципе не люблю убивать, — он раскрыл ладонь. — Но иногда приходится.

Хелег приложил палец к губам.

Тишина.

Он хочет, чтобы Катарина слушала тишину? Она слушает. И тишину, и Хелега. Она разглядывает его исподволь, отмечая новое. Он и вправду преобразился.

Подобрался.

И выглядел таким живым…

…капает вода. Где-то рядом, такой омерзительный раздражающий звук… скрип половиц? Нет, не то… они скрипят не под ногой чужой… что тогда?

Стон?

Всхлип?

Голос чей-то:

— Помогите… пожалуйста, помогите…

— Еще жива. Впрочем, слишком мало времени прошло, чтобы она поверила, что умрет, — доверительно произнес Хелег и постучал в стену.

— Это та… девушка? Которую ты любишь?

— Она, — Хелег кивнул. — Наглая маленькая тварь. Представляешь, решила, будто бы умнее меня. Они вдвоем…

— Но и вдвоем оказались недостаточно умны?

…думай, Катарина…

…тяни время.

…нет, он не сразу тебя убьет. Ему нужен этот разговор, иначе все было бы иначе. Капля дурмана в чай… и пробуждение где-нибудь в стене.

— Не траться на лесть. Я тоже читал те дневники. Помнишь? Ты ведь давала… прелюбопытная подборка, должен признать. Жаль, что твой наставник мертв, — он оперся на стену и снял маленький ножик, который лег меж пальцев его, почти спрятался в руке, только кромка поблескивала. — Кстати, я не лгал, говоря, что Нольгри — еще тот ублюдок… это его место. Мне показалось забавным…

— Ты собираешься обвинить его.

— Катарина, деточка моя, не надо банальностей, само собой… оглянись, человек в здравом уме не будет собирать подобную коллекцию.

…кто бы говорил о здравом уме.

— Пожар, конечно, ее уничтожит, но не всю… здесь пахнет смертью… знаешь, он ведь тоже… искал девиц легкого поведения. Приводил сюда, забавлялся, а наигравшись, разбирал на части. Сердце. Почки. Легкие… вот, дорогая, мне думается, что тебе будет интересно посмотреть…

Он что-то нажал, и от стены отделилась часть.

Откидной стол.

Оцинкованная поверхность. Ремни. И набор медицинских инструментов.

— Видишь, не один я… с маленькими странностями.

Катарину замутило. Она вдруг явственно увидела себя на этом столе…

— …твой наставник был в чем-то прав. Сила пьянит… смерть дает силу… ко всему со временем накатывает… многие пытаются сдерживаться. Тот мой приятель справедливо надеялся, что любовь поможет, но теперь… теперь, думаю, его бояться. Лагерь — не такое уж плохое место. Кто считает заключенных? Кто будет перечить, если вдруг для… выяснения обстоятельств понадобится забрать дюжину-другую… он мне ничего такого не писал. Никто не пишет, но многие… да, многие… это все сила, девочка, наш дар… наше проклятие… я бы желал стать нормальным.