Екатерина Лесина – Драконья кровь (страница 95)

- Нам бы Ника отыскать, - сказала я, опираясь на человека, которого скоро не станет в моей жизни. Вряд ли он и вправду вернется. А если и так, то… не уверена, что я готова впустить кого-то в свою жизнь.

- Отыщем.

- И выбраться.

- Выберемся, - он поцеловал меня в макушку. – Попросим драконов, они помогут…

Помогут.

Драконы, они такие…

Ника нашли.

И в городе стало людно. Как-то слишком уж людно, будто весь мир, который до этого дня благоразумно держался в стороне, вспомнил-таки о нашей дыре.

Людям было любопытно.

И тем, что представившись репортерами, искали встречи. Они сновали по Долькрику, словно крысы, наглые, бесцеремонные, готовые вцепиться в любого, кто показался им хоть сколько бы любопытен. Они совали под нос диктофоны.

Требовали подробностей.

Норовили забраться в мой дом, окружить. И когда я посылала их лесом, лишь скалились и предлагали деньги. Много денег. Кто в здравом уме откажется от денег? И от сомнительной славы. Всего-то и надо, дать интервью.

Рассказать о том, каким был этот город…

Таким, каким уже не будет. Я это понимала. Я сбегала от людей и репортеров, пряталась в скалах, ибо только драконы казались мне надежной защитой, но и они в последние дни сделались беспокойны. Молодняк то и дело поднимался над морем, кружил. Старики выползали на берег, растягивали полотнища крыльев и, раззявив пасти, грелись на осеннем солнце.

Я устраивалась рядом.

Здесь, на берегу, все равно было не в пример спокойней. И если кто мог найти, то Томас. Первым его услышал Гранит и заурчал, приподнял крыло, под которым я укрывалась от ветра. Тонкая шея его развернулась, щелкнул по камням хвост.

- Слышу, - проворчала я.

Под крылом было тепло. Драконы вообще горячие. И надежные. И… ни один идиот в здравом уме не сунется. По первости, конечно, пробовали, но хватило одного предупреждающего рыка, чтобы до самых тупых дошло – драконы понятия не имеют, что такое первая поправка[1].

- Прячешься?

Томас не изменился.

Внешне.

Разве что ветер волосы растрепал, да костюм исчез, сменившись обычными джинсами да курткой.

- Прячусь, - я перекинула косу через плечо. – А ты?

- А у меня не получится. Я пока на службе.

- Пока?

- Заявление уже подал. Держать не станут. Меня считают виноватым, хотя… все понимают, что объективно моей вины нет.

Объективно и я не при делах, но разве люди когда-то были объективны? Я поморщилась, вспомнив недовольное лицо миссис Клопельски, которая в спину прошипела, что таких как я надобно на стул сажать, на тот, который электрический.

- Им просто нужен кто-то виноватый, - Томас соскочил с тропы и покачнулся. – Здесь ветрено.

- Ага, - я подвинулась и похлопала рядом с собой. – И жестко, но зато людей нет.

- Совсем достали?

- А то… представляешь, мне предложили две штуки, если я расскажу, как мистер Эшби меня соблазнил. И про оргии. Кровавые. Откуда вообще эта чушь пошла?

- Понятия не имею, - он сел рядом и с удовольствием вытянул ноги. – Думаю, это только начало. Чем дальше, тем оно бредовей. Потом и туристы потянутся. Будут смотреть.

- На оргии?

Крыло опустилось, закрывая нас от ветра. Драконий бок был горячим, что печка, и на удивление мягким. Я почесала подбрюшье и Гранит вздохнул.

Он тоже совершенно не понимал людей.

- А… на самом деле что будет?

- Наверное, ничего. Нет доказательств, что Ник убил отца.

- А ты думаешь, убил?

- Я уверен. Он молчит, но факты… смотри, Чучельник появился и исчез в тридцать шестом. Тогда-то Джонни начал выезжать на рыбалку. Никто особо не обратил внимания. Мало ли, у кого какие привычки. Да и к магам иначе относятся, позволено им больше, чем людям. Он купил дом неподалеку. Фактически неподалеку, если брать от старого шоссе, но территориально выходит, что другой штат. Да, на берегу моря…

- Нашли что?

- Нет, он не настолько глуп, чтобы хранить в своем доме хоть что-то, что могло бы навести на след. Был не настолько глуп, - уточнил Томас, подвигаясь ближе.

И не потому, что холодно и ветер.

Просто…

И прошло почти две недели, первую из которых я только и делала, что давала показания то одним агентам, то другим, то третьим, и каждый норовил закопаться в мелочи. Откуда я знаю, когда в тридцать шестом году расцвели розы? Или какая погода стояла осенью сорок второго? Это ж хрен знает, когда было… а они не верили.

Копали.

Давили.

Пугали. Уговаривали. Утомили до крайности. А когда отпустили, когда все-таки согласились с тем, что я в этом деле лишь свидетель и немного жертва, на меня набросились газетчики.

- Хорошо, что был…

Томас обнял меня, а я положила голову на его плечо. Вдвоем и вправду веселей.

- Ник вернулся в  сорок втором. А уже через полтора года его отец скончался.

…как и Дерри.

Тот Дерри, который учил меня говорить с драконами.

…и снимал с них шкуры.

- И он…

- Поговори с ним, - Томас взял меня за руку. У него ладони теплые, а кожа жесткая и шершавая, на левом запястье мелкие шрамы, почти как у меня, только у меня шрамов куда больше. И он гладит их, изучая. А мне впервые неловко за то, что они есть.

У женщин руки должны быть гладкими.

- Поговорю.

Я могла бы.

Его задержали. А потом отпустили, приказав не покидать округа, будто он мог. Его адвокаты оспорили предписание… у Эшби хорошие адвокаты.

И много денег.

А улик нет. И Ника не привлекут. Он ведь не знал. Про Джонни точно, а про Гевина… и про опалы. И про источник. И… про все остальное.

- Поговори, - повторил Томас. – Ради себя же. Ладно?

Я кивнула.

Потом.

Когда смогу вообще об этом думать.