Екатерина Лесина – Драконья кровь (страница 94)
Ценный. Пусть и слегка измазанный мозгами.
- Точно все… я тебя запру. В доме. Куплю пять сковородок и пылесос. И еще этот… эту… штуку для индейки. Будешь жарить.
Она склонила голову на бок.
- Платьев. Двадцать. Лак для ногтей. Розовый. И для волос. Чтоб длинные, как у нормальной бабы… и револьвер тоже.
- Как у нормальной бабы?
Милдред первой шагнула навстречу.
- На дом согласна, а сковородки с пылесосом как-нибудь поделим. Но я ненавижу розовый лак.
- Хорошо.
От нее пахло кровью.
Но ведь цела. И ни царапины. И… и у него, между прочим, сердце тоже не железное. Оно, между прочим, ноет. И нечего обниматься, не поможет.
Почти.
Разве что самую малость.
- Сам весь в крови, - она вытерла его лицо платком. И откуда взяла? – А туда же, командовать… я не собиралась никуда влезать. Просто… просто получилось так. А наших он усыпил. То есть, надеюсь, что усыпил, а не отравил… и выйдет скорее всего, что это я виновата…
Она закусила губу и попросила очень тихо:
- Не уходи больше, ладно?
Не уйдет.
Теперь Лука и в уборную ее провожать будет. А револьвер нужен. Хороший. Для скрытого ношения. И ножей пару. Милдред с ножами научится, поймет, что так оно надо бы. Шпильки опять же бывают женские, Лука читал, которыми если что и в глаз ткнуть можно.
…второго ублюдка он просто связал.
Тот не сопротивлялся, поскуливал только.
- Знаешь, - Милдред села на стол рядом с камнем, трогать который не рискнула, но руки ее замерли над светящимся шаром. – А теперь у него другая энергия… совсем другая… правильная.
Она зажмурилась.
И улыбнулась.
Ненормальная. Но дом Лука купит. И сковородки с пылесосом. Просто Милли говорила, что не бывает нормального дома без сковородок. А ему хочется, чтобы если не нормальный, то почти, чтобы… может, когда-нибудь потом, очень потом, эта женщина и согласиться…
- Если ты меня поцелуешь, - Милдред не стала открывать глаз, - то я и сейчас соглашусь.
Лука хмыкнул.
- И вот на это тоже… и на то… нет, белое платье в мои-то годы просто нелепо. Давай как-нибудь без платья…
Стоило признать, что и от древних артефактов порой изрядная польза бывает.
Глава 34
Глава 34
Томас понял, что сейчас умрет.
Человеку не победить дракона. Дракон огромен. И дышит огнем. У него желтые глаза, в которых читалась тоска. А еще он не смеет ослушаться того, кто связал его волю.
- Да сожри ты его уже, - велели зверю.
И тот хотел бы устоять.
Он не ел людей.
Он людям верил.
Знал, что происходит, но все равно верил. Он был достаточно стар, чтобы понимать: люди, как и драконы, бывают разными.
- Нет, - Томас коснулся костяного клюва, которым оканчивалась морда. – Он не будет.
- Будет…
- Нет.
Надо просто смотреть в желтые, словно жидкий янтарь, глаза. И говорить. Обо всем. О том, что было и о том, что будет… Томас найдет способ открыть источник. И драконам не придется больше ждать воды, без которой у молодняка не раскрываются крылья, а яйца остаются камнями.
Он не знает, как именно это сделает, но…
Он заставит их.
Обратится в прессу… прессы все бояться, тем более те, кто трясется за честь рода и имена. У драконов имен нет, им они и не нужны, люди – другое дело. Цепляются за прошлое, принося ему в жертву настоящее, и ладно бы только свое.
Дракон дохнул.
Горячий воздух закружился, замерцал искрами, а тяжелая голова повернулась к Гевину. Опустились крылья, и протяжный рык наполнил пещеру до краев. От этого голоса заломило виски и из носа поползла нитка крови, которую Томас смахнул рукой.
- Надо же, сильный ублюдок, - кровь шла и из носа Гевина. Но он не стал вытирать, подобрался, отступая к пещере. – Но я все равно сильнее… я… меня они знают лучше… меня послушают…
Драконий хвост – тот же хлыст, только больше.
Мощней.
И человеческое тело хрустнуло, складываясь пополам. Оно ударилось о стену, приклеившись к ней, а в следующее мгновенье рухнуло на камни, чтобы исчезнуть под драконьей лапой.
- Знаешь, - Томас почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. – Я не хочу об этом помнить.
Драконы умеют петь.
Низко.
И высоко. От их голосов камни дрожат, осыпаясь мелкой крошкой, но это пение по-своему красиво. Оно убаюкивает.
Успокаивает.
В нем слышится обещание рассвета, который в очередной раз изменит все, и как знать, к лучшему или нет… и если так, то в прошлом останется Сапфира.
И тот, другой, безымянный дракон.
Окаменевшие кости в пещере, к которой я не найду дороги, даже если захочу. Лютый. И кровь на кончике его хвоста. Гранит, положивший голову на крыло. Он смотрел на меня кротко, и пел… все пели… кроме Злюки, которая не дышала.
Я знала, что это к лучшему.
Ее не примут в гнездо, а сама по себе… это сложно – вырастить дракона, и наверное, Гевин что-то такое знал, если у него получилось. Институтские были бы рады такому опыту.
А я… я гладила затихшее тельце. Я оставлю ее здесь, под теплым мхом, и буду надеяться, что когда-нибудь потом она вернется. Это люди могут думать, будто у драконов нет души. Но я-то знаю, что все они возвращаются. И когда Лютый опустил морду, я заглянула ему в глаза и сказала:
- Спасибо.
Он понял.
И улыбнулся. Драконы… они не как люди. Они лучше. И когда меня обняли, а Лютый улыбнулся так широко, что стали видны задние желтые зубы, я подумала, что и знают они куда больше людей.
Или думают, что знают.
Пускай.