Екатерина Лесина – Драконья кровь (страница 82)

- Пей, или отправишься вниз. Ты же знаешь, как эти черные твари любят белых мальчиков…

Он глотает горячую кровь, а по щекам текут слезы. И мне больно смотреть. И не только мне. Камень запомнил. Или не камень, но источник, который  отвели, пустили по серебряным трубам, спрятали внизу, вдали от тех, кому он и вправду был нужен.

- Память, - у меня получается разлепить губы. – Есть не только у людей. Оказывается.

А еще я вновь вижу дракона.

И знаю, куда идти.

Томас позволяет выбрать. Спасибо ему. Наверное.

Этот проход больше.

Шире.

Он существовал давно, еще когда на месте дома высился холм, небольшой, но пришлось повозиться, избавляясь от него. Холм взрывали порохом и камень вывозили в море.

Гордон Эшби не привык отказывать себе в простых желаниях.

Идти, когда за тобой наблюдают сквозь дуло пистолета, сложно. Не отпускает страх, что вот сейчас тот, кто сзади, оступится. Или просто устанет держать оружие. Или решит, что Милдред не нужна. Или испугается чего-нибудь. Не важно. Главное, что он нажмет на спусковой крючок. А промахнуться на узкой лестнице сложно.

Умирать не хотелось.

Умирать было страшно. Милдред ведь однажды уже… и почти… и уцелела, и быть может, получится снова?

- Почему ты не дал мне выпить? – она заговорила, понимая, что молчание сводит с ума прежде всего ее саму. – Разве не было бы проще? Взять и унести…

- Ты неплохо идешь.

- Но я могу сбежать.

- Беги, - милостиво дозволили ей. – Ему нравится охота.

- Твоему брату?

- Он еще тот больной придурок. Он сказал, что любит тебя. Правда, до этого он влюбился в ту полукровку, а до нее была еще одна девица, супруга Эшби. У них вообще вкусы схожие. А может, дело не во вкусах, но в крови? Как думаешь, есть у крови голос или это все выдумки?

- Ты меня убьешь.

- Это вопрос?

- Констатация факта, - Милдред придерживалась рукой за стену. Ей хотелось думать, что их услышат. Лука. И тот парень, Хендриксон… Уна. Их ведь нет на лестнице, значит, они ниже… и тогда должны услышать.

Если живы.

- У тебя неплохие задатки менталиста. Конечно, дар куцый, но в сочетании с силой источника и его хватило. У меня бы не получилось заставить их, да… а так… они очнутся и вспомнят, как ты поднесла флягу. Анализы покажут наличие сильнейшего снотворного, того самого, которое тебе прописали от бессонницы.

- И это знаешь?

- Я многое о тебе знаю, хитрая девочка Милдред, - он хихикнул, и звук этот заставил вздрогнуть. – Конечно, ты меня не помнишь. Куда тебе… ты всегда была так занята…

- Не помню.

Подобные ему ложь ощущают остро.

- Я и говорю. Не помнишь. Мы встречались. В университете… ты только поступила, а я пытался стать докторантом. Вел научную работу. Вольный, так сказать, слушатель. Я тебе помогал. Нет, между нами не было ничего романтического. Мне просто было интересно наблюдать за тобой.

- Потому что я выжила?

- Потому что я помог тебе выжить.

Милдред остановилась, но получила тычок в спину.

- Так и не вспомнила?

- Расскажи.

- Сперва ты. Чистоты эксперимента ради. Ты же понимаешь, насколько важно соблюдать условия эксперимента? Так что ты поняла?

- Вы… вы обратили внимание на нас в Тампеске. Мы искали билеты, и их нам продали. Твой отец?

- Братец. Я тогда только-только присоединился. Знаешь, я ведь, когда понял, долго маялся, не зная, как поступить. Даже доложиться подумывал.

- И почему не стал?

- Потому что понял, что это ничего для меня не изменит. Мои заслуги признают? Как бы не так… я же потрошитель трупов, ничтожный маг, которого бросили федералам, что кость собаке. От меня и пользы-то не особо, все серьезные исследования отправляют в главную лабораторию. А я так, мальчик на подхвате. И заикнись о том, что узнал… случайно узнал. Я же говорю, это была любовь с первого взгляда, да… как только я увидел Эшби, меня к нему потянуло. Я стал следить. Издалека. Исподволь. И узнал много интересного, да… а потом решился на разговор. И не пожалел.

- Блондинки потому, что брюнетки всегда погибали?

- Именно. И очень быстро. Он пробовал. В самом начале. С дюжину перебрал, но результат одинаков. Брюнетки совершенно не годились.

- И не просто блондинки, но определенного типа. Он подбирал. Направлял. Затем… устраивал аварию? Или как?

- Авария – чистой воды случайность. Кто ж знал, что вы настолько обдолбаетесь? Чудо, как та колымага разогналась до сотни миль. И другое чудо, что она только перевернулась. Мы тогда намучились, возвращая ее на место.

Лестница не кончалась.

Ступенька за ступенькой. Ниже. И дышать тяжелее. Воздух сгущается. И приходится глотать его, но сердце стучит быстрее. И тревожно. Снова тревожно. В какой-то момент кажется, что лестница заканчивается, но это лишь иллюзия. Джонни касается стены, и коридор превращается в площадку, за которой вновь лежат ступени.

- Хорошо, материал не пострадал. Отец бы расстроился.

- Почему она?

- Она выглядела вполне целой, а у тебя явно травмы были куда более серьезными… материал должен был быть здоровым.

Именно.

Материал. И она. И Элли. И другие, имена многих так и останутся неизвестны, были лишь  материалом для безумного экспериментатора.

- Он разрешил тебе присоединиться?

- Да. Я… знаешь, он был удивлен. А мой братец разозлился, ведь он перестал быть избранным.

- Вы отогнали машину на трассу. Зачем?

- Та дорога нужна была отцу. Потом, позже, он перенес лабораторию в драконьи пещеры, но кое-что хранил и в предгорьях. Твою сестру все равно начали бы искать, и мало ли, кто бы и на что наткнулся.

- И вы просто изменили район поисков.

- Именно. Мне всегда нравились умные женщины.

Но вряд ли это чувство было взаимным.

- Кстати, твоя сестра натолкнула нас на отличную идею. Она оказалась слабенькой, не выдержала и первого круга, но на идею натолкнула…

- А чучела? Зачем они, если…

- Это не отец. Братец у меня, говорю же, специфический. Если бы не он со своей ревностью, вы бы в принципе не узнали… захотел показать отцу, что он по-прежнему лучше прочих.

И он прав.

Люди пропадают. По всей стране пропадают. Где-то чаще, где-то реже. Каждый год, каждый месяц. Сотни и тысячи. Кого-то находят, иногда даже живым, и случается, что порой исчезновение – не исчезновение вовсе, а попытка сбежать от прежней жизни.

- Поток туристов приличный, если не наглеть, если не повторяться, выбирать разные города. Мой отец, к слову, был довольно беспечен поначалу. И братец, да… с его неуемной тягой к искусству.

- Да сомкнуться уста, хулу извергающие, - с легким упреком произнес Клайв.

Он стоял у подножия лестницы – она все-таки заканчивалась – и смотрел с упреком, будто это Милдред виновата.