Екатерина Лесина – Драконья кровь (страница 37)

И слушали радио, потому как устали говорить и притворяться. Когда же я сказала, что поднимусь к себе, матушка вздохнула с облегчением.

К себе.

Это комната Вихо. Пара книг – никогда-то он не любил читать, но держал, полагая, что книги в комнате – признак ума. Вот уж и вправду. Кубки. Он лично расставлял их в одному ему понятном порядке. Так и стоят. Правда, будет ложью сказать, что кубки запылились.

Матушка терпеть не могла пыли.

Медалей связка.

Снимок в рамке.

Вихо и отец. И еще один, где только Вихо. И он же… выходит, что Эшби выбрал нас не просто так, а в своего рода благодарность? За матушкину помощь? Странно.

И неприятно.

Будто эта история отобрала что-то донельзя важное, принадлежавшее исключительно мне.

Я умылась. И скинула платье, натянула старую футболку, принесенную с собой. Стало немного легче. Я забралась в кровать и закрыла глаза, надеясь, что усну. Но сон не шел. В голову лезли воспоминания.

Вот мистер Эшби склоняется надо мной. Его тень ложится на страницы книги, но в ней нет угрозы. Я оборачиваюсь.

- О чем читаешь? – он спрашивает так, будто ему и вправду интересно. И раздраженный ответ умирает. Я уже тогда умела огрызаться.

- Легенды старого мира.

- Мисс Уильямс дала?

Я кивнула.

Она одна понимала мою любовь к книгам и не говорила, что для женщины – это лишнее, что читать нужно исключительно те, которые по домоводству. Нынешняя была тяжелой. Плотная обложка темного цвета. Острые уголки. Желтоватые страницы, аккурат, сливочное масло, которое мне еще предстояло взбить и матушка разозлится, если я вновь забуду о домашних делах. Хотя мысль о них вызывала в душе исключительно раздражение.

- Она добрая, - сказала я зачем-то.

И книжку принесла к Эшби. С матушки сталось бы ее спрятать, она полагала, что книги меня портят. А у Эшби никто меня не трогал, читать можно было, где душе вздумается, даже на лестнице. Что я и делала.

- Добрая, - согласился мистер Эшби и присел рядом. – И какая легенда тебе больше всего понравилась?

- Пока – про дракона, который  проглотил землю.

- Пока?

- Я только начала, - я сунула ленту меж страниц. Прочитано было больше половины. – Вдруг найдется что-то интересней.

- Твоя правда, - усмехнулся мистер Эшби. – Порой только и остается, что надеяться…

Он поднялся и ушел. А я осталась на лестнице с книгой, и с легендами, правда, ничего интереснее той, самой первой, не нашлось.

…библиотека.

Сюда и прислуга редко заглядывает, поэтому книжные шкафы утопают в пыли. Она собирается легкими серыми комками, чтобы спрятаться в углах. А шкафы поднимаются к потолку диковинными деревьями. Среди них легко заблудиться, но я знаю этот лес.

- Ищешь, что бы почитать? – мистер Эшби ступает бесшумно, но я его не боюсь. – Сказки и легенды?

- Про драконов?

- Есть и про драконов. И не только сказки. Хочешь?

- Да.

Так в мои руки попала «Полная энциклопедия магических существ», а позже и «Драконоведение» Харриота, которое я выучила наизусть.

«Родословная».

«Источники силы земной».

И совершенно недетская «Правдивая история освоения запретных земель», в которой, как сказал мистер Эшби, было много лжи, но и правда встречалась, а это уже много значит.

Не спалось.

Я лежала с открытыми глазами. Ему ведь не обязательно было разговаривать со мной. И объяснять ту задачу, с которой никак не получалось справиться, а Ник был занят с Вихо. И они гоняли меня, потому что мелкой зануде не место во взрослых играх. А задача не получалась, пока мои мучения не заметил мистер Эшби.

И книги для меня он выбирал.

И порой находил время поговорить, что о книгах, что о жизни моей. Спрашивал… никто никогда не спрашивал, как я живу. Кроме него. Он ведь слушал серьезно.

Советы давал.

Их с матушкой договор вряд ли предусматривал советы. Кем была я? А он? Тогда почему же? И почему для меня так важно знать, что я что-то да значила для мистера Эшби? Что-то большее, чем данное когда-то слово…

Я села.

Не стоит обольщаться. Он вообще любил детей. То есть, мне казалось, что дело именно в любви.

Он учил читать Клайва, которому мать не позволяла ходить в школу. Она и эту учебу не сильно одобряла, но мистеру Эшби как возразишь?

Только и могла, что шипеть на меня, злость вымещая.

Странно, что все так сложилось. Я подошла к окну, затянутому изморозью. Надо же, а я и забыла, до чего плотные здесь створки. Отец, пока был жив, каждый год правил их, но дерево вновь разбухало, запирая окно намертво.

…венок для Макграви. Я помню, видела их на лугу. И мистер Эшби сидел, перебирая  разложенные цветы, что-то объяснял. И смотреть на это было неожиданно неприятно.

Я тогда убежала.

А Крису, повадившемуся заглядывать в мастерскую Эшби, набила морду, просто так, привязавшись из-за какой-то глупости. Господи, я и вправду была чудовищем. Хотя не стоит обманываться. Им я и осталась.

Я прижала ладонь к стеклу.

Память услужливо подкидывала одну картинку за другой. Вот мистер Эшби и сонный Деккер, которого, казалось, не интересовало ничего, кроме еды. А ел он постоянно и как-то на редкость неряшливо. На его одежде вечно были пятна соуса и крошки, последние не только на одежде.

Был он сыном мистера Эшби?

И Крис?

И другие тоже? И не в этом ли был его интерес? К ним – да, а ко мне?

Дышать стало нечем и я навалилась всей тяжестью на окно, раздраженно дернула щеколду, почти вырвала с мясом. И створки хрустнули, распахнулись, впуская в комнату ледяной  воздух.

Так легче.

Придумала. Надо же. Книг и вправду перечитала… нет, одно время я втихаря представляла, что мистер Эшби на самом деле – мой отец. И он просто не может признаться, забрать меня, но заботится. Надо же, детские фантазии оказались недалеки от правды.

Настолько недалеки…

…принять силу.

Как именно?

Я мало знаю, а матушку пытать бесполезно, она рассказала все, что хотела. И дальше будет притворяться, что понятия не имеет, о чем речь. Может, та женщина со светлыми волосами сумеет влезть в ее голову?

Но кто принес розу?

Тот, кто был  одной крови с Ником? Или сам Ник? Это ведь просто, если подумать. К чему плодить сущности, если все можно объяснить.

Розы.

И горы, которые Нику знакомы.

Вихо… я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.