Екатерина Лесина – Драконий берег (страница 30)
Нет.
Искусство для Луки было чем-то, безусловно, важным, но все же далеким. Однажды он побывал в музее. Когда ухаживал за Милли и надеялся даже, что из этого что-то да выйдет. И да, некоторые картинки понравились.
Другие оставили равнодушным.
Третьи и вовсе показались по меньшей мере странными, будто малевали их конченые психи. Лука крепко подозревал, что так оно и было.
– И она согласилась. Тем летом она была счастлива. И я тоже… и мы решили, что должны поехать к морю. Мы хотели всей семьей, но тетушку попросили задержаться. Кто-то там то ли рожать собрался, то ли в отпуск ушел. Клео отправилась в гости к подруге.
Милдред ела. Сосредоточенно. Спокойно.
Поддевала омлет на вилку. Подносила ко рту. И проглатывала, не пережевывая.
– И мы отправились вдвоем. Тетушка знала. Мы предупредили и вообще… мы ведь взрослые. Мы так думали, что мы взрослые. Тут ведь… пара дней на поезде. В нашем возрасте – это просто приключение. И с ребятами познакомились, с футболистами… тоже ехали смотреть на драконов. Там Элли его и встретила.
– Кого? – От сэндвича сыпались крошки. Лука очень старался есть аккуратно, хотя подозревал, что ей сейчас не до него, и уж точно не до этих крошек, усыпавших стол. А он потом тихонечко смахнет.
Или сделать вид, что не замечает?
– Дэйви. Дэвид Нэшби. Квотербек. Он был… впечатляющим. Красивым. И веселым. Элли еще никогда ни в кого не влюблялась. А тут… обстановка и возраст. И нам хотелось любить. Наверное.
– Тебе тоже?
Он вдруг ощутил острую неприязнь к тем парням, которые небось и думать позабыли о паре девчонок из старого автобуса.
– И мне… но я как-то… я и тогда была слишком высокой. И довольно язвительной. Мне казалось, что это делает меня интересной.
Еще какой.
Пацаном Лука перед ней не устоял бы. Он попытался представить себе ту Милдред, но… не смог. Вот не смог, и все. Легкие платьица, случайный роман, поцелуи на грязном пятачке за колонкой. Чья-то рука, которая настойчиво лезет под платье…
Твою ж…
– Но мальчишки меня боялись, – она посмотрела этак с упреком, будто видела его неправильные мысли, в которых Лука ломал пальцы на слишком наглой этой руке. – Поэтому… я старалась не мешать, когда они целовались. И потом мы поехали… вместе ведь веселей. Мы добрались до Глендейла. И сняли номер. Мы с Элли, а Дэйви себе… но ведь, по сути, я осталась одна. Было, признаюсь, обидно. Я вдруг словно потеряла сестру.
Ее пальцы дрогнули.
И захотелось вдруг прикоснуться, успокоить как-то, сказать, что в этом возрасте все делают глупости… и порой за глупости приходится платить.
Только Лука подозревал, что это ее не успокоит.
– Элли была такой счастливой. Признаюсь, мне было завидно… я весь день ходила по городу. Я обошла его вдоль и поперек. Посетила все лавки. Даже что-то купила. Тете. И Клео. И себе на память. Злилась, да… а когда вернулась… Элли сказала, что мы едем к драконам… – Милдред отодвинула пустую тарелку. – Дэйви предложил. Сказал, что экскурсию брать не надо, что здесь недалеко, он смотрел по карте – ничего сложного. Главное, прокат найти.
Сигарету у нее Лука отобрал:
– Здесь не курят.
– Извини, – в ее голосе не слышалось и тени раскаяния. Но он извинил. Ей можно. Вместо сигареты протянул пончик, политый розовой глазурью. Он слышал, что девочкам нравится розовое.
Милдред взяла. Пусть двумя пальцами, и вид у нее сделался несколько растерянный.
– Ешь.
– Мы… отправились втроем. Они двое и я на заднем сиденье… и я не сразу поняла, что что-то не так. Они смеялись. Громко смеялись. А потом Дэйви вдавил педаль газа в пол… и мы полетели. Я кричала. Я просила остановить. А они только смеялись… в его крови потом нашли дурь. И ребята из команды… я читала протоколы… он давно баловался. В колледже ведь свобода, а он звезда… как не попробовать? Он и в поездку взял. И Элли угостил, я так понимаю. Мы слетели с дороги, с прямой, мать его, дороги… машину занесло. Она кувыркалась и… я очнулась потом. Позже. Было больно.
Милдред вцепилась в несчастный пончик, будто именно он и был виноват.
– Я… лежала и не могла пошевелиться. Я понимала, что жива… Было холодно. Очень холодно. Ты знаешь, что на ночь пустыня замерзает? И я вот не знала. Я… просто лежала и ждала, когда умру. Потом, когда лежать надоело, я попробовала выбраться. Ноги не чувствовались, а вот руки… не помню даже, как выбралась из машины. Там нас и нашли… меня и Дэвида. Он насмерть… от ран… рулевой колонкой грудь раздавило. А Элли не было. Понимаешь?
Лука кивнул.
Ей не нужно подтверждение. Ей просто хочется рассказать. Потому что они будут работать вместе. И так правильно, Лука имеет право знать.
– Меня вытащили. Отвезли в больницу… переломы и… мне повезло, что я вообще на ноги встала. Спина вот иногда болит.
Спина болит, а она на каблуках. Каблуки, они ведь вряд ли для спины полезны? Лука точно не знает, но подозревает, что все-таки не полезны.
– Ее он выставил потом, на площади. Девочка с собачкой. Элли… он знал имя. Я так думаю. Он знал и поэтому нашел того треклятого щенка. И башмачки. И дорога из желтого камня – это не случайно… все решили, что… Элли просто потерялась в пустыне. Что она выбралась из машины, отправилась за помощью и потерялась. Ее искали. Долго искали… а все это время она была жива.
И это не дает Милдред покоя.
– На этот раз мы его не упустим.
Пустое обещание.
Но пончик она доела и, встав, сказала:
– Идем. Может, что и скажут…
Сказали.
Миссис Ульбрехт, сняв очочки и ненадолго превратившись в обманчиво некрасивую женщину средних лет, этакую школьную учительницу, произнесла:
– Есть совпадение. Частичное.
– Это как? – В лаборатории Лука честно старался держать руки прижатыми к телу. И не поворачиваться лишний раз. Вроде ж и далеко от столов со всяким-разным, а все одно – чуть расслабишься и тотчас то пробирку смахнешь ненароком, то проводок какой дюже важный вытащишь.
– Это так. Совпадение частичное.
Миссис Ульбрехт не издевалась.
Она подошла к магнитной доске, на которую прилепила белый лист:
– Обратите внимание. Каждый человек по сути своей индивидуален, однако в то же время сохраняется естественная связь с его родителями. И логично предположить, что эта связь имеет не только метафизическое, но и физическое воплощение. Оно, как это несомненно доказано экспериментами Марты Чейз, выражается в структуре дезоксирибонуклеиновой кислоты.
Лука не любил чувствовать себя идиотом. Вот прямо кулаки начинали чесаться.
– Структура ее в полной мере пока не ясна, однако, думаю, это вопрос времени. Я читала статьи Уилкинса и Франклин, нахожу их гипотезу забавной… но мы не о том.
Рядом с первым листом появился второй.
– Возможно, когда-нибудь наука сможет в полной мере не просто установить личность, сличив с образцом, но и воссоздать эту личность. Или хотя бы получить всю возможную информацию о ее жизни, ведь все, с нами происходящее, так или иначе на нас отражается…
– А если попроще? – Каблуки Милдред цокали по полу как-то особенно громко. – Что это?
А красный лак на ногтях поблескивал. И появилась в ее жестах такая, крайне неприятного свойства властность.
– Попроще… к сожалению, я могу лишь сличить два образца по энергетическим маркерам Долина-Круглова и на основании сходства выявить степень родства. Установлено, что полным сходством обладают люди идентичные, скажем, однояйцевые близнецы. Совпадение маркеров наполовину свойственно людям, связанным узами кровного родства. Матери и ее ребенка. Или отца и его ребенка. Этот метод и разрабатывался большей частью для установления отцовства. Совпадение от пятидесяти до семидесяти процентов указывает на то, что два объекта являются близкими родственниками, к примеру братьями. Или сестрами. В нашем случае, взгляните…
Это походило на длинную линию, на которую посадили две дюжины коротких разноцветных палочек.
– Совпадение менее пятидесяти процентов.
– То есть они не родственники?
– Родственники, – миссис Ульбрехт покачала головой. – Все сличения случайных объектов, а в империи, поверьте, исследования проводились весьма и весьма дотошные, так вот, они показывали уровень сходства, не превышающий десять – пятнадцать процентов. Выше – это уже явное родство, пусть и отдаленное.
– То есть они родственники, но не брат и сестра?
– Родственники. И полагаю, что являются друг другу братом. И сестрой, – она поморщилась, ибо фраза вышла некрасивой. – Но имеют лишь одного общего родителя.
И что это давало?
Лука пока не знал, но кивнул. И, сняв листики, прижал к груди. В лаборатории еще один нарисуют, а ему пригодится.
Ему с людьми разговаривать. А люди листикам верят.