Екатерина Лесина – Дикарь (страница 56)
гадость
вливши в стих,
хочет
он
марксистский базис
под жакетку
подвести.
Окололитературный народ развеселился, и, как это часто бывает, погонять подставившегося Молчанова набежала куча народа. Поэт Александр Безыменский, например, вслед Маяковскому также написал стихотворение - «Несостоявшееся свидание». Из критиков в драку влез Леопольд Авербах, который был непременным участником всех литературных свар. Предводитель рапповцев опубликовал в той же «Комсомольской правде» статью «Новые песни и старая пошлость», в которой трудолюбиво потоптал Молчанова ногами:
«Молчанов — поэт чрезвычайно маленький… Его поэтическая деятельность — отражение света, излучаемого Безыменским, Жаровым, Уткиным. Его пафос отдает фальшивой риторикой. Внутренняя бессодержательность молчановского творчества становилась и становится все более явной. Так рождается стихотворение «Свидание».
То-то стало весело, то-то хорошо…
Но тут жахнула из Италии главным калибром тяжелая артиллерия.
Алексей Максимович Горький вообще-то был жутко обижен на Маяковского за прошлогоднее стихотворение «Письмо писателя Маяковского писателю Горькому», в котором оставшийся на Родине Владимир Владимирович всячески троллил уехавшего Алексея Максимовича его же «Песней о соколе», а попутно еще и плюнул на тогдашнего «верхнеларсовца» Федора Шаляпина.
Горько
думать им
о Горьком-эмигранте.
Оправдайтесь,
гряньте!
Я знаю —
Вас ценит
и власть
и партия,
Вам дали б всё —
от любви
до квартир.
Прозаики
сели
пред Вами
на парте б:
— Учи!
Верти! —
Или жить вам,
как живет Шаляпин,
раздушенными аплодисментами оляпан?
Вернись
теперь
такой артист
назад
на русские рублики —
я первый крикну:
— Обратно катись,
народный артист Республики! —
Алексей Максимыч,
из-за ваших стекол
виден
Вам
еще
парящий сокол?
Или
с Вами
начали дружить
по саду
ползущие ужи?
В общем, не забывший обиды Горький встал на защиту Молчанова и изругал всех его хулителей в статье «О возвеличенных и «начинающих»», опубликованной в «Известиях». Как явствует из начала этой статьи, на тот момент «буревестник революции» даже не догадывался, кто такой Авербах:
«Недавно трое литераторов - Авербах, Безыменский и Маяковский - единодушно спустили собак своего самолюбия на Молчанова, хорошего поэта. Авербах, вероятно, поэт из племени интеллигентов, Маяковский - интеллигент- анархист, Безыменский - сын купца: все трое - люди, не нюхавшие того пороха, которым нанюхался Молчанов. Если эти именитые люди чувствуют себя способными учить и воспитывать младшую братию, они прежде всего сами должны научиться делать это в формах, не оскорбительных для «учеников».
Именно это обстоятельство, судя по всему, и выбесило Леопольда Леонидовича больше всего. Его – главного критика страны – обозвать
Мгновенно в «Комсомольской правде» выходит погромная статья некоего Л. Авербаха «Пошлость защищать не надо», где автор в выражениях не стеснялся от слова совсем. Ох, и отлились классику мышкины слезы – троекратно отлились! На горьковских
Градус полемики уверенно пополз вверх, но Горький, вопреки ожиданиям, градус повышать не стал и ругань закончил. А вот Авербаху…
Авербаху, неожиданно для него самого, как сейчас говорят, насовали полную панамку.
И не в какой-нибудь «Комсомолке», а в «Правде», главной газете страны, вышла статья В. Астрова «Горький и «комчванята»». А чуть позже подключилась еще одна «тяжелая артиллерия». Сам Луначарский пишет статью «Нехорошо». Процитирую только начало:
«Однажды мы встречали знатного иностранца. Знатный иностранец был особой почтенной, хотя ни в какой сердечной близости с нами не состоял. И вот произошел маленький конфуз — факт, которому я сам был свидетель.
Знатного иностранца пригласили на бега. После главного заезда оркестр заиграл какой-то марш. На проволоку, которая тянется вдоль трибуны, вспрыгнул маленький, юркий и озорной воробей. Он весело чирикал почти в тон маршу, а затем поднял хвост и вдруг уронил неопрятную каплю на поля шляпы знатного иностранца. Ну что ж ты поделаешь? Это даже нельзя считать недосмотром. Как ты предупредишь такие воробьиные напасти, с воробья не спросишь.
Но подобный же факт произошел, к сожалению, недавно при встрече нашего друга Максима Горького.
Москва торжественно встречала любимого писателя. Это был не иностранец, хотя и почтенный, это был человек, сердечно с нами связанный.
Попытку нарушить торжественность и сердечность встречи озорством сделал в этот раз не воробей, а Леопольд Авербах…».