Екатерина Лесина – Дикарь (страница 50)
... В конце 1926 года мы провожали А. Фадеева на Ростовском вокзале. Он уезжал от нас в Москву. Роман «Разгром» еще не был закончен. (Последние главы А. Фадеев писал уже в Москве). Но о романе много говорили и спорили.
А. Фадеев уезжал из Ростова в Москву в приподнятом настроении, полный сил и надежд. На прощание, когда мы стояли у вагона, я подарил ему на память свою фотокарточку, на обороте которой еще накануне написал, помнится, примерно так: «Фадеев! Ты въезжаешь в Москву на белом коне. Перед тобой открывается широкий литературный путь. Ты будешь большим писателем».
Ставский остался руководить ростовской писательской организацией и Фадеев в письмах отчитывался
«Сообщи ребятам некоторые результаты по рукописям:
1) Рассказ Кофанова «Капля Солнца» идет во 2-м номере. Другой рассказ на просмотре. Стихи забракованы все.
2) Стихи Каца на просмотре у Полетаева. Некоторые он прочел и не одобряет, но мы еще поспорим; думаю, что часть удастся пустить в «Октябре».
3) Рукопись Мухина-Молотова нигде не обнаружена. Напиши подробно, откуда ты ее извлек и кому лично дал, когда был в Москве. При сем прилагаю справку, данную мне из «Октября». Можешь сообщить ему об этом и скажи, что на его недостойное, комчванское письмо я отвечать не буду, — таким тоном писать без всяких художественных данных и заведомо зная, что руководство «Октября» коренным образом изменено теперь и что я лично работаю в «Октябре» только с января, -- это сплошное безобразие, недостойное даже Мухина-Молотова».
Впрочем, «дорогой Володя» оставался верным себе солдатом партии и литературным процессом не ограничивался – в 1928 году инструктор крайкома Ставский занимался организацией хлебозаготовок в кубанских станицах, за что его многократно анафемствовали в постсоветской России.
Но Москвы Ставский все равно не минул - 16 июля 1928 года Фадеев пишет ему в письме:
«Очень рад, что вопрос с твоим откомандированием уже решился. Со своими сомнениями насчет работы (справишься или нет) ты должен покончить. РАПП мало придется заниматься высокой политикой — больше практическими делами: связь с местами, четкость в работе правления, подбор актива и т. п. С этим ты великолепно справишься, а мы поможем.
Ну, будь здоров. Жму руку. Привет Клаве и всему семейству.
Александр».
В конце 1928 года Владимир Ставский избирается секретарем РАПП и переезжает в Москву.
«Ростовский триумвират» начал свой путь в Большой Литературе.
Писатель
Перебравшись в Москву, Фадеев, во-первых, лихорадочно дописывает «Разгром» - отрывки из романа уже были изданы в журнале «Молодая гвардия» и породили массу фанатов-«ждунов».
Во-вторых, начинающий литературный функционер пытается прийти в себя, близко познакомившись с писательской средой – ведь сразу по приезду по рекомендации ЦК ВКП(б) на ноябрьском пленуме ВАПП в 1926 году Александра Фадеева избрали в бюро и секретариат правления.
О том и другом в декабре 1926 года он извещает своего главного конфидента – Землячку.
Дорогая Розалия Самойловиа!
Всего неделя, как я вернулся из Ярославля, где заканчивал повесть (она выйдет в конце декабря или в начале января, — обязательно вышлю Вам ее), и вот уже погряз в такие неприятные писательские дела, что невольно потянуло Вам пожаловаться. …
В верхушке пролетарского литературного движения, за исключением нескольких хороших партийных фигур.... находятся весьма и весьма неприятные лица, частью даже совсем разложенные, мало понимающие и партию, и то, что творится в нашей стране. В этом, с позволения сказать, «активе» развиты самые низкие формы сплетни, подсиживания, чванства и прочих «хороших» вещей. … На пленуме меня избрали оргсекретарем. В основном, конечно, я буду заниматься творчеством—иначе пропадает всякий смысл моего откомандирования с партработы, — но немало времени придется, понятно, уделить организации. …
Что же касается некоторых наших уже выросших сравнительно пролетписателей, их придется как-то примирять и «согласовывать», хотя очень и очень несимпатичные люди есть среди них…
Взлет Фадеева – литературного функционера был невероятно стремителен. В ноябре 1926-го – ВАПП. В январе 1927-го - в совет и исполнительное бюро совета Федерации писателей. В этом же месяце Фадеев становится членом редколлегии журнала «Октябрь». В конце 1927 года – член Международного бюро революционной литературы. В мае 1928 года уже в составе редколлегии знаменитого журнала «На литературном посту». Как подытожил один из его биографов:
Знал бы наш герой, что
Борис Слуцкий в своем стихотворном некрологе так обрисовал эту ипостась будущего генерального секретаря Союза писателей СССР:
Был солнцем маленькой планеты,
Где все не пашут и не жнут,
Где все — прозаики, поэты
И критики —
бумагу мнут.
Хитро, толково, мудро правил,
Судил, рядил, карал, марал
И в чем-то Сталину был равен,
Хмельного флота адмирал,
Хмельного войска полководец,
В колхозе пьяном — бригадир.
И клял и чтил его народец,
Которым он руководил.
Но здесь следует понимать важный нюанс – номенклатурные успехи Фадеева объясняются не только, и не столько его организационными способностями и дипломатическими талантами. А в первую очередь – это следствие невероятного успеха его дебютного романа. То есть тогдашний Фадеев в первую голову – писатель, и лишь в десятую – управленец.
Роман «Разгром», вышедший в феврале — марте 1927 года в ленинградском издательстве «Прибой», как сказали бы сегодня – «выстрелил».
Успех был потрясающим – и у читателей, и у критиков, и у коллег.
Я не буду долго рассказывать про «Разгром», я вообще не буду про него рассказывать – это книга, которую надо прочитать самому и самому сделать выводы. К тому же куча умных людей уже рассказала про «Разгром» на порядок лучше и подробнее. Отмечу лишь, что на мой взгляд - это едва ли не единственный роман Фадеева, выдержавший испытание временем, и вводить в школьную программу надо было его, а не «Молодую гвардию». «Разгром» и сегодня выглядит невероятно крутым текстом безо всяких скидок на его вековую давность, а уж тогда, на фоне творений Серафимовича или Тренева – это был реальный прорыв. Газета «Правда», объявившая 11 марта 1927 года роман
Едва ли не впервые нарождающаяся советская литература смогла предъявить не только идеологически выдержанную, но и по любым меркам талантливую книгу, с которой не стыдно было выходить что на внутреннюю, что на внешнюю аудитории. И при этом – написанную юным красавцем с безупречной, с точки зрения пропаганды, биографией.
Роман тут же переводят на немецкий, французский, испанский, английский языки, он выходит в Германии и США, а на китайский его толмачит главный тамошний классик, великий Лу Синь. Зарубежные коммунисты ликуют:
Даже жадный на похвалу Горький в Сорренто восторгается, интересуется у коллег:
Недавний студент Горной академии, провинциальный чиновник и журналист в одночасье становится одной из главных надежд советской литературы.
Неплохо шли дела и двух других членов «ростовского триумвирата». У Ставского изрядный общественный резонанс вызвала книга «Станица», впервые опубликованная в 1928 году. Эта была первая книга о коллективизации в Советском Союзе, причем написанная в весьма необычном жанре.
Формально это был цикл очерков, фактически же это были «приключения автора в годы коллективизации, написанные им самим».
В «Станице» рассказывается, как автор-рассказчик в январе 1928 года приезжает в кубанскую станицу Вальяновскую (Васюринскую). Одновременно с ним на малую родину возвращается и бывший есаул Дзюба, намеревающийся вместе с поручиком Евгением Шульгой поднять восстание. «Кулаки», как автор их называет, активно реализуют свои планы, привозят оружие, ведут подрывную кампанию. Но и «коллективизатор» Ставский не сидит сложа руки – опираясь на беднейших станичников, он собирает команду, поднимает людей на борьбу, создает колхоз и т.п. Заканчиваются очерки победой станичных пролетариев и арестом кулаков, но есаулу Дзюбе удается бежать.
Эдакая прото-«Поднятая целина», только написанная самим Давыдовым. Кстати, смех-смехом, а Шолохов в своем романе действительно активнейшим образом использовал книгу своего близкого друга, что убедительно показал Марат Мезенцев в своем исследовании «Судьба романов».
С точки зрения литературы «Станица» Ставского – это, разумеется, не фадеевский «Разгром», но это очень яркий документ эпохи.
Причем написанный по горячим следам и написанный честно, без особой деликатности. Да, конечно, писал его убежденный адепт одной из сторон, и объективности в тексте нет даже в зародыше. Но именно не подвергаемая сомнению убежденность Ставского и позволяет ему не стесняться и не деликатничать. Радикал не нуждается в оправдании своей позиции, поэтому рассказывает все как есть: кулаков нужно всех поубивать, потому что если не убивать – то что еще с ними можно делать? Позже подобную прямоту, и да и вообще тексты такой степени откровенности перестанут пропускать: