Екатерина Лесина – Дикарь (страница 20)
Но проблема была еще и в том, что среди самих большевиков не было единства. В довершение неприятностей в 1927 году резко усиливается внутриполитическая борьба. Оттесненная от власти «левая оппозиция» пыталась взять реванш и свергнуть
Троцкий объявляет произошедшее
В сентябре оппозиционеры проводят в Москве и Ленинграде нелегальные сходки, участниками которых стали порядка 20 тысяч коммунистов - сторонников оппозиции.
Помните, я рассказывал в первом томе про выступления троцкистов на 10-летие Октябрьской революции? Это был финал этой схватки с троцкистами, желавшими вернуться во власть. Схватки, которую выиграл Сталин, разгромивший в 1927 году левую оппозицию.
Схватка с правой оппозицией во главе с Бухариным начнется ровно через год, в конце 1928-го и завершится победой в апреле 1929-го.
И лишь после этого, получив всю полноту власти, Сталин откроет карты.
Трудный 1927 год – год введения в УК 58-й статьи «за контрреволюционную деятельность» - завершился сравнительно благополучно.
Нам все-таки удалось, выражаясь современным языком, «отпетлять» от войны.
Может быть – повезло. Может быть – та же Великобритания просто решила не пачкаться в крови, и немного подождать, когда нежизнеспособное государство рухнет самостоятельно, спелым яблоком упав им прямо в руки.
Так или иначе – пищи для размышлений «год разбитых розовых очков» дал предостаточно и у выигравшего схватку за власть Сталина было время подумать над его уроками.
И если Бухарин и его сторонники считали случившееся последствиями неудачного управления государством, то Сталин увидел еще и злую волю врагов за стенами «осажденной крепости» и врагов внутри страны. Не случайно именно в 1927 году он сформулировал и озвучил на июльском пленуме свою знаменитую теорию «обострения классовой борьбы»:
«…по мере нашего продвижения вперед, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться, а Советская власть, силы которой будут возрастать все больше и больше, будет проводить политику изоляции этих элементов, политику разложения врагов рабочего класса, наконец, политику подавления сопротивления эксплуататоров».
Но перед этим надо будет сделать самое главное, решить самую насущную задачу.
Помните, я говорил выше, что, только разгромив и левую, и правую оппозицию и собрав всю власть в своих руках, Сталин открыл карты? Это произошло на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 года.
Именно на этом не очень важном, вроде бы, форуме Иосиф Виссарионович выступил с речью, в которой неожиданно откровенно и очень жестко обрисовал свое видение ситуации, в которой оказалась страна. Речью, в которой едва ли не впервые прозвучало полузабытое за десятилетие ожидания мировой революции слово «Отечество»:
Иногда спрашивают, нельзя ли несколько замедлить темпы [индустриализации], придержать движение. Нет, нельзя, товарищи! Нельзя снижать темпы! Наоборот, по мере сил и возможностей их надо увеличивать. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочим классом всего мира.
Задержать темпы – это значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми. Нет, не хотим! История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость. <…
Вот почему нельзя нам больше отставать.
В прошлом у нас не было и не могло быть Отечества. Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас, у народа, – у нас есть Отечество и мы будем отстаивать его независимость. Хотите ли, чтобы наше социалистическое Отечество было побито и чтобы оно утеряло свою независимость? Но если этого не хотите, вы должны в кратчайший срок ликвидировать его отсталость и развить настоящие большевистские темпы в деле строительства его социалистического хозяйства. Других путей нет. Вот почему Ленин говорил накануне Октября: “Либо смерть, либо догнать и перегнать передовые капиталистические страны”.
Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет.
Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».
Напомню, эти слова были сказаны в 1931 году.
Время пошло.
Жизнь и приключения русского золота
Пришла пора рассказать, как мои герои бежали это «расстояние в 10 лет», как проходила и что собой представляла индустриализация в СССР.
И расскажу я об этом на примере золотопромышленности – одной из самых приоритетных тогда для Советской власти отраслей.
Я уже много говорил о том, что стране как воздух была нужна валюта, или ее универсальный заменитель - золото. Но ведь их можно было не только получить в обмен на экспортные товары – но и просто выкопать из земли.
Поэтому многие мои герои - «птенцы гнезда Московской горной академии» - после выпуска отправились на «золотой фронт».
Форсированное развитие золотодобычи в Советском Союзе началось все в том же 1927 году. Вот как об этом рассказывает профессор Московской горной академии Александр Павлович Серебровский в своей книге «На золотом фронте». Первая глава этого документального романа начинается словами:
«Вызвал меня товарищ Сталин в 1927 г. в конце лета и сказал, что нам нужно поднять золотую промышленность, которая находится в совершено неорганизованном состоянии.
Я почти ничего не знал о золотой промышленности. Хотя кое-где в Сибири я и видел прииски и рудники, добывающие золото, однако, настоящего представления о ней я не имел. Другое дело тов. Сталин — с первых слов его чувствовалось, что о золотой промышленности он знает много. Я был этим очень удивлен».
По итогам этого разговора большевик «ленинской когорты» Александр Павлович Серебровский, показавший себя успешным управленцем во время руководства нефтяной отраслью (о чем я немного рассказывал в первом томе) был назначен «главным по золотодобыче». И, по заведенному порядку, в статусе «профессора Московской горной академии» он отправляется в длительную командировку в США – перенимать передовой опыт извлечения благородных металлов из земных недр.
Вернувшись, Серебровский собирает команду из молодых горных инженеров и разворачивает бешеную деятельность. Но прежде чем перейти к рассказу об их трудовых подвигах – пару слов о том, какое им досталось наследство.
Добывать золото в России начали в середине восемнадцатого века, и первые полстолетия добыча золота росла очень медленно – главным образом из-за государственной монополии на это занятие. Когда в 1814 году к золоту допустили частный бизнес, дело пошло веселее, и к началу ХХ века по объемам добычи золота Российская империя вышла на четвертое место в мире после Южной Африки, США и Австралии.
Рекорд, который продержится несколько десятилетий, был установлен в 1910 году, когда в стране было добыто 63,6 тонны золота. Это очень неплохо, но были и тревожные звоночки. У нас добывалось большей частью рассыпное золото и в основном – самыми примитивными способами, уровень механизации отрасли был весьма низок. Так, из общего количества золота 1910 года рудное составило только 20%, а россыпное — 80%. При этом только 5% россыпного золота добыто механизированным способом.
Кроме того, большой проблемой грозились стать и иностранцы, которые после того, как их пустили в золотодобычу, уверенно «отжимали» отрасли у российских промышленников. К примеру, перед войной под контроль иностранцев перешло крупнейшее в стране месторождение золота – знаменитые Ленские прииски в Иркутской губернии, которые перед революцией давали почти половину всей сибирской добычи.
Людям моего поколения в школе рассказывали про Ленский расстрел 1912 года – вот это они. Акционерное общество Lena Goldfields Co., Ltd, забастовка на приисках из-за постоянного ухудшения условий жизни, расстрел бастующих золотодобытчиков правительственными войсками, 170 трупов, 200 раненых.
Война на пользу золотодобычи, разумеется, не пошла, золотая река обмелела вдвое и в 1917 году добыча составила только 30,9 тонн.
Ну а смутные годы все угробили окончательно – добыча падает практически до ноля, и в 1921 году составляет 2,5 тонны.
Все изменил НЭП и Декрет Совнаркома 1923 года «О мероприятиях по развитию золотой и платиновой промышленности», разрешивший добывать золото не только госструктурам, но и частникам. Дела быстро пошли на лад, а цифры – вверх. К концу десятилетия Союз вернул себе четвертое место в мире (теперь уже после Южной Африки, США и Канады), но при этом от имперских показателей безнадежно отставал.
Все та же главная проблема НЭПа, ставшая его смертным приговором – мелкий бизнес имеет свой потолок, а для некоторых отраслей, особенно в промышленности, необходимы серьезные вложения.