Екатерина Лесина – Дети Крылатого Змея (страница 47)
…романы случались, но и тогда она не забывала предохраняться. Настолько, насколько это вообще было возможно. А тут… маскарад и танцы… шампанское, которого было чуть больше, чем следует. Это все оно, шампанское, виновато. Ударило в голову.
Заставило шагнуть навстречу маске.
Как твое имя?
А твое?
Имена легко выдумать, а с ними и новую жизнь, беззаботную, безоблачную. В этом сама суть Карнавала. И никто не осудит…
…быстрый секс в коридоре. Смятое платье… стразы и жемчуга. Стоны. Сладкий привкус мороженого на его губах. И еще одна встреча, после полуночи, когда уже не стоит торопиться.
Экипаж.
И гостиница, где привыкли молчать.
Номер на двоих. Снова шампанское. Клубника во льду. Постель… главное, нарушив правила Карнавала, маску оставить. Так ведь даже интересней… а потом беременность. И получается, имени отца своего ребенка она не знает.
Да и что с того?
Избавилась бы, но… судьба-ехидна прочно пустила зубы в руку. Денег нет. А целители обещают девочку… девочки обычно милы, и как знать, не растает ли старческое изношенное сердце папаши? Правда, кто мог предвидеть, что девочка родится настолько… невзрачной.
Серенькая. Скучная. И смотреть-то на нее было неприятно.
Отец все же удостоил визитом.
— Все-таки шалава, — произнес он это с немалым удовольствием. — А ты терпишь… рогоносец убогий. Что, опять долгов понаделали?
Унизительно.
Но что еще оставалось? Смиренно ждать, просить, обещать, что будет благоразумна… плакаться о том, до чего дороги ныне дети… няньки-гувернеры…
Врачи.
У Мэйнфорда начались галлюцинации. И долго скрывать этот факт не получится. Уже сейчас стоит подыскать хорошую клинику, где о нем позаботятся. А это снова деньги…
— Никаких клиник, — отец был непреклонен. Пожалуй, из всех троих именно Мэйни он полагал наследником, не замечая ни слабости Джесс, ни очарования Гаррета. — Отдай его мне.
Нет.
Впервые она отказала, испытывая от самой возможности отказать ему, проклятью всей ее жизни, хоть в чем-то небывалое удовольствие.
Жаль, он не стал браниться.
Или грозить.
Усмехнулся лишь…
— Дура… и мамаша твоя дурой была, но ты — куда большая. Я подожду. Вы все равно и эти просадите…
А чек выписал щедрый. Денег хватило почти на два года… хватило бы и дольше, но увы…
Время уходило.
Лента же воспоминаний только-только начала разворачиваться. И Тельма ощущала, что не успевает. Что еще немного, и контакт прервется, а она, Тельма, так ничего и не узнала…
…важного.
Пара романов.
Чужие дети. Вряд ли это интересно кому-то, помимо семьи. Еще немного.
Что поместится между ускользающими мгновеньями?
…письмо.
…и букет лилий, роскошные белоснежные цветы. Карточки нет. Зато есть конверт из плотной бумаги и обсидиановый нож, выпавший на туалетный столик, а за ним — клочок бумаги с именем.
— Мама, откуда это у тебя? — Гаррет, как обычно, явился не вовремя. И она дернулась было, пытаясь прикрыть нож, но успокоилась, поняв, что поздно.
— Прислали.
Любила ли она младшего сына?
Наверное. Если кого-то любить, то его. Мил и очарователен. Порой утомительно очарователен, и это в нем от отца… врожденное свойство, немало способствовавшее карьере. Но глуп… недалек… непоследователен и несдержан.
С другой стороны, умным сложней управлять.
А его несдержанность, его ошибки, его маленькие тайны, которыми Гаррет делился лишь с матушкой… его святая вера, что уж она-то знает, как правильно, стоили дорого.
— Интересный… подарок, — он протянул руку к ножу, но она не позволила.
— Нет. Это…
…для нее? Гладкий камень. Теплый камень. В свое время он выпил много крови, и потому не остудили его столетия забвения. О да, отец называет ее дурой… и матушку такой же считал, наивно полагая, что если женщина красива, то и глупа.
А она не стремилась его разубедить.
Зачем?
От дур не запирают сейфы. И важные бумаги не прячут. С ними быстро перестают считаться, полагая, будто бы вреда не будет, если дура пролистнет книгу-другую. Ей интересны картинки? Что, помимо картинок, она способна понять?
Старые дневники?
Рукописи.
…тайны. Загадки. И, что гораздо важней, отгадки.
Нож был подарком. И она даже поняла, от кого и зачем. Осталась малость.
— Дорогой, — она всегда разговаривала с Гарретом мягко, так было проще. — Послушай, мне нужно, чтобы ты свел знакомство с одной женщиной… близкое знакомство, если ты понимаешь, о чем я…
Понимал.
— А моя помолвка?
— Разве она тебя останавливала когда-нибудь? Просто постарайся вести себя… благоразумно. У этой женщины есть одна вещь, которая очень нам нужна.
— Зачем?
— Ты же хочешь примерить корону? — она всегда знала, что сказать сыну. — Тогда следует собрать камни… вернуть камни…
…и силу, которую ее отец вздумал подчинить.
— И как ее зовут?
— Элиза… Деррингер. Во всяком случае, так она себя называет…
…время закончилось.
Сердце обмерло. И Тельма, вцепившаяся в чужую память — о, как не хотелось отпускать ее, — вынуждена была отступить.
Не шаг.
Половина шага. Половина тягучего вздоха, который щекочет шею. Чей-то голос…
— …девушке стало дурно.
И ответ Мэйнфорда: