Екатерина Лесина – Дети Крылатого Змея (страница 49)

Тельма сидела, скорчившись, вцепившись в волосы, жалея, что не рискнула заглянуть глубже. И плевать, если бы заметили… подсудное дело? О да, у семьи Альваро хорошие адвокаты… ее бы задержали… и судили… и дар заблокировали бы, если, конечно, она бы дожила до суда.

…но она бы нашла ответы.

— Посидишь здесь? — Мэйнфорд хмурился. Он ведь тоже все видел и не мог не понимать, что именно видит. Он сам себе ответил: — Нет. Идем.

— Я не хочу…

Он вытащил Тельму из машины. И поставил на ноги. Пригладил волосы ладонями.

— Послушай, мы во всем этом разберемся. Ладно?

Да. Или нет. Тельма больше ни в чем не уверена.

— Вместе разберемся. Веришь мне?

Не ему, Зверю, который выглядывал из глаз Мэйнфорда. Он беспокоился о Тельме, и это беспокойство было искренним.

— Конечно.

Тельма почти не солгала.

Она верила. Просто не знала, хватит ли у нее сил. Ведь были же… всегда были, позволяли выживать. Час за часом, день за днем.

Неделя за…

Десять лет она училась бороться, а теперь, просто заглянув в чужую память, в которой не было ничего ужасного, сдалась?

— Вот так, — Мэйнфорд протянул руку. — Идем. Надо позвонить…

— Куда?

— Для начала — в Управление. Чувствую, ждут меня там сюрпризы. А заодно узнаем, куда так срочно вызвали Кохэна, что он и на пять минут задержаться не соизволил.

Теперь в голосе Мэйнфорда прорезались рычащие ноты.

— Ты думаешь…

— Ты ведь тоже не веришь, что он просто взял и уехал. А от Джонни пахнет могилой, — Мэйнфорд потер шею. — Нет… не совсем чтобы пахнет. Это не тот запах, который исходит от тела… он изнутри. И меня тянет свернуть ему шею. Настолько тянет, что… лучше мне держаться от дока подальше. Ты ничего такого…

Тельма покачала головой.

Ничего.

Джонни? Он держался в стороне. Был молчалив и задумчив, что логично в свете последних обстоятельств. Нет, Тельма не обратила на него внимания. Честно говоря, она и исчезновение Кохэна не сразу заметила.

— Идти сможешь? — Мэйнфорд держал под руку, крепко, но осторожно.

— Смогу. И отпусти.

Бесполезно просить. Ни он, ни Зверь не желают отпускать Тельму, а потому ей остается лишь принять все, как должное.

Со стороны их парочка выглядит безумно. Он — в мятой одежде, да и собственная Тельмы не отличается ни чистотой, ни аккуратностью. Она взъерошена. Оба — раздражены, и это ощущается, если парень на заправке с их появлением замер.

Боится?

Да, боится. Его страх — острый, горьковатый. И видится за ним нестерпимое желание нажать на тревожную кнопку.

— Полиция, — Мэйнфорд дернул шеей. — Где телефон?

Парень молча выставил на прилавок тяжеловесный аппарат. Поверил? Или… правильно, не стоит связываться с безумцами.

Мэйнфорд указал взглядом на парня и на дверь.

— Мы действительно из полиции, — Тельма попыталась изобразить улыбку. — И ему нужна конфиденциальность. Поэтому давай ты мне покажешь, где у вас здесь уборная. А кассу запри, если боишься.

Вскрыть металлический ящик просто. Но парень не осмелился перечить. Запер. И послушно вышел за дверь. Он был высок, широкоплеч, но к героизму совершенно не склонен, что можно было считать высшим проявлением разума.

— Уборная там, — он привел Тельму к махонькому сарайчику, из которого доносились характерные ароматы. — А вам…

— Давай постоим. Воздухом подышим. Свежим.

Свежий воздух на заправке имел отчетливый привкус бензина, но, как ни странно, Тельме действительно полегчало. И с чего это вдруг она поплыла?

Из-за увиденного?

Нет, в том и дело, что она как раз почти ничего не видела, словно зрительный ряд аккуратно подчистили. То, что Тельма получила, — это скорее едва оформленный поток восприятия. Еще не первичный, но близкий к тому. И значит, проникла она достаточно глубоко.

Пожалуй, вечером милую даму ждет острый приступ мигрени.

…но кто подчистил ей память?

И так аккуратно… вряд ли она сама поняла, что лишилась воспоминаний. Или не лишилась, но перевели их в разряд инициируемых? Отложенная память, которая восстанавливается по сигналу. И что выступит стартером?

Не Гаррет.

Нож?

Лилии? Клочок бумаги… имя? Гадать можно вечно, и Тельме повезло, что…

— Ваш приятель, — парень осмелился нарушить размышления. — Он закончил. Так я пойду… да?

— Иди, — разрешила Тельма.

Мэйнфорд спешил. Он еще не бежал, но почти. И Зверь в нем — его Тельма ощущала и на расстоянии — почти вырвался на свободу.

— Что…

Он остановился и зашипел, точно от боли. И куртка его задымилась.

— Стой!

Ее голос сорвался.

А Мэйнфорд и вправду остановился. Сдавил голову руками. Он стоял, пытаясь управиться одновременно и со Зверем, и с силой, которая почти вышла из-под контроля.

Только не здесь.

Заправка и огонь — плохое сочетание…

— Мэйни, — Тельма вцепилась в его воротник. — Смотри на меня… позволь мне помочь…

Его сила — феникс, возродившийся из пепла, — готова была расправить крылья, выплюнуть хлысты протуберанцев, вымещая бессильную ярость на этой земле. И что с того, что земля эта пропитана бензином, а воздух таков, что и искры хватит.

Этой силы было слишком много, чтобы Тельма справилась с нею сама.

— Успокойся, — она сделала знак парню, чтобы убирался, но он, отбежав, как ему казалось, на безопасное место, застыл. Уставился круглыми глазами. И к страху, к которому Тельма притерпелась, добавилось кисловатое любопытство. — Мэйнфорд, ты слышишь меня?

Он дышал хрипло. Судорожно.

И пытался управиться с огнем.

А растревоженный Зверь выл.

— Вы оба должны успокоиться, — если трогать огонь руками, то обожжешься. Это не правило, это скорее логичное последствие глупого поступка. И Тельма знает. И все одно гладит плечи Мэйнфорда, пытаясь не обращать внимания на боль.

Раньше его сила не пугала.

Казалась заманчивой.