Екатерина Лазарева – Опасность сближает (страница 29)

С её губ срывается короткий стон прямо в мои, заставляя вибрировать всем телом и даже мозгами. Офигеть…

На этот раз даже толком не вижу Вику перед собой, когда наши губы разъединяются. Совсем поплыл. И какого чёрта мы всё ещё в коридоре? А она в обуви… В одежде…

Чёрт. Мозги, не покидайте меня. Я вроде бы вооружился небывалым терпением за всё то время, пока вокруг Крючковой кружил, но сейчас такое ощущение, что в прах оно превращается.

Вика ещё на цыпочках стоит в моих объятиях, как во время поцелуя. И это чертовски мило. А ещё её горячее и чуть прерывистое дыхание касается моей шеи, которая ни разу не чувствительная зона, но от воздействия Крючковой едва ли не мурашит.

— Да, ты определённо целуешься даже лучше, чем дерёшься, — неожиданно заговаривает она, когда я уже ищу слова, чтобы получить от неё большее, чем признание в ревности или короткое: «Да».

Этот комплимент уже как родной, наша своеобразная фишечка. Приятно всякий раз. Но мне мало. Я вообще тут едва держусь, шалея от счастья и изнемогая от возбуждения одновременно. Чем больше мне Вики, тем меньше. Хочу ещё и ещё… Всю.

Как вообще держался всё это долбанное время? Оно теперь вечностью кажется. И сам с себя офигеваю. Пожалуй, это даже можно назвать моим персональным подвигом.

На который я больше явно не способен, потому что губы сами собой провокационно выталкивают:

— А знаешь, что я делаю даже лучше, чем целуюсь? — я ещё и подаюсь к ней бёдрами, чтобы наверняка уловила намёк.

Идиот. Уже готовлюсь к фееричному облому, за который винить только себя придётся. Слишком поспешно. Неуместно. Да и вообще, что за пошлую фигню я несу?

Опять дурацким волнением накрывает, которое, как я думал, мне вообще не свойственно. Но стоит только мне встретиться взглядом с Викой, как аж дыхание сдерживаю. В башке уже извинения подбираю и объяснения, что просто несдержанный дорвавшийся безнадёжный придурок. Влюблённый слишком и офигевающий от происходящего.

Но слова сами собой вылетают из башки, когда наконец понимаю, каким взглядом смотрит на меня Вика. Довольным как будто, тёплым до невозможности. Ещё и улыбается, ничуть не смущаясь от моих движения и намёков.

— Неужели… — протягивает она, подыгрывая мне. И встречное движение делает.

О-фи-геть. В груди аж сжимается, а сердце долбит в бешеном ритме. Я как бы и без того до неприличия счастлив, а теперь меня не только не обламывают, но и…

Офигеть.

— Именно, — понятия не имею, каким образом умудряюсь уверенно подтвердить, как ни разу не сомневающийся в происходящем, контролирующий всё.

Хотя сам даже собственное дыхание сейчас контролировать не в состоянии. Об ударах сердца уж молчу. Оно вообще едва не вылетает, когда Вика, поводя пальцами мне по плечам, тянется к моему уху и шепчет:

— Докажи.

И с этим словом отступает всё. И волнение, и сомнения последние, и тормоза всё ещё почему-то существовавшие. До этого момента.

— С удовольствием, — выдыхаю ей в губы прежде чем засосать их с особенной жадностью.

И во время поцелуя приподнимаю Вику, направляясь в свою спальню. Наплевать, что девчонка ещё в кроссовках. Вообще на всё пофиг. На месте разберёмся.

Крючкова моя! И это главное.

Как же офигительно её целовать вот так беспрепятственно, проникая в рот языком откровенно и настойчиво. Давать волю своему голоду по ней, выплёскивать желание, зная, что оно реализуется. Чувствуя не только отсутствие сопротивления, но не меньшую отдачу. Вика чуть ли не млеет в моих руках, ещё и трётся слегка.

Не представляю, как умудряюсь не потерять ориентиры, всё-таки направив нас в мою комнату. Там, кстати, до сих пор та игра на паузе, но пошла бы она к чёрту.

С трудом оторвавшись от губ Вики, тяну бегунок её молнии вниз, чтобы коснуться обнаженной спины. Такая нежная, тёплая… чуть дрожащая. Вика и дышит мне в шею сбито, легко касаясь губами. Приятно. Щекочет слегка.

Отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. Хочу видеть их выражение в момент, когда Крючкова окончательно становится моей. Когда раздеваю её, а она ничуть не возражает.

Вот только сглатывает, на мгновение закрыв глаза и прошептав мне в губы:

— Ты будешь у меня первым.

У меня аж рука замирает, так и не двинувшись ниже. Лишь наполовину молнию расстегнув.

— Что? — переспрашиваю потрясённо и очень даже в голос.

Мне ведь эта возможность и в голову не приходила никогда. Даже когда её бабушка дала понять о проблемах с привязанностями у внучки. Просто… Вика яркая такая. Смелая, дерзкая.

Хотя сейчас совсем нежная, смущённая.

— Это проблема? — спрашивает тихо.

Издевается? Да меня офигеть каким воодушевлением накрывает от понимания, что Вика не просто моя, а только моя, совсем-совсем. Никого больше не было и не будет.

— Наоборот, — мой голос звучит хрипло. — Просто… не ожидал, — как будто с трудом подбираю слова.

А ещё то ли она волнуется так сильно, что на себе это испытываю; то ли и сам теряюсь слегка. Но это довольно трепетное чувство. Необычное. Мне нравится.

— Почему же? — хмыкает Вика, а её пальцы зачем-то перебирают ворот моей рубашки.

Воу, я, оказывается, до сих пор в ней. И не сообразил, что не переоделся после безнадёжной тусовки. А та после суда была, потому чуть ли не в костюме тут стою. Благо хоть без пиджака.

Судорожно собираю мысли. Кажется, Вике действительно хочется знать, не просто время тянет.

— Многим нравишься, — немного неловко проговариваю.

Ведь стоит только озвучить, как понимаю, что глупо было так думать. Тем более, узнав Вику лучше. А ведь я знаю её, как никто другой — уверен.

Наклоняюсь и легонько целую её в приоткрытые губы. Она улыбается прямо в этот поцелуй, а потом говорит:

— Ты тоже.

Забавно, но об этом как будто забыть успел. Настолько чужое внимание ко мне неважным казалось, затмевалось любым жестом или взглядом Вики. Стал настолько зависим от них, что другого как будто даже не замечал.

— Ну так я и не девственник, — хмыкаю, но тут же серьёзнею. Да, мужской и женский опыты по этой части несопоставимы, но вдруг Вике тоже неприятно слышать о каких-то других? — Но всё, что было, было несерьёзно, — искренне подытоживаю. — С тобой по-другому.

— Хорошо, — кивает Вика. И, опустив на мгновение взгляд, вдруг решительно добавляет: —    Потому что я тебя люблю, и не хотелось бы обманываться.

Кажется, нас обоих коротит после этих её слов. Аж мурашки бегут по телу, серьёзно. Слышать такое от Крючковой…

Это, блин, ни с чем не сравнимо. Один из моментов, которые не забуду никогда.

Молчу несколько секунд, смакуя её признание, но вот Вика кусает губу и до меня доходит, что не такой реакции ждёт девчонка, для которой всё это впервые. Тем более что не только впервые — по-настоящему, сильно, окончательно и бесповоротно.

— И я тебя люблю, Вик, — как же легко и кайфово говорить это сейчас, когда взаимно. Но в то же время и накрывает мощным волнительным чувством, стоит только произнести это вслух. Жарче становится сразу. — Жесть как, — ухмыльнувшись, признаю.

И тут же снова целую, сразу скользнув языком в приоткрытый рот. К кровати мы направляемся, кажется, вместе. То я Вику влеку, то она меня тянет. Сердце в груди заходится вовсю, одежды становится меньше, а поцелуев больше. И ведь это только начало…

Глава 22

Вика

Просыпаюсь с Давидом. Непривычно и в то же время так естественно это… У бабушки даже толком не было вопросов — я просто сказала, что к нему собираюсь. В итоге она не звонила ни разу за всю ночь.

Может, она так же спокойно восприняла бы и мои увлечения? Слишком я привыкла оберегать её от них. Скрывать информацию, которая, как я думала, ранит только. Да, мы с ней разных поколений и воспитаний, но Давид, например, слишком легко нашёл с ней общий язык. Не думаю, что для этого изображал из себя то, чем не является. Я ведь помню, как естественно и непринуждённо они говорили.

Сажусь на постели: перестеленной, кстати, новой. Ту немного всё-таки испачкали вчера. Хотя было не так уж больно.

Задумчиво стучу пальцем по губам, глядя перед собой. Будет непросто, конечно. Учитывая, что я недавно бабушку из больницы встречала. Но если подготовить заранее? Да, она постоянно хочет из меня прям девочку-девочку делать, леди даже, но ведь любит меня. И понимает. Наверное, и в этом сможет. Просто я, потеряв, по сути, обоих родителей; слишком уж осторожничала.

Не только с ней, кстати. По жизни оно так было, даже когда не замечала сама. Благодаря Давиду поняла. Прочувствовала в полной мере.

В том числе и то, насколько же кайфово делать наоборот. Избавляться от этих собой же созданных оков.

Смотрю на лежащего рядом Давида и тут же ловлю его чуть напряжённый взгляд. И давно, интересно, не одна я не сплю?

Причём сижу тут, глубокомысленно размышляю. Даже странно, что Давид так ничего и не сказал. Может, думает, что я загоняюсь по поводу произошедшего между нами? Такой мило загруженный у него вид. Настороженный слегка.

Привык, что отталкиваю…

Сердце аж сжимается. Моё переосмысление стоило ему немало нервов — уверена. Неудивительно, что в полной мере поверить не может, что всё в прошлом. Хотя после той страстной и нежной ночи просто нереально отрицать наши чувства. Слишком уж самозабвенно мы их выплёскивали, купали в них друг друга, ныряли с головой, утопали даже.

И сейчас, стоит только вспомнить об этом, откликаюсь на одни только мысли горячим трепетом. Уверена, что Давид видит это в моих глазах.