Екатерина Лазарева – Опасность сближает (страница 10)

— В смысле ради меня? — наконец отвисает она.

Спрашивает, кстати, без типичной язвительности или отчуждённости. Тихо так, почти с придыханием. Теперь аж сам по-дурацки замираю, внимая этому. Хорошо хоть недолго — несколько секунд хватает, чтобы разум забил тревогу, напоминая, что и без того я как идиот.

— Не вникай, — хмуро отрезаю. — Всё равно тебе пофигу.

Чёрт, а последнее-то нафига я сказал? Звучит почти жалко, словно у меня обидка какая-то на неё по этому поводу.

Морщусь, уже собираясь просто встать и на пару идти. Но Вика неожиданно отвечает:

— Это не так. Мне не пофигу.

Непроизвольно прищуриваюсь, глядя ей в лицо. Странно, но Крючкова говорит так, будто и вправду ей есть дело. Ещё и смотрит чуть ли не мягко. Неожиданно видеть такое выражение в её глазах. Отчего-то странно щемит в груди.

И с ответом не нахожусь. Хотя Вика продолжает сама, вздохнув:

— Я совсем не понимаю, зачем надо было геройствовать и бросаться в одиночку, но верю, что ты говоришь правду. И мне не пофигу, — на этот раз это утверждение она повторяет настолько твёрдо, что любой бы убедился.

К счастью, у меня хватает мозгов хотя бы на то, чтобы глупо не улыбнуться. Ну не пофигу так не пофигу, ладно. Не должно от этого так теплеть внутри. Просто до Крючковой, видимо, дошло, что я не шутил про всю ту опасность.

— Надо было, — почему-то бурчу, игнорируя другие её слова и поясняя только ту часть, где я геройствовал и бросался в одиночку.

Кстати, занятно, какие она на этот раз слова подобрала по ситуации. Про моё «неумение драться» ни слова, вместо этого «геройствовать, бросаться в одиночку». Прям углы обходит, старается. Я заценил.

— Давид… — Вика так неожиданно и тихо называет меня по имени, что аж вздрагиваю, как от удара. — Тебе бы к врачу всё-таки сходить. Ну или домой, отдохнуть, восстановиться. В таком состоянии лучше не напрягаться.

Воу, она так чуть ли не просит об этом, будто и вправду ей есть дело. Как будто даже волнуется. Резкая, однако, перемена. До этого скрывала переживания по мою душу за язвительностью?

— Не пойду я к врачу, — упрямлюсь. Не то чтобы хочу, чтобы уговаривала, но почему бы не повредничать?

Тем более и вправду не хочу. Нафиг оно мне надо, само заживёт.

— А домой? — настаивает Вика.

— Только если с тобой, — неожиданно решаю. — Докажи, что тебе не пофигу, — усмехаюсь.

Глава 8

Вика

С одной стороны, я уже привыкла к наглости и непредсказуемости Давида, но с другой…Что это ещё за заявления?

Тянет осадить его — да и надо бы тоже. Но вдруг вспоминается, с каким чувством он выпалил, что из-за меня под удар подставился… Конечно, это в любом случае глупый поступок и странный, но я как будто какую-то ответственность за этого придурка чувствую. А иначе не объяснишь, почему сжимается сердце от одной только идеи оставить его сейчас. Да и наверняка тот оглянувшийся на нас препод не вмешался и на пары не позвал как раз потому, что думает, будто я тут Давиду помогать собираюсь.

Второй раз уже, кстати. Не слишком ли много для той, которая его скорее недолюбливает?

А пауза затягивается. Давид смотрит на меня с интересом и… будто даже надеждой. И зачем оно ему надо — чтобы я с ним домой ехала? В какой, кстати, дом? Его или мой? Или каждый в свой? О чём вообще речь была?

Против воли опять вспоминается поцелуй, губы мне обжигает.

— Думаешь, я на это поведусь? — тогда как можно пренебрежительнее усмехаюсь: ведь меня тут на слабо по-дурацки берут, доказывать что-то требуют.

Как будто мне так уж важно, чтобы Давид знал, что мне не пофигу на его состояние.

Но этот придурок упрямится. Небрежно пожимает плечами, поднимается и заявляет:

— Ну тогда я на пары.

Вздыхаю сквозь стиснутые зубы, жмурю на мгновение глаза и выпаливаю решительно:

— Нет уж, поехали.

В конце концов, что такого случится? Провожу этого идиота, попробую помочь с ранами, чтобы убедиться; что в относительном порядке он, и всё, обратно вернусь. Препод вряд ли тревогу забьёт, Арина…. С ней в любом случае потом придётся разбираться.

Давид кажется удивлённым, но только мимолётно. Выражение его лица быстро становится привычно уверенным, ещё и нагло довольным к тому же. Аж не по себе немного. Но запрещаю сомнениям взять верх и просто иду по коридору к лестницам. Рабочего лифта в этом корпусе, увы, нет. Так что пусть уж ковыляет вслед. Тем более ходит вполне себе уверено — не похоже, что снизу его сильно били.

— Предлагаешь на твоём байке? — интересуется Давид, как будто это вообще моё предложение было с ним куда-то идти. Морщусь этому, но не реагирую. — Или, может, на моей машине лучше?

— Мне всё равно, — пожимаю плечами. — Но не думаю, что ты сейчас способен водить.

Не замечала у Давида машину. Вообще это редкость в его возрасте, хотя вроде бы не из мажоров. Но и не из бедняков однозначно.

— Руки толком не задеты. Ноги тоже в порядке, — он ухмыляется, но тут же морщится: кажется, по челюсти всё-таки сильно перепало.

— Я на машине не умею, а тебе лучше не тратить много сил, — настороженно замечаю. — Может, байк?

Хотя чтобы на нём усидеть, тоже напрягаться надо. При определённой скорости уж точно. Долбанный Давид… Вот нафига так упорствовать?

— Не потрачу, пустяки, — храбрится он. — К тому же, у меня тут дом недалеко, быстро доедем.

Я, конечно, понимала, что вместе уйти с пар и поехать домой не значило каждый своим путём. Но всё равно немного не по себе становится от этого недвусмысленного подтверждения, что мы оба к нему.

Давид ведь понимает, что только ради обработки его ран? Я в этом, конечно, не специалист, но хотя бы чем смогу помогу.

— Ладно, а у тебя дома аптечка нормальная? — решаю окольными путями уточнить совпадение наших намерений.

При этом уже сажусь к Давиду в машину. На марку её не обращаю внимание: абсолютно наплевать, насколько он там состоятельный. Понтами меня никогда нельзя было впечатлить, хотя не факт, что он пытался. Я вообще не понимаю, что у него в голове. И уже даже не пытаюсь это понять.

— Сойдёт, — заявляет Давид, когда уже садится следом.

Медленнее, чем привык — это видно. Меня на какой-то момент пронзает мысль, что, наверное, надо было ему помочь. Хотя вряд ли согласился бы. Если оказался задет, когда его спасла и не пустил меня за руль моего же байка — то, судя по всему, вопросы демонстрации собственной мужественности для него важны. Забавно это, конечно. И даже подбешивает немного. Но в то же время почему-то подыгрываю ему в этом снова и снова.

Прикусываю губу, чтобы не выпалить, что надо бы тогда в аптеку по пути заехать, раз уж в травмпункт не хочет. Мне что, больше всех надо? Сойдёт так сойдёт. Главное, что Давид хотя бы сознаёт, ради чего я с ним еду.

Водит он довольно уверенно. Некоторое время слежу за его движениями: по инерции, наверное, ну и да, волнуюсь немножко. Всё же в какой-то степени ответственна за этого придурка, раз ради меня кинулся и еду тут ему помогать. Но быстро убедившись, что он вполне справляется, отворачиваюсь к окну. Не проронив ни слова, лишь смотрю за сменяющимися улицами.

Неловко разуваюсь, оказавшись в квартире Давида. Всё-таки немного не по себе — тем более что здесь нет ни намёка на чьё-либо ещё присутствие. Впрочем, оно и так понятно. Иначе было бы кому ещё обработать раны этому придурку.

— Ты живёшь один? — зачем-то уточняю я, передавая ему верхнюю одежду, чтобы повесил.

А то не знаю, куда. На первый взгляд и не видно. Квартира у него неплохая, в стильном чёрно-белом дизайне, но явно однокомнатная.

— Да, — подозрительно довольно сообщает Давид, отодвигая ближайшую дверь. Оказывается, там у него гардеробная. — Так что можешь у меня остаться, — добавляет нагло.

И, кстати, очень уж уверенно держится. Не хромает, руками легко двигает… А так уж здесь нужно моё присутствие?

Иными словами, нафига я приехала? Такие вот неоднозначные намёки выслушивать? Причём ими всё это не ограничивается — Давид разве что не подмигивает мне при своём заявлении, глядя провокационно и коварно.

В упор не пойму, с каких это пор он решил, что флиртовать со мной — хорошая идея.

— Ещё чего, — запоздало бурчу.

Хотя, может, вообще лучше бы проигнорировала его предложение.

— А вдруг мне хуже станет? — усмехается Давид закрывая гардеробную.

Теперь, когда он тоже в коридоре со мной стоит, ближе кажется. Тем более что ещё и подходит. Сглатываю.

— Больничку вызовешь, — на всякий случай серьёзно отвечаю.

Я так-то вообще не обязана с ним возиться. И прям умирающим он не выглядит. Я ведь даже улавливаю, как Давид напускает на себя страдальческий вид:

— А вдруг буду не способен? — как-то грустно спрашивает.

Явно намеренная интонация. Чтобы меня разжалобить. Хмурюсь, смерив его внимательным взглядом. Не понимаю этого типа. Сначала заявляет, что я его бешу, назло мне флиртует с моей подругой, а потом бросается типа за меня против, судя по произошедшему в переулке, троих и всячески дразнится, провоцирует, вызывающе себя со мной ведёт. Одним тоном поцелуй напоминает. Смущает. С толку сбивает. Ещё и откуда-то ощущение, будто ему действительно это важно: и моё присутствие здесь, и моя реакция.

— Что с тобой не так? — вырывается у меня вопрос, который по этому парню уже не первый день в мысли просится.

— А с тобой? — неожиданно серьёзно интересуется он, ещё и смотрит на меня внимательно, будто и вправду понять пытается.