Екатерина Лазарева – Ад для новенькой (страница 9)

Застываю, не вникая даже в то, как пропитываю ватным диском ранку Адама. Просто ответ… Неожиданно слишком.

Причём уверенное «убили», а не «они умерли», например.

Я вот так внезапно приближаюсь к тому самому страшному прошлому, которое когда-то привело Адама в психологический центр папы?

— Мне очень жаль, — тихо говорю. Так мягко, что почти даже ласково. Сердце пропускает удар, когда Адам внимательным взглядом впивается мне в глаза. — Убийцу посадили? — допытываюсь, чтобы расковырять ту ситуацию поглубже.

Наверное, это произошло в его детстве… И, наверное, Адам был свидетелем убийства.

— Нет, — жёстко отвечает он.

Я, наконец, двигаю ватным диском, но почему-то такое ощущение, что больше глажу, а не раны обрабатываю. Смущённо одёргиваю руку.

Впрочем, Адам, похоже, этой неловкости даже не замечает. Отстранённый такой… В том моменте сейчас?

— Ты уверен? — осторожно пытаюсь продолжить тему. — Но нашли, кто убил?

Адам бросает неопределённый взгляд на ватный диск в моей руке, который теперь глупо комкаю. Не решаюсь отложить в сторону, хотя надо бы и всю аптечку убрать…

Нет. Я как застываю в ожидании ответа. Адам тем временем проводит неспешным взглядом по моей руке вверх, обводя им даже изгибы шеи. А потом смотрит в лицо, причём куда более осмысленно.

— С чего столько вопросов? — насмешливо.

Ну всё… Момент откровений исчерпан.

Но я всё же цепляюсь за крохотный шанс, как можно более тепло поясняя:

— Хочу узнать тебя получше.

Адам неожиданно забирает многострадальный ватный диск из моих пальцев. Выбрасывает его куда-то на пол. Туда же откладывает аптечку. Нахмурившись, слежу за его действиями, почему-то не решаясь им возразить.

Но лишь до тех пор, пока вдруг не чувствую, как Адам ловким движением тянет меня так, чтобы сгрести под себя. По телу мгновенно активируются горячие мурашки, а дыхание сбивается. Кажется, я даже задыхаюсь вдохом.

Зато Адам совсем не теряется.

— Есть куда более действенный способ узнать меня получше, — почти шепчет, нависнув надо мной.

Взгляд автоматически ложится ему на губы, а кровь приливает к лицу. Какого чёрта?

Накрывает беспомощностью и слабостью, пока я глупо внимаю ощущению тяжести парня на мне. Он ведь не лежит, на локтях нависает, но мы как будто тесно и чертовски остро соприкасаемся.

Замираю, выпадая из реальности и в то же время чувствуя её так ярко, как никогда в жизни.

— Адам… — только и выдыхаю протестом.

Он ведь пока ничего не делает, лишь нависает надо мной и ищущим взглядом блуждает по лицу. Но, чёрт возьми, откуда такое ощущение, что это чуть ли не самый интимный момент в моей жизни? Я ведь не девственница какая-нибудь трепетная.

Он усмехается, наклоняясь чуть сильнее. Улавливаю приятный запах, который и разобрать довольно сложное. Что-то морское? Нет, древесное. Нет… Другое.

Чуть ёрзаю, когда взгляд Адама поднимается мне на глаза. Накрывает бурной смесью ощущений: и смущение, и возмущение, и напряжение, и растерянность и даже что-то типа любопытства. Или предвкушения?

Я с этим заданием точно сойду с ума.

— Почему ты называешь меня Адам? — низко спрашивает он, почти гортанно.

Замираю, почему-то застигнутая врасплох чувственностью в его голосе. Тогда, в заброшенной кафедре, Адам даже не говорил со мной, сходу набросился с поцелуями. Жаркими, жадными, поглощающими всё сознание. Но сейчас… Он даже не касается, просто нависает, обращается ко мне вроде бы вообще на другую тему — но такое ощущение, что воздействует как минимум не меньше, чем тогда.

На грани как-то всё. На грани соприкосновения, на грани приличий и… на грани близости? Какой-то особенной причём.

Адам всё ещё даже не предпринимает попыток поцеловать или вроде того. Просто смотрит — так, что горячо.

И, похоже, ждёт ответа.

— Потому что так тебя зовут, — всё-таки нахожусь со словами. Голос звучит чуть нервозно.

А вообще, не пора бы оттолкнуть Адама? Или хотя бы сказать, чтобы слез?

Он смотрит внимательно, словно эмоции мои изучает. Понятия не имею, какие видит, но мне демонстрирует насмешку.

От которой на удивление тоскливо сжимаемся в груди…

— Меня зовут Ад, — жёстко припечатывает он.

Замираю, на мгновение даже не дыша. Значит, не просто кликуха, но и то, с чем Адам теперь себя идентифицирует? Ему не просто непривычно, но непонятно, что я называю его полным именем?..

Я честно помню про папины слова не вовлекаться эмоционально. Но ничего не могу поделать с протестом, зарождающимся внутри. Неправильно это… Адам ведь далеко не плохой. Иногда, конечно, тот ещё засранец, но и не подонок.

— Адам, — мягко поправляю его.

Он ухмыляется, а его взгляд неспешно очерчивает мои губы. Как будто касается. Каждую линию обводит, становясь всё темнее.

Непроизвольно приоткрываю рот, с трудом сдерживаясь от желания облизать губы. Кажется, они пересыхают разом. А он дышит чуть тяжелее… Чувствую это так остро, будто сама не справляюсь с дыханием. Или так и есть?

Толком себя не чувствую — больше его.

Адам резко переводит взгляд мне в глаза. С трудом не закрываю их, почему-то ощущая себя застигнутой врасплох.

Пора это всё прекратить!

— У тебя не получится меня изменить, — усмехается Адам, но его глаза остаются серьёзными.

Он решил, что раз я упорно называю его полным именем, то стремлюсь сделать другим? Затуманенное сознание выдаёт именно такую причину, а иначе что Адам мог иметь в виду?

— Я и не пытаюсь, — выдавливаю еле-еле, потому что расстояния между нами ещё меньше становится.

Упускаю, в какой именно момент это происходит, но теперь сосредоточиться ни на чём другом не могу. Не самый лучший способ вести серьёзные разговоры.

Осторожно кладу ладони Адаму в плечи. Пора оттолкнуть, но касаться его даже с этой целью не по себе. Как будто этот парень раскалённый настолько, что обожгусь без возможности восстановиться.

— Не пытаешься… — повторяет он с задумчивой ухмылкой. — И даже не дашь?

Вспыхиваю, сильнее надавив на его плечи. Офигеть просто! Как он легко говорит подобные сбивающие с толку фразочки. Ещё и с вызовом в глазах.

Хотя, пожалуй, стоит радоваться, что вообще спрашивает. Хоть и не сдвигается с места от моих уже откровенных толчков на грани ударов. Едва ли вообще воспринимает их. Лыбится снисходительно.

Пытаюсь высвободиться из-под него. Не препятствует, но довольно шумно вдыхает запах моих волос, когда разворачиваюсь, чтобы расположить руки выше и тянуть себя ими из-под него.

Дурацкий, кстати, способ выбраться именно так. Потому что тогда придётся чуть ли не всеми частями тела светить у него перед лицом. Да, я в одежде, но почему-то такое ощущение, что нет.

— Могу чаем угостить, — тогда заговариваю, одновременно двигаясь. Чтобы хоть как-то отвлечь его… себя. — Как обещала. И не более того, — последнее настолько сурово, что Адам посмеивается.

А потом тяжело вздыхает и неохотно выпрямляется.

Глава 7. Адам

Поверить не могу, что вчера на полном серьёзе просто разговаривал с Розой у неё дома. Я как бы вообще у девок редко в гостях зависаю, а если бывает, то с самыми конкретными целями. Не ради миролюбивого трёпа под чаёк с печеньками.

А ведь в какой-то момент реально казалось, что Роза не против более интересного времяпрепровождения. Например, когда ваткой мне водила по лицу, как будто гладя, притом, что ран там особо не было. Или когда дышала через раз, то и дело шумно сглатывая, когда смотрел намеренно безотрывно. Очень, в общем, было похоже, что обработать мне раны и угостить чайком было лишь поводом завести к себе домой. И оставить там.

Но нет, любые мои попытки в нужную сторону пресекались. Чуть ли не млела подо мной, а отталкивала настойчиво и всерьёз. Розовела от пошлых намёков, но всячески отвлекала меня от подобных мыслей, а не поощряла их хотя бы косвенно.

Всю башку мне взорвала своей дружелюбностью неуместной. И ведь не дразнится! Реально непонятно чего хочет вообще.

Чуть опаздывает сегодня. Приходит почти к концу пары, в белой футболке и джинсах. Простая одежда, но на ней смотрится горячо. В отличие от Розы я последователен в своих желаниях, а потому позволяю себе неспешно обводить её фигурку взглядом. Рано или поздно девчонке надоест, что от меня всегда в одну сторону посылы. И либо подастся им, либо будет избегать меня — после чего, надеюсь, у самого башка встанет на место.

Мне хладнокровие нужно. Я ведь, скорее всего, не выживу, осуществив свой план. Нашёл на что размениваться…

Хотя право на последнее желание никто не отменял. И что-то как-то не вставляет ничего для этой роли. Роза подойдёт…