Екатерина Лазарева – Ад для новенькой (страница 25)

И причина одна. Странная, абсурдная даже. Я просто чувствую на себе взгляд. Чертовски остро чувствую. Казалось бы — не в первый раз, бывает ведь, что на меня периодически смотрят, причём и долго тоже. Но именно этот взгляд обжигает.

И почему-то невыносимо страшно повернуться к источнику. Словно этим точку невозврата в своей жизни обозначу. Кто это может быть… Зачем?

Адам расставил приоритеты в своей жизни. Я в них не входила. Сколько прошло после нашей последней встречи? Год? Больше? Может, и меньше… Я совсем перестала следить за временем. Сначала сходила с ума и утопала в серости и бессмысленности будней, потом отчаянно пыталась выплыть и вдохнуть свежий воздух, ощутить полноту жизни пусть даже через риски в том числе ею.

Я с таким трудом оказалась всё-таки на земле на твёрдых ногах не ради того, чтобы снова нырять в бездну. В ту самую, в которой не утонуть просто невозможно.

— Так ты согласна? — доносится до меня вопрос Паши, всё-таки возвращая в реальность. Понятия не имею, о чём он и что вообще творится. Но пора бы разобраться…

В первую очередь, с хаосом в голове. Оборачиваюсь туда, откуда чувствовала взгляд — и как давно, кстати, перестала? Может, мне только показалось?

Там никого нет. В смысле, никого знакомого и хоть сколь-нибудь во мне заинтересованного.

— Я подумаю, — наконец сконцентрировавшись на Паше, игриво почти соглашаюсь. Вроде как универсальный ответ… Неважно даже, на что.

Он улыбается, обещая убедить меня. Что ж, пусть попытается — заодно хоть узнаю, о чём речь.

Всё-таки радует, что Паша ничего такого не замечает… Потому что даже искренне возвращаясь мыслями к нему, я не то чтобы успокаиваюсь.

Когда выбираем столик, как бы невзначай осматриваю чуть ли не всё в зале, чтобы определить посетителей. Хотя того обжигающего взгляда на себе больше не чувствую. И, конечно, среди людей никого такого не замечаю.

Такого, которого, возможно, уже и нет…

Нам подают меню, а Паша отходит помыть руки. И я в тот же момент почти бездумно хватаюсь за телефон: в порыве каком-то отчаянном. Прихожу в себя только после того, как уже набрала и отправила папе:

«Пап, я давно хотела спросить. Что там по тому следствию о подрыве виллы? Есть новости?» — и теперь сверлю взглядом это сообщение.

Папа не в сети. Может, удалить?

Сердце колотится как безумное, хотя я вроде как ничего такого не написала. Но так и не могу решиться: удалить или оставить. А то и вовсе позвонить и спросить в разговоре, а не вот так, ожидая ответа в переписке…

Вот тебе и перевернула ту страницу. Опять этот беспомощный страх перед возможностью узнать детали о том подрывнике.

Опять оглядываюсь по сторонам… И официант, видимо, воспринимает это на свой счёт. Подходит:

— Вы готовы сделать заказ?

Ага, если бы… Я вообще ни к чему, похоже, не готова теперь. И больше всего тянет уйти отсюда.

Вежливо улыбаюсь, прошу немного времени. Как на автомате. На нём же и разговариваю с вернувшимся Пашей, а потом и сама иду руки мыть, хотя вроде как недавно воспользовалась представленными каждому столику влажными салфетками.

Но выйти всё равно необходимо. Умыть лицо, в себя прийти. Настроиться на Пашу — и нет, не брать с собой телефон, не звонить папе и не гипнотизировать то сообщение.

И не осматривать столики долбанное бесконечное количество раз на пути. Как бы случайно, ага… Не удивлюсь, если меня уже странненькой тут считают. По крайней мере, те, кто уже не в первый раз ловит мой взгляд.

— Я же сказал, нет, — вдруг слышу знакомый голос прямо за дверью мужского туалета. — Перезвоню позже.

Цепенею, не моргаю, не дышу. Уставляюсь на дверь, за который, я клянусь, именно Адам! Я не знаю, как, и не представляю, что всё это, чёрт возьми, значит. Но это точно он.

Хотя больше ничего не говорит. Видимо, просто сбрасывает звонок, пообещав кому-то перезвонить. Кстати, кому? И почему Адам не в Москве?

Жив всё-таки… А ведь и вправду, у тех ублюдков наверняка хватало врагов. Теоретически даже можно предположить, что Адам сбежал не один. Хотя не говорил мне ни о каком сообщнике… Но ведь, возможно, просто решил, что это не его тайна. Рассказывать про себя — одно, а про кого-то ещё всё же другое… Учитывая те обстоятельства…

Да, я всё-таки безнадёжна. Сама себе версии придумываю, стоя возле двери мужского туалета и чувствуя, как моя жизнь снова переворачивается. А ведь только-только выстроена.

— А тут очередь? — хмыкает кто-то у меня за спиной. Голос мужской…

Видимо, я проход загораживаю, пока непонятно чего жду. Адам не выходит. Поговорил там с кем-то и, похоже, пошёл другие дела делать. Так ли мне надо его увидеть? Зачем?

— Нет, извините, — разворачиваюсь к говорящему. Довольно симпатичный блондин, примерно ровесник Паши по виду. — Я тут просто… Парня жду, — неуклюже оправдываюсь.

— Насколько я понял, твой парень там за столиком сидит, тебя ждёт, — усмехается он. — Да-да, я тебя давно заприметил. Пялился, как идиот. А потом словил облом.

По-дурацки вздрагиваю. Пялился, значит… А не его ли взгляд я почувствовала тогда? Выделялся из всех потому что пристальным был, вот и всё.

— А… да… Наверное, — невпопад говорю, потому что этот парень уже откровенно забавляется, глядя на меня. Точно думает, что я не в себе. Вот, уже и признаки обеспокоенности в взгляде проскальзывать начинают.

— Ладно, я туда, — в итоге говорит он, указывая головой на дверь мужского туалета.

Которая внезапно распахнутой оказывается… А ведь некоторое время назад не была. Я возле закрытой стояла…

Кто-то незаметно зашёл, пока я тут с блондинчиком разговаривала? Или… Вышел?

Чертовщина какая-то бесконечная. Вот же… Расшатала себе нервы на ровном месте. Да и даже если не без причины, пора успокоиться. Паша того не заслуживает. Да и я тоже.

Не для того я по шажочкам заново училась по жизни идти, чтобы вот так рухнуть. Несколько раз умываю лицо холодной водой в женском туалете. Зашла сюда почти сразу, как блондин в мужской. Хотя всё-таки по-дурацки вытянулась всем корпусом, чтобы подглядеть, что там за дверью. А потом обернулась назад, чтобы увидеть, идёт ли кто-то в зал — кто-то, кто недавно мог быть в туалете. Но, конечно, в этом коридоре я никого не увидела. А выходить в основной зал и снова сверлить взглядом столики я всё-таки не стала… Хотя бы на это хватило выдержки.

Несколько раз умыв лицо, некоторое время ещё стою, оперев руки на столешницу, и смотрю на себя в зеркало. Хорошо, что телефон не брала… То сообщение лучше не удалять, но и не добавлять новые — как и звонки. Я дождусь ответа папы. И, надеюсь, после этого перестану сходить с ума.

Глубокие вдох и выдох — и вот я снова иду в зал. На этот раз игнорируя всех вокруг, держа в прицеле взгляда только Пашу и приближаясь именно к нему.

Вот только он, как назло, тут же сбивает мой с трудом приобретённый настрой:

— Тебе тут папа звонил, — кивает на мой оставленный на столике телефон. — Довольно долго. Может, что-то важное.

Что-то, что решил сообщить в разговоре, а не текстовым ответом мне?

Боже, да что это такое со мной? Сердце заводится чуть ли не от каждой мысли. И даже внутреннее понимание того, что так реагировать не стоит, ничуть не спасает.

Так и замираю возле столика, даже не пытаясь сесть.

— Я думал отнести тебе телефон, но решил, что лучше ты потом перезвонишь, чем буду в женскую уборную заходить, — немного неловко хмыкает Паша. — Ты побледнела. Какие-то проблемы?

— Надеюсь, нет, — скорее автоматом, как робот какой-то, выдавливаю. — Я пойду перезвоню…

Паша понятливо кивает: наверняка думает, что что-то серьёзное. Но уж точно не подозревает, о чём вообще речь на самом деле.

Я и сама пока не понимаю… Столько времени ведь держалась без новостей папы. Кажется, мы с ним безмолвно пришли к согласию, что и не стоит мне детали знать.

Может, он звонил, чтобы озвучить это?

На этот раз я ни на кого не смотрю, направляясь по уже знакомому пути. Правда, всё равно дважды чуть не спотыкаюсь. Дурацким волнением накрывает всё сильнее с каждым шагом. Уже даже мандраж какой-то.

В итоге перезванивать папе мне приходится дрожащими пальцами.

— Пап, ты звонил, — на нервяке сама начинаю, стоит ему только принять вызов. — Как дела?

Прекрасно понимаю, что не обману его этим беспечным тоном и попыткой в обычный разговор. Да и себя не обману этим тоже… Вот только какого-то чёрта всё равно пытаюсь и даже надеюсь, что папа мне подыграет.

Увы, нет:

— Роза, — со вздохом проговаривает он. Причём вымчуенно как-то, мгновенно тревожа и без того излишне беспокойную меня. — Я узнал про Адама ещё пару недель назад, но не хотел говорить. Надеялся, ты уже живёшь своей жизнью и не думаешь об этом. Но в общем… — снова вздыхает. — Прости, но, наверное, тебе лучше знать. Тем подрывником был Адам. Он не выжил.

В глубине души я уже знала, что он это скажет. С каждым новым словом только больше убеждалась. Но не верю всё равно.

И дело не в том, что не могу. Просто… Это ведь неправда!

Папа продолжает что-то говорить: видимо, пытается меня утешить и настроить на лучшее, на дальнейшую жизнь. Возможно, даже сеанс психотерапии мне там проводит по телефону. Вот только я не слышу всё равно.

Глава 17. Адам

Я правда не представлял, что смогу снова вернуться на виллу мудаков. Даже первое возвращение туда далось мне далеко не так просто, как ожидал, готовясь. Выпотрошило всего, опустошило.