Екатерина Лаптёнок – Тайна пропавшего пианино (страница 3)

– Это какой одноклассник? Это Дубов, что ли? Или Грищук?

– Не знаю, я же из другого класса.

– Высокий такой?

– Да у вас там все высокие. – Федя не мог больше пятиться, потому что упёрся в доску.

– Ага, значит, не Лаптев – он мелкий. А с остальными я разберусь.

Девчонка остановилась. Федя выдохнул и подумал, что всё же в правиле «не драться с девочками» что-то есть. А то нарвёшься на такую – и поминай как звали.

– И чем докажешь, что ты Вася Реут? – Артём постучал пальцами по парте.

– А в глаз?

– Это докажет только то, что ты «гэшка», а это мы и так уже поняли, – настаивал Артём, но шаг назад всё же сделал.

Девчонка развернулась, подошла к рюкзаку и расстегнула молнию. Соня плотнее прижалась к подоконнику. Лёва заслонил её собой. Федя беззвучно хихикнул. За Пчёлкиным сестра исчезла полностью. Наверное, это и есть то, что мама называет «за мужчиной как за каменной стеной».

– Вот. – «Гэшка» с хлопком положила на парту свой дневник. Все подошли ближе.

– Реут Василиса, – прочитала Соня.

– Ладно, принято, – бросил Артём.

Глава 5, в которой задача ясна

– И долго мы будем тут сидеть? – зевнула Васька, когда за дверью раздался звонок на третий урок.

– Пока не поставим перед группой задачу. – Артём постучал карандашом по столу. – Если бы вы согласились на мои варианты, могли бы уже домой пойти.

– Ты извини, конечно, – замялся Лёва, – но твои варианты, они, ну знаешь, слишком математические. Я, например, ничего не понял. – Я тоже, – опустила голову Соня.

– А я понял. – Федя посмотрел на сестру сверху вниз.

– И что ты понял? – усмехнулся Артём.

– Много чего. Например, что бессмысленно брать задачу из какого-то отдельного урока. Математика там или английский. Надо из жизни брать. Тогда всем будет понятно. Ну, или непонятно, но всем вместе. Вы же слышали, что завуч сказала. Думаете, она не догадается, если кто-то один всё сделает, а остальные просто рядом постоят?

По кабинету летала проснувшаяся от включённых на полную мощь батарей муха. А за окном на фоне голых ветвей клёна кружили редкие белые мухи-снежинки и таяли, опускаясь в серо-коричневые лужи. Декабрь был слишком тёплым, чтобы продлить их жизнь хоть на несколько часов.

– Логично. – Артём раскрыл блокнот на новой странице. – И что ты предлагаешь?

– Вы слышали, что Виктор Сергеевич про пианино говорил?

Федя обвёл всех глазами. Лёва жевал пирожок, Вася впилась зубами в яблоко, Артём покусывал кончик карандаша, а Соня грызла ноготь на большом пальце. Ещё одна дурацкая привычка, от которой постоянно пыталась отучить девочку мама. Все молчали.

– Что, братцы и сестрицы-грызуны, никто не слышал? Он сказал, что пианино пропало! Понимаете?

– Не-а, – честно сказала Васька. Остальные только пожимали плечами. – Вот вы детективы читать любите? – Только качественные. – Соня оставила ноготь в покое и в упор посмотрела на брата. – И в хорошем переводе. Лучше, конечно, в оригинале, но у меня пока словарного запаса не хватает.

– Неужели у тебя может чего-то не хватать, «гордость семьи»? – поддел Федя сестру и тут же получил в лоб огрызком, который Соня выхватила из рук Васьки.

– А ничего у тебя с меткостью, – присвистнула та. – Я лично читать вообще не люблю. Я смотреть люблю. Чтобы с погоней и через забор на полном ходу. У-ух!

Артём поморщился.

– Я предпочитаю логические детективы. По крайней мере, лучше дурацкого фэнтези с драконами и единорогами или всяких стихов.

– Ну фэнтези же не обязательно дурацкое. А что ты против стихов имеешь? – вспыхнула Соня.

– Ты не горячись, – похлопала её по плечу Васька. – Спортсмен должен быть спокойным и выдержанным. Тем более у меня на них на всех огрызков не хватит.

– А я детективы не того, – выдохнул Лёва. – Не люблю, когда про драки и убийства. Неправильно это.

– А людям помогать любишь? – прищурился Федя.

– Люблю.

– Значит, будем помогать Виктору Сергеевичу! Расследовать дело о пропаже пианино. А то видели, как на него завуч смотрела?

Ещё из зарплаты у него высчитает. Пианино – оно же дорогое, наверное.

– А что? – Васька вытерла руки о штаны. – Давайте! Виктор Сергеич – дядька нормальный. Он нас никогда тупыми не называет. И песни подбирает толковые, правильные. Надо помочь.

– И я согласен, – улыбнулся Лёва. – Только я в музыке не очень. Остальные вроде тоже. – Он оглядел всех присутствующих. – Поэтому давай, Федя, руководи.

Артём и Соня дружно скривились, но промолчали.

– Отлично! Тогда собирайтесь и пойдём опрашивать потерпевшего.

– Только сначала нужно рассказать Зинаиде Аркадьевне, какую задачу мы выбрали. Вдруг она не одобрит.

Соня строго посмотрела на брата. Тот поморщился. Завуча он не любил и боялся. Но, кажется, без этого не обойтись.

– Ладно, – сказал Федя. Только идём все вместе.

Глава 6,

в которой полицию вызывать не стоит

Виктор Сергеевич совершенно не знал, что делать. Он обошёл всю школу. Спросил про пианино у уборщицы, вахтёра, гардеробщицы тёти Лиды и всех встречных учителей. Безрезультатно. Потом пошёл к завхозу Петру Петровичу, хоть и не хотелось. Отношения у них были, скажем прямо, напряжённые. Но не сообщить о потери инструмента главному по хозяйственной части Виктор Сергеевич не мог.

Пётр Петрович был человеком эмоциональным. Даже нервным. Поэтому сразу начал кричать, что на него пропажу спихнуть не получится и ничего он выплачивать не будет.

Когда два года назад учитель музыки потерял журнал 7 «А», Пётр Петрович предупреждал, что за вещами надо следить. Правда, журнал потом нашли в мужском туалете за батареей.

Когда в прошлом году Виктор Сергеевич потерял ключ от актового зала, Пётр Петрович снова предупреждал. Ему тогда пришлось делать копию со второго ключа, который всегда хранился на вахте. За школьный счёт, между прочим!

Но потерять пианино? Этого Пётр Петрович понять не мог.

– Оно у вас что, из кармана выпало? Или его сдуло во время проветривания? – кипятился завхоз. – Да я на вас докладную напишу. За расхищение имущества.

– Помилуйте, но ведь не я его взял, – оправдывался Виктор Сергеевич.

– А это ещё доказать надо!

Они снова, уже вдвоём, обошли всю школу. А потом отправились к завучу.

Зинаида Аркадьевна не кричала. И это было страшно. Есть такие люди, которые когда бегают, кричат, угрожают, – оно, конечно, неприятно, но терпимо. А вот когда они замолкают и смотрят – вот здесь уже действительно не до смеха. Виктору Сергеевичу хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, превратиться в фикус. А лучше в птицу. И выпорхнуть в окно. Батареи грели нещадно, и форточка в кабинете завуча была приоткрыта.

– Значит, везде проверили? – Зинаида Аркадьевна постучала карандашом по столу.

– Везде-везде, – выпалил Пётр Петрович и утёр лоб платком. – Как корова языком слизала. Как сквозь землю того, этого. Ну ладно журнал. Ну ключ. Хотя тоже подозрительно. Но бандурину на двести килограммов потерять!

Он махнул рукой и зло посмотрел на Виктора Сергеевича. Зинаида Аркадьевна встала из-за стола и посмотрела куда-то мимо завхоза. – Надо вызывать полицию. – В дверях стоял директор школы Игорь Денисович Славинский.

Когда говорила завуч, всем тут же хотелось сжаться в тугой комок и колобком укатиться куда-нибудь подальше в лес. Голос Игоря Денисовича производил на людей совершенно иное воздействие. Виктор Сергеевич выдохнул и улыбнулся. Пётр Петрович перестал размахивать руками, лицо его из красного стало возвращаться к своему естественному цвету. Даже Зинаида Аркадьевна пожала плечами, медленно опустилась в кресло и потянулась к телефону.

– Хотя, – продолжил директор, – вызвать мы всегда успеем. Но вы же понимаете, что к нашей школе сейчас уж слишком приковано внимание министерства. А тут такое – пропажа дорогого инструмента. Давайте ещё немного сами поищем. Не найдём – вызовем, напишем заявление, всё как полагается. Или я не прав?

– Нет-нет, – встрепенулась Зинаида Аркадьевна, – вы, конечно, правы. Ещё эксперимент этот. Я надеюсь, дети уже определили задачу. Что-то они не торопятся.

– Не волнуйтесь так, – мягко сказал директор. – В учеников верить надо, понимаете? Я убеждён, они с минуты на минуту придут.

Раздался стук в дверь.

– О! – Директор поднял вверх указательный палец и взялся за ручку. – Вот видите, я же говорил. Прошу вас, молодые люди.

Он широко раскрыл дверь и впустил в кабинет участников экспериментальной группы.