Екатерина Ландер – Теория газового света (страница 2)
Кирилл приблизился к девушке. В одной руке он держал пластиковые стаканы и бутылку недорогого вина, купленного в круглосуточном ларьке: пара комплиментов толстой продавщице побороли запрет на продажу алкоголя в ночное время. В другой…
Металл жег ладонь, словно одно прикосновение к нему могло вызывать боль. Сглотнув пронзительно-острый игольчатый комок в горле, Кирилл крепче сжал рукоять ножа. Пьянящее чувство близости к Силе нитью притянуло его к балкону, не давая отступить.
– Алис? – тихо позвал он.
Девушка вскинула голову, в радостном ожидании поворачиваясь навстречу. И даже не вскрикнула…
Удар пришелся точно куда надо. Кирилл отвернулся, прислушиваясь к ощущениям.
Он не знал наверняка, что должно было произойти, будь эта девушка той, кто ему нужен, но понял: в этот раз снова ничего не вышло. Зов Силы постепенно утихал, медленно растекаясь темной лужей на полу. Вывалившийся из руки телефон Алисы лежал с ней рядом экраном вниз, весь в бетонных крошках незаконченной стройки.
Кирилл отпихнул его в сторону носком ботинка, поднял и застыл, несколько секунд бессмысленно глядя на экран, зажегшийся фотографией улыбающейся парочки. Девушка с этого фото теперь неподвижно вытянулась возле его ног, запрокинув голову к небу. Но он уже не обращал на нее никакого внимания.
– Ангеле Божий, хранителю мой святый, живот мой соблюди во страсе…[1]
Мелко подрагивающие губы привычно зашептали заученные слова, в то время как руки твердыми, знакомыми движениями распаковывали инструменты из спрятанной за углом спортивной сумки: черные пластиковые пакеты, бутыли с перекисью. Пора было заметать следы, но сперва…
Кирилл снова присел, не глядя обмакнул пальцы в вязкую теплую лужу и провел по шершавой стене, вычерчивая Знак.
Мышцы живота судорожно напряглись. Кровь натужно пульсировала в висках. Картинка перед глазами плыла, подергиваясь тлеющими искрами, которые складывались в спасительные слова:
– Ум мой утверди во истиннем пути, и к любви горней уязви душу мою… да тобою направляемь, получу милость…
Еще ощущая краем сознания след уходящей жизни, он бросил мобильник на пол, с размаху наступил подошвой на экран – послышался хруст трескающегося стекла. Затем подобрал его и, подойдя к краю балкона, бесшумно пустил остатки телефона в свободное падение до густых зарослей, обильно переплетающихся под стенами недостроя.
Глава 1
• 2018 •
На дискотеке было неуютно. Впрочем, даже приличной дискотекой, как в американских молодежных сериалах, назвать это разношерстное сборище вчерашних первокурсников язык не поворачивался. Но и грубое «вписка» не клеилось к набившимся в двухкомнатную хрущевку экономистам-второгодкам, закрывшим сессию три дня назад: наливали чинно, курили поначалу только на балконе, мусор сгребали на кухню. Даже ковер в гостиной свернули и прислонили к стене, и только ленивый за вечер не пошутил, что выносить тело надо обязательно в темноте. На дешевый юмор не обращали внимания.
Кто-то притащил допотопный проектор. Разноцветные всполохи светомузыки били в глаза, выхватывая из темноты раскачивающиеся в танце тела. Звук, рвущийся из портативной колонки, вибрировал в душной комнате, заставляя все внутри трепетать и отзываться в ответ.
Кристина содрогнулась, когда из выкрученных почти на полную мощность динамиков ударили вступительные аккорды новой песни. Вечеринка начала чахнуть, но после пары медляков и вовремя поднесенных запасов спиртного у толпы открылось второе дыхание. В прокуренном воздухе грохотало начало знаменитой «Видели ночь»[2]. Вокруг сплошным бензиновым пятном колыхались тела танцующих. Капли пота блестели на разгоряченных лицах, распущенные волосы взметались и опадали. Кристина поморщилась и встревоженно огляделась по сторонам.
Все банально и просто. Но что-то все-таки не так. Совсем не так…
Ближе к полуночи ощущение «что-то не так» разрослось и словно газом наполнило комнату, погнав Кристину в ванную – освежить лицо и ладони под холодной водой, – а затем и в другие помещения в поисках друга.
Медленно покачиваясь и иногда бросая взгляд поверх не замечающих ничего необычного людей, Кристина стала осторожно пробираться в кухню: крохотное помещение с заваленным грязным столом и приютившимися в углу шкафчиками унылого серого цвета. Тусклый свет выхватывал из полумрака горы использованной одноразовой посуды, раскрытые коробки из-под пиццы и пустые бутылки. Жизнь на задворках веселья отчетливо попахивала объедками, дешевым пивом и чьей-то рвотой.
– …Говорят, ее еще в восьмидесятых построили. Окна поставили, даже оборудование завезли. Короче, почти все тип-топ было. Только строители не рассчитали зыбкость почвы, и фундамент повело. Это, конечно, официальная версия. Местные говорят, что лет за двадцать до стройки там кладбище с землей сравняли. Вот покойники и обозлились.
Появление Кристины на кухне посреди чужого разговора ощущалось как внезапный выход на сцену опоздавшего актера: все замолчали и синхронно повернули головы к двери, как будто только ее и ждали.
Здесь были душа группы Юлиан с не подходящей имени внешностью дворового задиры, спортсмен Сашка с девушкой Лерой и еще несколько ребят. Лица тонули в тенях и сигаретном дыму.
Ей махнули приветливо, давай, мол, к нам, и тут же вернулись к разговору.
– У нее же еще форма какая-то особенная была? – подсказала вполголоса Лера.
– У больнички? Ща расскажу. Вот… Не знаю, кому реально взбрело в голову, что строить лечебное заведение в виде знака биологической опасности – хорошая идея, но в конце концов имеем что имеем…
Кристина мазнула взглядом по подоконнику, удивительно чистому. За окном колыхал ветками старый клен. Свет фонаря слепым бликом расползался по стеклу, и разглядеть двор удавалось с трудом, но даже так Кристина увидела, что возле подъездного козырька пусто.
Никто не следил за ней… Сегодня не следил.
– Садись, красотка! – Рядом с ней похлопали по табуретке.
К своему стыду, Кристина все еще не знала имен некоторых одногруппников. Те, казалось, поступили после школы в вуз чисто для галочки и на пары не являлись. Зато, едва заходила речь о совместном внеучебном досуге, вырастали, как грибы из-под земли.
Она опустилась на липкую дерматиновую сидушку и, не зная, куда деть руки, стала теребить угол клеенчатой скатерти.
– Артема не видели?
– Был здесь. Ща придет, не боись. Ну че там дальше?
Юлиан побарабанил пальцами по колену, как бы вспоминая, на чем они остановились.
– Короче, и вот. Строительство прекратили в восемьдесят пятом, а уже в девяностых по ближайшим районам расползлись слухи, что в подвале Ховринки обосновалась секта сатанистов под названием «Немостор». Они облюбовали один из четырех уровней подвала, где и проводили свои черные мессы, которые часто заканчивались жертвоприношениями. Сначала, когда в Ховрино стали пропадать бездомные собаки и кошки, никто особо не обратил внимания на это, но впоследствии стали исчезать и люди. А потом вблизи Ховринки находили человеческие останки с явными следами ритуальной смерти.
Грохот музыки в соседней комнате вибрациями передавался по стенам, и зловещего шепота не выходило, но все равно сделалось как-то не по себе.
– Выдавить сектантов из подвала не удалось, поэтому в одну из облав было принято решение просто затопить его, а потом забетонировать все входы-выходы. Что и сделали. Но проверить достоверно невозможно: говорят, ФСБ наложила на эту операцию гриф «секретно».
– Потом же другие завелись? Вроде подражателей. «Дети черного черепа» или как-то так.
Из угла возразили:
– Это в Нижнем было. И не в девяностых, а в конце нулевых. И че там дальше? – Последнее относилось к Юлиану.
Смятый сапожок самокрутки передавался из рук в руки по кругу, и Кристина не была уверена, что внутри был обычный табак.
Кристина поморщилась и демонстративно разогнала дым перед лицом ладонью. В горле першило, и все время тянуло закашлять. На парней ее молчаливое, скрытое недовольство, впрочем, не особо подействовало – или история про то ли ховринских, то ли нижегородских психов слишком увлекла их фантазию.
– А дальше пропажи вроде бы прекратились.
– В каком это году было?
– Я тебе что, «Википедия»? – вяло огрызнулись в ответ.
– Зато теперь девушек опять ищут.
Сказано было как будто просто вслух, не для кого-то конкретного. Тем не менее в кухне стихли даже шорохи. Только музыка по-прежнему долбила из гостиной.
– Думаешь, дело в больничке? – В груди у Кристины что-то болезненно екнуло.
Сашка не ошибался, но факты бессовестно искажал: сообщения об исчезнувших девушках действительно мелькали на просторах «ВКонтакте», заплывая даже в некоторые студенческие беседы (одна из пропавших года три назад училась в их универе, и, говорят, каждый сентябрь ее фотография в тревожной поисковой рамке мелькала в студенческих новостях).
Но ничего, кроме условных границ «возраст 20–25 лет, нормальное телосложение, рост средний», их не объединяло: ни общие знакомые, ни место жительства, ни социальный статус, ни тем более какая-то заброшенная больница в глухомани на севере Москвы.