Екатерина Ландер – Теория газового света (страница 11)
Снова откуда-то повеяло морской солью и пропеченными солнцем выброшенными на берег кудрявыми водорослями. Снова повторил-пропел невидимый мелодичный голос:
Ветер стих. Голос надломился на миг, а потом вовсе замер, затерявшись между частыми зубьями домов, но отдаленное эхо еще играло уходящими словами: «За тобой… за тобой…»
Кристина ждала какой-то подсказки, намека, но таинственный голос улетел вместе с ветром уже слишком далеко, а она так и стояла под узким козырьком подъезда, и так же взволнованно ворковали сверху серые голуби, под ноги нанесло песка с соседней детской площадки. Не дождавшись ничего, она шагнула внутрь.
После яркой улицы тесный подъезд казался мрачным и темным. Резко пахло кошками, отсыревшими газетами и пережаренным луком. Из-за смутно проявляющихся на площадке дверей слышались чьи-то голоса, где-то громко бубнил телевизор, его звук перемежался с надсадными криками и шумом музыки на втором этаже.
По мере того как глаза постепенно привыкали к подъездному освещению, темнота начинала отступать. Она кристаллизовалась и оседала на кожу влажными холодными капельками. Поднимаясь по отполированным многими шагами ступенькам лестницы, Кристина чувствовала, как та следует за ней, точно стеснительный ребенок.
Эта темнота не была агрессивной, Кристина много раз сталкивалась с ней еще с детства, каждый раз под наигранно сердитый голос и всплески рук тети Тони: «Опять, паразиты, лампочку выкрутили!» А темнота радостно улыбалась из дальнего угла, за квадратной батареей, заваленной рекламными проспектами.
Знакомые обкатанные по краю ступеньки. Такая же знакомая обитая вишневым дерматином дверь с вертикальным рядком круглых заклепок в середине. Чуть криво висящий коробок с кнопкой – звонок.
Пальцы несмело потянулись к зелено-синей западающей клавише… и замерли там, не решаясь коснуться ее и услышать за тонкими перегородками стен знакомую мелодию, похожую на перекат тихих нот: «Та-та-та…»
«Зачем ты пошел за мной вчера?»
Она вздрогнула, интуитивно чувствуя слабую вибрацию воздуха за спиной.
– Кристина?
Удивленный голос эхом отскочил от двери, прокатившись по шумной лестнице, вздрогнул и просочился в соседние квартиры, туда, где кашляло, надрываясь, пенсионного возраста радио.
Кристина резко обернулась, а рука, все еще по инерции тянущаяся к звонку, уперлась Артему в грудь.
– Тема… – шепотом выдохнула Кристина, судорожно сжавшись под его вопросительным улыбающимся взглядом, еще не веря ни в его существование, ни в свое собственное. Кинулась к нему, обняв за плечи и уткнувшись носом в такую родную поношенную спортивную куртку, вдохнула его запах, чувствуя, что вот-вот расплачется от счастья у друга на плече.
– Я переживала, что с тобой что-то случилось! Что ты… – И почти испуганно, но с затаенной в глубине души трепетной надеждой произнесла: – Ты помнишь, что случилось той ночью?..
– Ага?.. – сдавленно то ли согласился, то ли переспросил он, все еще продолжая в неверующем изумлении таращиться куда-то в стену позади девушки, так и не решаясь обнять ее в ответ. – Кристин, отпусти меня, пожалуйста, ты мне ребра сломаешь…
Он вообще не изменился. Кристина поймала себя на этой мысли, хоть и звучала та по-дурацки: как можно измениться за день? Худой, долговязый, с растрепанными, вечно будто немного засаленными волосами.
На левой руке – плотная белая повязка.
– Прости, Тем, я… Я… Это вчера все?
Он снова кивнул, на этот раз молча и слегка озадаченно. Неловко потянулся почесать затылок, но передумал.
– Ободрался, когда упал. Забей. Почти ничего не помню про вчерашний вечер. Только то, что наши напились в хлам, стали рваться, типа мы сейчас сами поедем в Ховринку, кто не зассал, давайте с нами. Они че-то курили не то… Зря ты с ними на кухне торчала.
– То есть это я виновата, по-твоему?
– Я так не сказал.
– Ты сказал ровно это.
– Значит, я не хотел… Подожди. – Артем взлохматил волосы и нахмурился. – Виновата в чем? Что случилось?
Кристина помолчала, подумала, кусая губу.
– Странная история. Ребята болтали про ХЗБ, а потом я… В общем, не ночевала я дома, Артем. И вообще плохо помню, что вчера было. А ты?..
Она требовательно смотрела на него, и Артем сдался, выдал как на духу:
– Мы до утра просидели, часов до трех. Ты потом отказалась, чтобы я тебя проводил, сама домой ушла. А может, и не домой. Юлиан с компанией примерно в то же время свалили. Ты этого не помнишь?
– Я помню, что оказалась одна в заброшенной больнице! – Кристина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. – И что кто-то преследовал меня, а потом напал!
– Подожди… Тебе что-то сделали? Ударили? Попытались изнасиловать?..
– Я… Я не знаю… – Кристина вдруг разозлилась. – Ты слышишь меня вообще? Я просто оказалась на другом конце города фиг знает почему!
– Пойдешь в полицию? – уточнил Артем и, кажется, задумался, взвешивая в уме Кристинины аргументы насчет нападения против пьяной компании молодежи, где-то доставшей травку. Не принесло бы такое обращение за помощью еще больше неприятностей всем, включая саму Кристину.
– А что я им скажу? Здрасьте, мы с одногруппниками отметили конец года, помогите восстановить события пьянки?!
– Ну телефон-то у тебя украли… – неловко заметил Артем.
Кристина раздосадованно махнула рукой.
– Дело явно не в телефоне.
– Да, ерунду сказал. Прости, пожалуйста.
Его взгляд сделался сосредоточенно-твердым, приобретая непривычное выражение, но почти тут же вернулся к прежней рассеянности. Артему
Улыбка Артема сияла, несмотря на натянутый тон, так и говоря: «Вот ты здесь, пришла ко мне, хотя никогда бы не сделала подобного по своей инициативе прежде. Что-то заставило тебя прийти: беспокойство ли, чувство вины, но сейчас с тобой все нормально. И молчи. Будь здесь, со мной!»
– Ладно, – нехотя отозвалась Кристина, потупив взгляд. Волна радости, нахлынувшая на нее при встрече с Артемом, прошла, оставляя на своем месте лишь неумолимое желание поскорее укрыться от его внимания. – Теперь я в адеквате…
И продолжила про себя: «На самом деле нет. И ты даже не представляешь насколько».
В холодном воздухе подъезда густело напряжение, и Артем, дернув уголком губ в подобии улыбки, как всегда, первым попытался развеять его. И, как всегда, безуспешно.
– Ты это… прости меня, что… – Он искал нужное слово. Взгляд смущенно бродил из стороны в сторону, боясь задержаться на самой Кристине. – Недосмотрел.
– Ладно, я тогда пойду. Рада была увидеться, и… хорошо, что с тобой все хорошо. – Кристина попыталась выдавить хоть какую-то эмоцию в ответ, но получалось натянуто, и голос вновь срывался на деланое спокойствие, от которого становилось противно.
Только мысль, бившаяся в голове, была иной: нервной, пульсирующей. Отчаянной.
«Ты тоже, тоже ничего не знаешь. Ни-че-го».
От наплыва эмоций, от несоответствия состояния внутреннего с внешним, транслируемым напоказ, слегка подташнивало и кружилась голова.
– Кристин! – Настойчивый оклик нагнал ее уже несколькими ступенями ниже лестничной площадки, заставляя обернуться. Артем качнулся на пятках, наклоняясь в ее сторону. Улыбнулся задорно и открыто, отчего Кристине тоже захотелось улыбнуться в ответ. – Я хочу тебя проводить!
В салоне автомобиля было темно и по-особенному тихо. Умолкли и растворились в подступающем дожде знакомые уличные звуки, крики дворовой ребятни, отголоски оборвавшейся песни с недалекого бульвара.
Даже громкая молодая компания у соседнего подъезда незаметно исчезла, оставив его в беспросветном одиночестве. Много лет он не видел таких дворов: будто постепенно утопающих в небытии, засвеченных солнцем подобно выцветшим зернистым фотоснимкам. И вот, увидев их вновь, пожалел, что пошел на поводу у Кейл и согласился подвезти незнакомую дерзкую девчонку куда-то в жопу мира.
Тимофей чувствовал, что, как и год назад, тонет в холодной, обжигающей тревоге, а мысли и чувства расслаиваются, становясь безликими и мутными, и на их место приходит пустота. Давящий тяжелый вакуум. И кажется, мир съежился вокруг него, норовя в любой момент сжаться в несуществующую мизерную точку.
«Забавно, – подумал он, – еще остаются силы себя жалеть – столько-то времени и бессонных ночей спустя. Еще остались чувства. Какая-то вера. Надежда, может? Что хотя бы с этой разнузданной девчонкой не случится того, что стало с моей Алисой?..»
Тимофей вспомнил голосовое от Иринки, которое прилетело полтора часа назад:
«Я нашла место, откуда она сделала тот последний снимок семнадцатого июня. Это ХЗБ. Ну, заброшка в Ховрино. Считай, местная достопримечательность…»
Мимо прошел мужчина, наспех застегивая молнию на куртке. Ветер трепал ворот, пытаясь пробраться за пазуху, лохматил черные с проседью волосы, но его игра не забавляла прохожего.
Тимофей проводил его равнодушным взглядом и внезапно осознал, что вокруг действительно потемнело. В салоне, навсегда пропахшем мятой и лавандовыми духами Алисы, стало зябко, и он выключил кондиционер. Машинально потянувшись к торчащему в замке зажигания брелоку ключей, замер, потому что отворилась, выпуская кого-то на улицу, и вновь тяжело захлопнулась подъездная дверь.