Екатерина Ландер – Потусторонним вход воспрещён (страница 17)

Я деликатно промолчала, но Василий решил уточнить:

– Я проспорил другу, что на сеансе у мага спрошу, где и когда встречу свою судьбу. А он вызвался сам все организовать.

– И тебе ответили? – уточнила я.

– Я истратил свой вопрос на пропавших детей. Колдун… Если, конечно, это был он, сказал, что потери – естественный процесс, когда одно Время сменяет другое. Белиберда невнятная…

Я поежилась от нехорошего холода внутри живота.

– Откуда ему известно?

– Этого мне спросить не дали. – Василий демонстративно потер затылок. Даже невооруженным взглядом было видно, какая у него там шишка. – Скажи, ты слышала когда-нибудь о Хранителях?

– Нет. Мы всего неделю назад переехали, – отрезала я. И, чтобы хоть как-то унять тревогу, сменила тему с мистической на обыденную: – А где ты работаешь?

– Тут в кафешке недалеко. А вообще – в театре.

Ух ты! С Петрушкой я, кажется, угадала.

Василий махнул рукой, указывая на двухэтажное здание с часами и башенкой. Впрочем, уже знакомое по вчерашней доставке. Я узнала в Васе нерасторопного паренька на кассе, который долго собирал заказ, еще умудряясь болтать с девушкой в рыжей форме. Она оклеивала район ориентировками с детскими фотографиями.

Знай я тогда, что через несколько часов та же беда коснется и нашей семьи…

На стеклянной двери кафе тоже висела оранжевая листовка. Василий пропустил меня вперед, произнес негромко: «Я скоро», – и скрылся в глубине зала. Я заметила, как он направляется к серьезной деловой девушке в узкой юбке и строгой блузке, стоящей у входа с надписью «Служебное помещение».

Я заказала в терминале большой стакан кофе, забрала его и села за столик недалеко от окна. Над стаканом поднимался ароматный пар. Я грела в нем ладони. Так странно и непривычно брать еду для себя. Не упаковывать торопливо в курьерскую сумку, а сесть, как все, глядя на серый город в мелкой завесе грядущего дождя.

Над низким павильоном через дорогу горела синяя «М»-ка метрополитена. Люди появлялись и исчезали в распашных дверях. Напротив замерли чугунные кони, запряженные в синий вагончик, на котором желтели крупные буквы: «Авиа и ж/д кассы». Коней вел под уздцы вышедший из кабины вагоновожатый. Он тоже был частью памятника.[14]

Я достала из кармана телефон. На холоде тот успел наполовину разрядиться. Набрала маме.

– Алло!

– Вы где? – спросила я.

– Возвращаемся с папой домой. Смотрели камеры на подъезде и по району. – Голос в трубке звучал устало.

– Есть новости?

Мама помешкала.

– Нет, – бесцветно сказала она. – Я уже не знаю, что делать. Приедем, поговорим.

На заднем плане у них послышалась возня и автомобильные гудки – наверное, толкались в пробке на проспекте.

– Ладно, – шепотом сказала я и сбросила вызов.

«У меня тоже сегодня ничего не вышло, мамочка…»

Я машинально взглянула в окно. Кафе стояло на возвышении, отчего улица просматривалась далеко вперед. Ветер остервенело трепал деревья. По ним пробегали волны, то клоня ветви к земле, то вновь позволяя им распрямиться. Я пила кофе, глядя в усталом исступлении – треснут ли пополам, сломаются или нет?

Краем глаза я заметила фигуру, подходящую к столу, – Василий вернулся, закончив разговор по работе.

– Здесь всегда такие ветра? – спросила я из-за плеча и обернулась. Но Васи не было.

Куча народа столпилась на небольшом пятачке между терминалами для заказа и кассами. Мимо протиснулся мужчина:

– Я врач. Что случилось?

И хлынули звуки: возгласы, громкие шепотки, хлопки двери. Кто-то попросил у кассира воды. Другой уже звонил в скорую. Я заметила Василия и девушку, с которой он общался, поспешивших из глубины зала навстречу столпотворению.

За чужими спинами не получалось различить происходящего.

– Что такое? – воскликнула я.

– Человеку стало плохо, – добросердечно объяснили рядом. – Лицо перекосило. Как будто инсульт.

– Да не инсульт это! – встряла пожилая женщина по правую руку. – У него вся щека в какой-то темной треснувшей корке. Кожная болезнь. Не трогайте руками! – вскинулась она на кого-то в ближнем ряду. Толпа всколыхнулась, попятилась.

Снова оглушительно хлопнула дверь, отлетела наотмашь и, описав дугу, врезалась в стену. Стекло треснуло, покрылось мелким витиеватым узором, но удержалось в раме. Все вздрогнули. Я оглянулась. Холодный ветер полоснул по лицу, будто порывы его, не наигравшись с ветками на улице, пролезли сюда – качать и ломать людей, биться в тесном зале.

– Вызовите скорую! Кто-то звонил уже?

Я пощупала карман. Кофейный стакан остался забытым на столе. А вместе с ним и… телефон! Я попыталась протиснуться сквозь набежавший народ к своему месту, надеясь, что в суматохе старенький мобильник не привлек ненужного внимания.

– Пропустите, пожалуйста!

– Куда-то торопишься, девочка? – спросили сверху. На плечо опустилась рука. Я вскинула голову.

Передо мной стояли трое в одинаковых плащах – центральная фигура ниже своих товарищей, более тонкая, субтильная. Девушка. На глянцевой черной ткани сверкали крупные капли дождя.

«Какой дождь? Ведь на улице просто ветер!»

У девушки, преградившей мне дорогу, оказалось изящное лицо с россыпью ярких веснушек. Глаза с хищным разрезом чуть мерцали зеленоватым. Из-под капюшона вились длинные рыжие волосы.

– Потусторонняя? – спросила она, но, как оказалось, вовсе не меня.

– Пока не знаю, – ответил высокий смуглый брюнет справа.

Я дернулась, и рука девчонки крепче сжала плечо. Я оглянулась в поисках помощи, но никто в такой участливой толпе не поймал мой взгляд. Слишком увлеклись помощью другому человеку, или же сострадания их хватало лишь на одного.

Вспомнилось: если не можешь победить силой, действуй хитростью. Незнакомка ждала, когда я рвану в сторону, но она никак не ожидала, что я нырну вниз.

Красивые тонкие пальцы с острым маникюром схватили воздух. Но мне-то легче – я мелкая, а значит, более маневренная.

– Володя!

– Я разберусь.

За спиной послышался топот – парень бросился следом.

Ага, разберешься ты!

Я кинулась мимо столов ко второму выходу, забыв про стакан с кофе и даже телефон.

Правильно говорила мама: «Постарайся не потеряться». Я постараюсь, мамочка… А потом мы найдем Василиску, соберемся и уедем. Этот город полон психов!

Глава 6

Институт гипотетической истории

СПОСОБНОСТИ СЕНСОРОВ:

Резонаторы, вещуны/вештицы, предсказатели – предсказывать будущее и видеть прошлое. Время Города.

Медиумы, спириталиты – видеть застрявшие между мирами души и накидывать полог невидимости, развеивать искажения Перепутья. Дух Города.

Целители, знахари, мольфары – исцелять от болезней, сканировать тело на предмет повреждений. Тело Города.

Магниты, лозоходы – обнаруживать аномально заряженные земные породы, очищать геопатогенные зоны, стягивать разломы. Пространство Города.

Стиратели, телепаты, психокинеты – читать мысли, выборочно стирать воспоминания, воздействовать на предметы силой мысли, заставлять людей говорить правду. Память Города.

Хранители – Душа Города.

Выскочив из дверей, я стремглав кинулась к переходу. Счетчик на светофоре чеканил последние секунды – то, что надо! Перелетев через дорогу, я остановилась возле цветочной лавки и, тяжело дыша, обернулась.

Преследователя не было. Тротуар возле «зебры» пустовал, у входа в кафе сменялись посетители. Пожилой мужчина деловито разглядывал обложки журналов в бликующей витрине газетного киоска. Хлопали двери павильончика метро. Никого подозрительного.

– Растворился он, что ли? – пробормотала я.