Екатерина Кравцова – Стань моей тенью (страница 8)

Ее растерянность длилась ровно мгновение.

– Да. Но мы все равно сдвинулись с мертвой точки. И узнаем истину – рано или поздно.

– Скорее поздно, – чуть слышно фыркнула я.

Но она опять меня не услышала.

– Скоро Властитель будет здесь. Смотри, не зевай, Анна. Мы сумеем узнать многое, если не будем понапрасну щелкать клювом.

Можно было даже ничего не отвечать. События разворачивались без моего участия, и мне оставалось лишь аккуратно вписываться в повороты судьбы.

5. Душа, достойная костра

Я не рассчитывала попасть на это истинно мужское торжество. Кажется, женщинам и вовсе не было здесь места… но для нас с Марго сделали исключение. На маленькой галерее поверху главного зала нашлись две удобные скамьи, и мы умостились на одной из них, предупрежденные, будто дети на взрослом празднике, о необходимости соблюдать тишину.

Марго недовольно фырчала что-то о мужском шовинизме, внизу разгорался монотонный шум общей беседы, и я понемногу расслабилась.

Вместо того чтобы хорошенько разглядеть свиту Властителя и его самого, я внезапно для себя самой принялась пялиться по сторонам. До сих пор я не находила в парадном зале ничего примечательного, и не обращала на него особого внимания. Высокий сводчатый потолок, деревянные балки перекрытий, галереи, на одной из которых помещались мы с Марго… Все как в рыцарских романах, полный средневековый стандарт. Я бы и дальше принимала обстановку как должное, но именно сегодня обратила внимание, что зал живет своей жизнью. С самостоятельной жизнью предметов я сталкивалась не впервые: все они вполне могли обойтись без присутствия человека. Вещи не столько сопутствовали людям, сколько молчаливо терпели их рядом с собой.

Не выпей я разом полный кубок довольно крепкого вина, вряд ли различила бы что-нибудь за нестройным гулом большого застолья. Но я выпила, и – не прошло получаса – пришла в философское расположение духа. После чего не замечала уже ни взглядов Робби, как-то странно ощупывающих мое лицо, ни важных (конечно же, очень важных!) разговоров, что велись внизу за столом. Даже самая главная персона не привлекала больше моего внимания, так увлеклась я своими потайными наблюдениями. Властитель должен был пробыть в Скай-Холле, по крайней мере, неделю, и у меня оставалось еще время понаблюдать за ним. Что до вещей, то я впервые смогла расслышать их тихие голоса.

Темная кладка стен принялась неспешно повествовать мне о страстях, что бушевали внутри них вот уже несколько столетий кряду. Прикрыв глаза, я внимала рассказу…

Мне казалось, будто я внезапно обрела второе зрение, позволяющее видеть то, чего не замечал никто вокруг. Картины, встававшие перед этим особым зрением, сменялись так быстро, что я не успевала даже удивиться их изобилию, яркости, или тому, что я вообще могла их наблюдать.

Чьи-то тени в этих стенах: женщины, качающие колыбели… девушки с рукодельем …влюбленные парочки в темных коридорах… воины, поднимающие кубки за прошлые и грядущие победы… убийцы, сжимающие в руках оружие, чтобы сотворить свое злодеяние… Все они знали то, чего не знала об этой жизни я. И вряд ли могли поделиться своим знанием.

– Анна! Анна! Да ты спишь, как будто?.. Или грезишь наяву? – я с трудом очнулась и обнаружила, что Марго трясет меня за плечо, и выражение лица имеет крайне озабоченное.

– Что такое? – осведомилась я, стараясь побыстрее вернуться в реальность.

– И ты еще спрашиваешь! – возмутилась собеседница с громким фырканьем, – Сэр Роберт хотел представить тебя Властителю, звал спуститься, а ты только смотрела на всех нас пустыми глазами, тихонько напевала что-то, да покачивалась из стороны в сторону, словно баюкаешь дитя. Анна, с тобой все в порядке?

Я пожала плечами.

– В общем, да. Я просто задумалась. Ты никогда не пыталась представить…

Вот так всегда. Только меня потянуло на публичную философию, как передо мной возник не то, чтобы разгневанный, но изрядно недоумевающий Робби.

– Ты не слышала, как я звал тебя, госпожа? – полюбопытствовал он, – Тебя хочет видеть государь.

– Что, прямо сейчас? – я почему-то вдруг занервничала.

– Сейчас, – он уже готов был рассердиться, – И поторопись. Властитель не должен ждать ни минуты.

– Ладно, – согласилась я, – Проводи меня.

Марго смотрела мне вслед с восхищением. Еще бы, мне же удалось нацепить на лицо такую маску, будто я каждый день почем зря общаюсь с королями. Все свои тревоги я решила оставить при себе.

* * *

Честно говоря, я все-таки волновалась перед приватной встречей со столь великой личностью. Уж насколько там легенды соответствовали действительности, я не знала, но не бывает же дыма вовсе без огня! Однако первое впечатление едва меня не разочаровало. Навстречу моей скромной персоне с кресла тяжело приподнялась высокая худощавая фигура, неестественно прямая и от этого кажущаяся какой-то беззащитной.

«Прямо Андрей Боголюбский, привет из Владимиро-Суздальской Руси. Травма позвоночника, а для несведущих в медицине врагов – обостренная гордость и полное отсутствие вежества», – подумала я, автоматически отвешивая ему глубокий поклон.

Его лицо – случайно или намеренно – пряталось в полумраке. Я почему-то подумала, что он предоставляет каждому видеть его таким, каким тот желал. Воображение, а не зрение рисовало облик правителя – по-своему мудрый, но уж очень нестандартный ход.

– Мне сказали, что ты отличаешься от других женщин, чужестранка, – голос у него был под стать правителю, звучный и приятного низкого тембра, – Теперь я и сам вижу, что это так.

Мне захотелось срочно осмотреть платье и как можно скорее выяснить, чем это я отличаюсь от здешнего женского населения. Наблюдая за моими мучениями, правитель неожиданно рассмеялся, по-мальчишески и совершенно не торжественно.

– Не одеждой, конечно, – избавил он меня от страданий, – скорее выражением лица. Да и глазами… словом, теми приметами, что не может переменить одежда.

Внезапно его тон переменился и сделался властным и величественным: как и полагалось истинно крупной исторической фигуре.

– Какая дорога привела тебя в мое королевство? – судя по тону вопроса, отвечать следовало со всевозможной честностью.

– Длинная, государь, – честно ответила я.

Дело в том, что я заранее решила использовать безотказную отмазку, часто практикуемую героями старинных саг.

– Весть о твоих подвигах разнеслась по всему свету, – начала я издалека и на всякий случай с мелкой лести.

Властитель на это лишь кивнул, как бы подтверждая очевидное: скромность, видимо, не входила в число его личных комплексов. Оно и понятно – скромный государь недолго продержался бы у кормила власти. Тут уж либо одно, либо другое…

Я выждала с минуту, вежливо наклонив голову, и не дождавшись комментариев, вдохновенно продолжала:

– Кого не спроси в любой стороне мира, всякий наслышан о мудрости и мужестве Властителя Большой Северной Земли. До владений короля Наваррского тоже дошли слухи о тебе. И королева-мать поручила мне взглянуть на тебя своими глазами.

– У вас правят женщины? – заинтересованно перебил меня государь.

Вот она, средневековая доверчивость! Мир вокруг этих людей был еще столь расплывчат и столь велик, что всякий рассказ они приняли бы на веру. Если бы мне вздумалось заявить, что на моей родине люди ходят на голове, он и то бы не усомнился в правдивости моих слов. Ему даже не пришло в голову уточнить, откуда именно я прибыла. Все территории, что простирались за границами его империи, определялись для него понятием «далеко». А все, что находилось «далеко», могло быть каким угодно – вот и вся его нехитрая философия.

– И да и нет, – с некоторым опозданием ответила я на монарший вопрос, – Мать наследника имеет большую власть. Еще большую власть она приобретает, когда ее сын занимает престол предков. Всякий в стране должен с уважением относиться к ее воле.

– А почему она приказала именно тебе отправиться в путь? – это был очень подходящий вопрос.

Мне даже не пришлось сочинять – можно было изложить версию моей настоящей биографии.

– Мой муж погиб, Господь не благословил нас детьми, – коротко объяснила я, не отводя взгляда от его лица, – Меня ничто не держало в моей стране. И я поклялась доставить домой леди Ариану.

В его лице промелькнуло уважение к моей стойкости. Подумав немного, он даже решил высказать его вслух.

– Обычно женщинам несвойственно такое мужество. Ты ведешь себя по-мужски, чужестранка.

Странный комплимент, но это был именно комплимент, хотя что хорошего в мужеподобности женщины, понять я не могла.

Пока я прикидывала, как на него реагировать, мой собеседник откинулся на спинку кресла. Он смертельно устал от меня и моих попыток найти с ним общий язык. Верно, ему не нужен был ничей язык, и ничья лесть, и никакие аудиенции на высоком уровне…

– Простите меня, государь, – тихо сказала я прямо в его закрытые глаза, – Я должна уйти. Я давно должна была уйти.

От моей даже не пролетарской, а прямо-таки первобытной прямоты Властитель собрал последние силы и тут же потратил их все на удивление.

– Ты как будто жалеешь меня, женщина?

– Сочувствую, и берегу ваше здоровье, – перейдя на фамильярный тон, я уже не могла остановиться, – Вам пора отдохнуть от этой жизни, которая становится слишком назойливой, если не отодвигать ее на расстояние.