Екатерина Крапивенцева – Не сдохнут только одиночки (страница 3)

Проявив необыкновенную прыть, сосед смял в объятиях участкового, и тот даже всхлипнул от неожиданности. Сильные руки сдавили грудную клетку, и воздух шумно вырвался наружу, лишая Чумакова возможности вдохнуть.

Петренко бросился на выручку напарнику, но мужчина и не думал отпускать свою жертву. Несколько секунд возни, и тишину квартиры нарушил выстрел.

Чумаков, вывернувшись из лап сумасшедшего, поспешил в общий тамбур, попутно сгребая в охапку обескураженного сержанта. Суетливо захлопнув дверь злополучной квартиры, лейтенант, придерживая зачем-то лицо, побледнел на глазах и мешком осел на тумбочку. Я даже испугалась, что он завалится в обморок.

Но законник лишь громко и с чувством выругался, снова заставив вздрогнуть взбудораженную дракой соседку.

– Ну его, в задницу. Этот больной только что попытался меня укусить! – В подтверждение своих слов он указал на кровоподтёк в районе скулы. Краснота стремительно расползалась в стороны, очерчивая ссадину. – Кажется, не прокусил.

– Вы застрелили его? – Хрипло прошептала соседка.

– От неожиданности прожал спуск. – Покачал головой Чумаков, переворачивая фуражку козырьком назад. И, выудив из кармана отутюженный, белый платок, он приложил его к ранке, скалясь от боли. – Слава богу, никто не пострадал. Похоже, пуля попала в стену.

– Переведём дыхание, – кивнул сержант, прислушиваясь, к поскуливанию за дверью. – И ещё разок рискнём?

– Вяжем его вместе, на счёт три, и вызываем неотложку. – Обречённо вздохнул старлей. Длинные тонкие пальцы аккуратно сложили платок. – Чего тянуть?..

***

Попытка «номер два» по усмирению буйно помешанного, наконец, увенчалась успехом. И теперь он корчился у стены, всё так же безмолвно разглядывая свои худые щиколотки, обмотанные женскими колготами. Запястья соседа украшали блестящие, как самовар, наручники. Изо рта торчал цветастый кляп. Все в лучших традициях боевиков.

Пока мужчина извивался на полу, пытаясь порвать путы, старлей двинулся в ванную, дабы вызволить оттуда напуганную семью.

– Всё кончено, связали мы вашего «папку». Выходите и расскажите подробнее, что произошло?! Готовь бумаги, Петренко. Надо бы протокол составить… – Сочувственно взглянул он на бледного, трясущегося мелкой дрожью сержанта.

Пробравшись в квартиру, соседка по тамбуру с ужасом оглядела разрушенную прихожую. В нос тут же ударил тяжёлый запах одеколона – дорогой флакончик валялся на полу. Из трещины сочилась драгоценная жидкость.

– «Диор». Никогда не любила этот парфюм. Сосед в нём только что не купался… – Процедила дама, старательно огибая ароматную лужицу. – Пахнет «дустом» и прелыми яблоками, скажи?..

– Так, пора и честь знать. Пойду… – Промямлила я, ощущая волну дурноты. – Да, тяжёлый запах. И в квартире воздух какой-то спертый. Словно из мусорного ведра несёт…

– Нет уж, – развернулся к нам участковый, подавая руку заплаканной хозяйке. Та, словно не веря своей удаче, скрючилась на пушистом, банном коврике. За её спиной притаился мальчик, лет девяти. – Останьтесь ненадолго – побудете понятыми.

Глава 2: Первая волна

Составив протокол, бледный, вконец замученный лейтенант, попросил у хозяйки стакан воды:

– Вы у нас третья за утро с похожей проблемой, – простодушно пожаловался он, устраиваясь в глубоком ротанговом кресле.

Хозяйка, стараясь угодить своему "спасителю", потянулась к верхней полке за лучшим бокалом, отчего рукав ее пижамы сполз до локтя, оголяя хрупкое предплечье.

– У вас кровь на руке, – сморщилась соседка. – Надо бы обработать. Вдруг у вашего "папки" бешенство?

– Вы опять за своё? Чего пугаете человека? – Насупился сержант. – Сейчас приедут медики. Я "Скорую" вызвал и "Дурку" заодно. Вот прибудут, и найдём – кого, куда пристроить!..

– Это вы так прозрачно намекаете, что я – невменяемая? – Взвизгнула соседка, всегда готовая ринуться в бой.

– Это я намекаю, что мы и без Вас прекрасно разберёмся, – побагровел лопоухий сержант. Но тут же прикусил язык, поймав недовольный взгляд Чумакова.

– Да я уже обработалась, пока мы в ванной сидели, – прошелестела потерпевшая и, устало улыбнувшись, протянула лейтенанту стакан воды. – Кто-нибудь еще желает минералки или чая-кофе? – Приветливо спросила она.

Сержант воодушевлённо закивал, соседка брезгливо поджала губы. А я просто вежливо отказалась, некстати вспомнив утренние заметки в сети, отчего неприятный ком подкатил сейчас к горлу. Что-то странное творится в городе, нехорошее…

"Надо бы до магазина добраться, обновить запасы. Или доставку заказать? – Подумала я. – В доме – шаром покати, а время намечается неспокойное. Нужно изловчиться и натаскать побольше "ништяков" в норку, пока не начались беспорядки и перебои с продовольствием".

Не дождавшись приезда "Скорой", я отпросилась домой, оставив свой номер для экстренной связи.

– Придется еще разок-другой заглянуть в отделение, – предупредил меня Сержант, шумно отхлёбывая душистый чай из кружки. – Так, рядовая процедура дачи показаний.

По инерции кивнув, я попрощалась и совсем уж было собралась сбежать. Но абсолютно неожиданно меня сгребла в объятия пострадавшая.

– Спасибо Вам! – С чувством сжала она мою руку своей холодной ладошкой. – Если бы не Вы, один Бог знает, как все могло бы закончиться!..

– Да бросьте… – Пролепетала я, пытаясь отстраниться от непрошенных нежностей. – Каждый бы на моём месте, как говорится…

– Не каждый, – осекла меня хозяйка квартиры, переводя украдкой обиженный взгляд на соседку. – Не каждый. Если что, знайте: я всегда Вам помогу. Вот мой номер. – И она протянула мне лаконичную, дорогую визитку. – Я – юрист, хороший, по уголовным делам.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – усмехнулась я. – Но вообще, спасибо.

И попрощавшись со всеми еще раз, я поспешила ускользнуть в коридор:

– Провожать не надо!

Выйдя в прихожую, я с облегчением выдохнула. Не люблю все эти объятия, благодарности и каждый раз ощущаю себя максимально неловко. Как говорится, либо у нас отношения, либо вы – кот; в противном случае – сделайте шаг назад, пожалуйста. Большое спасибо.

Валяющийся на ковре в гостиной дебошир метнул на меня злобный взгляд и засучил ногами, нетерпеливо скуля. Не сумев справиться с любопытством, я приблизилась к нему и тут же в ужасе отшатнулась. Бледная до синевы кожа в сетке сосудов, глаза запали. Рот с черной каймой губ растянут кляпом. На кисти правой руки намотан пропитанный кровью бинт.

Даже будучи связанным, мужчина не оставил попыток кинуться на человека. И проявил крайнюю степень возбуждения, как только я появилась в зоне его видимости. Неуклюже перекатываясь со спины на бок, он сполз с ковра на плитку и снова зыркнул на меня.

Боже правый… его глаза… Этот взгляд, пожалуй, я запомню надолго.

Мутный, полный злобы. Даже не так. Жажды. Настоящей, звериной жажды плоти, будто мысленно он давно уже убил меня и глодает. Возможно, фантазия разыгралась… Но даже стоя почти в метре от него, я ощущала, как он буквально расчленяет меня по кусочку и жрёт. "Удовольствие" то еще, скажу я вам.

Содрогнувшись внутренне, я вернулась на кухню, к честной кампании:

– У вас там задержанный пытается уползти, – нервно засмеялась я. – Надо бы дверку прикрыть. А то ударится лбом при попытке удрать по лестнице.

Выйдя в коридор, стражи закона сгребли мужика в охапку и уложили на диван, предусмотрительно развернув лицом к стене. Тот недовольно закряхтел, пытаясь между делом расцарапать руку сержанта своим грязным, обломанным ногтем.

– А ну-ка, цыц! – Прикрикнул Петренко на задержанного и проверил его наручники. – Царапается он. Лежи и не рыпайся.

Уже спускаясь домой, я невольно вздрогнула, снова припомнив глаза соседа. Так хищник наблюдает за добычей во время охоты. Неотрывно, не моргая. Считывая каждое ее движение. Течение крови в венах, биение сердца в такт пульсации сонной артерии – ничто не укроется от его цепкого взора.

Поковырявшись ключом в замочной скважине, я, с трудом уняв дрожь, вошла в квартиру и с облегчением захлопнула за собой тяжелую дверь. Мой дом – моя крепость.

Кот весело метнулся мне под ноги, всеми силами изображая приветливость. И, помыв руки, я первым делом поплелась на кухню – кормить его прожорливое "шерстяное величество".

Сварив себе крепкого кофе, я устроилась с ноутбуком за столом и вновь погрузилась в чтение новостей.

И хоть сроки горели, за работу я так и не взялась. Да и заказчик вел себя на удивление миролюбиво. Не названивал яростно с утра пораньше, не забрасывал сообщениями с правками в мессенджерах.

Нетипичность происходящего вокруг рождала во мне стойкое ощущение беспокойства. Эдакое затишье перед грозой. Великий штиль, заканчивающийся, как правило, "бурей столетия".

"Если вам кажется, что торнадо не движется, – гласит знаменитая американская брошюра по выживанию, – значит оно идет прямо на вас".

Аллегория, с лихвой применимая в моей повседневной жизни, скажу я вам без доли лукавства.

Поэтому, поперхнувшись обжигающим кофе, я полностью погрузилась в чтение, забив на уколы не к месту разбушевавшейся совести. В конце-концов, у меня моральная травма и я нуждаюсь в небольшой реабилитации.

– Последние новости, – вслух прочла я, по инерции поглаживая взгромоздившегося на коленках кота. – ЧП города Королёв… Тааак, это уже интереснее. "Вспышка атипичного бешенства". "Пожилой алкоголик хладнокровно расправился с соседями". "Карантин в психоневрологическом диспансере подмосковного Королева". Ага, "бинго". Почитаем. "Стационар на улице Богомолова срочно реорганизуют под нужды инфекционной больницы из-за вспышки неизвестного ранее науке вируса бешенства"… Ну и дела. – По спине моей поползли неприятные мурашки. – Не хватало еще подцепить бешенство от соседей… Вот за это я и не жалую социум. От него одни проблемы. – Кот понимающе заглянул мне в глаза и подставил упитанный бок под руку.