Екатерина Кожина – Питомник аномальных животных (страница 3)

— А теперь, — девушка решительно хлопнула ладонями по коленям и поднялась, — краткий вводный инструктаж по технике безопасности в условиях локального апокалипсиса. Слушайте внимательно, повторять не буду, а плакатов с инструкциями у нас нет — их в прошлый четверг сжевал левитирующий козел.

Она загнула один палец на руке:

— Правило первое. Если в процессе обхода вольеров вы видите то, чего с точки зрения классической биологии, здравого смысла и законов термодинамики существовать не может — не паникуйте. Просто запишите точное время аномалии, ее цвет, интенсивность свечения и дозировку успокоительного, которую вы в этот момент вкололи животному. Или себе. По ситуации.

Денис застучал стилусом по экрану, фиксируя каждое слово начальницы с усердием первокурсника перед расстрельным экзаменом.

— Правило второе, — Алена сощурилась и посмотрела на парней поверх съехавших очков. — Никогда, слышите меня? Никогда и ни при каких обстоятельствах не верьте еноту Гоше. Даже если этот пушистый манипулятор будет со слезами на глазах доказывать вам, что я забыла его покормить, или что у него отобрали любимую пуговицу. Помните: Гоша — криминальный гений, запертый в теле шестилапого вора, и его главная цель в жизни — погрузить этот приют в пучину анархии ради обладания блестящими предметами.

Макс понимающе хмыкнул, а Бублик на его руках согласно икнул.

— Ну и правило третье, финальное, — Алена обвела парней строгим взглядом дипломированного хирурга. — Забудьте все, чему вас учили на лекциях по гендерной социологии нашего благословенного государства. В стенах питомника «Вторая жизнь» не существует разделения на мужскую и женскую работу. У нас здесь нет «прекрасного пола», «сильного плеча» и прочей чепухи. У нас у всех одна-единственная общая работа — выжить самим и, по возможности, вылечить тех, кто от нас зависит. Вопросы есть?

Интерны молчали, переваривая информацию. Макс выглядел так, будто мысленно прикидывал, выдержит ли его спортивная страховка укус шестилапого енота, а Денис все еще с любопытством оглядывал полупустую прихожую, в которой из мебели были только покосившийся шкаф да вешалка. Наконец, младший ассистент решился озвучить вопрос, который явно не давал ему покоя с самого момента их назначения.

— Простите, Алена Игоревна… А где ваши… ну, мужья? Нам инспектор Громов, конечно, намекнул, что вы руководите питомником в одиночку, но мы думали, что это временные юридические тонкости. Ну, или что ваша «тройка» просто помогает вам здесь на полставки, занимается снабжением или охраной вольеров… Одной ведь держать такое хозяйство немыслимо.

Девушка на секунду замерла, подбирая с пола свой потрепанный блокнот, из которого веером торчали разноцветные стикеры с графиками дезинфекции. На ее лице промелькнула тень грустной усмешки.

— Семья, Денис, объявила меня позором рода в тот самый день, когда мне стукнуло двадцать, — спокойно, без капли жалости к себе ответила она. — В нашем чудесном, перекошенном мире ведь как принято? Женщина — это редкое, хрупкое сокровище. Ее нужно холить, лелеять, сажать в красивую гостиную и раз в неделю хвастаться ею перед завистливыми соседями. Моя бывшая «тройка» женихов была из приличных семей. И они поставили мне ультиматум: либо я становлюсь примерной женой и выбираю шторы для особняка, либо продолжаю писать свою дипломную работу по экстренной хирургии трехглазых воронов-мутантов.

Алена развела руками, демонстрируя свой халат в пятнах зеленки:

— Как видите, вороны победили с разгромным счетом. Родители до сих пор считают меня умалишенной старой девой, которая добровольно променяла семейное счастье и безбедную жизнь на чистку навоза. Они уверены, что это у меня временный гормональный сбой, который пройдет, как только меня укусит кто-нибудь ядовитый.

Парни притихли. В обществе, где из-за жесткого демографического кризиса за благосклонный взгляд одной женщины боролись по три-четыре высококлассных специалиста, осознанное одиночество казалось чем-то граничащим с безумием. Оставить уют, статус и обожание трех мужей ради того, чтобы ловить шваброй левитирующих щенков под потолком? Это не укладывалось ни в одну инструкцию.

Макс посмотрел на девушку с уважением, а Денис поправил очки, чувствуя, что его представления о мире только что дали трещину шириной с Большой Каньон.

— Ладно, лирическую паузу окончили, — Алена резко сменила тон на деловой и хлопнула блокнотом по ладони. — Макс, берите ноутбук и идите в левое крыло — там в террариуме сидит наш депрессивный двухголовый питон Толик. Правая голова сейчас должна спать, а левой нужно измерить температуру хвоста. Если она начнет шипеть и жаловаться на жизнь — не слушайте, это у нее манипулятивное.

— Питон? С депрессией? — Макс недоверчиво выгнул бровь, словно прикидывая, не разыгрывает ли его новое начальство. — Ему что, грустно от самого факта, что у него нет ног и приходится ползать?

— Бери хуже, — мрачно хмыкнула Алена. — У него две головы, и они обладают противоположными кинематографическими вкусами. Вчера эти интеллектуалы так и не смогли договориться, на какой серии «Санта-Барбары» они остановились. Левая с пеной у рта утверждает, что Круз наконец-то пригласил Иден на свидание, а правая свято уверена, что в этот момент на экране блистал Сиси Кэпвелл. Дело кончилось мордобоем: они искусали друг друга до крови. Я их зашила, но теперь этой чешуйчатой коммуналке нужен жесткий ментор и третейский судья. Инструкция следующая: идешь туда, открываешь ноутбук, включаешь строго сто сорок вторую серию и следишь, чтобы обе физиономии синхронно смотрели в экран. Если начнут шипеть и качать права — открывай и читай им вслух Уголовный кодекс. От этой литературы у нас засыпают даже самые буйные мутанты.

Макс ошалело посмотрел на Дениса, беззвучно взывая к солидарности, но делать было нечего — он послушно взял со стола старенький ноутбук.

— Денис, а мы с тобой отправляемся в сектор к хамелеонам, — Алена повернулась к младшему ассистенту. — У них по плану общая вакцинация от рептильного гриппа.

— Но… Алена Игоревна, — Денис судорожно поправил очки. — Чисто теоретически… Как мне колоть то, чего я физически не вижу?

— Исключительно на ощупь, Ден. Наощупь, по приборам и с огромной любовью к дикой природе.

Спустя три часа питомник «Вторая жизнь» со стороны напоминал филиал сумасшедшего дома, который под чутким руководством главврача медленно, но уверенно шел на поправку.

Из открытого окна тридцатого вольера на весь двор разносился сочный, басистый и на удивление увлеченный голос Макса:

— …и вот тут Мейсон, понимаешь, заявляет Джулии, что он ее вообще никогда не любил! Слышишь, правая голова, я кому сказал не шипеть? Мейсон этот ваш вообще редкостный подлец, я сам его с третьей серии ненавижу. Ешь крысу, кому говорю, а то пропустишь, кто поджег виллу Кэпвеллов!

Самое поразительное, что обе головы Толика, завороженные — то ли лихими поворотами мыльного сюжета, то ли разворотом плеч своего нового воспитателя — синхронно жевали положенный обед, не отрывая преданных взглядов от светящегося монитора.

Алена и Денис сидели на корточках посреди изолятора для хамелеонов-невидимок, напоминая двух стратегов после затяжной, но в целом успешной партизанской войны. Денис был слегка покусан, поцарапан, а на лбу самой Алены красовался фиолетовый след — один из шустрых пациентов использовал ее голову в качестве трамплина для отступления на верхнюю полку.

— Алена Игоревна, — Денис с осторожностью, словно это была готовая взорваться бомба, держал в руках пустой шприц. — Я все понимаю… Но почему вы не запросите у Департамента автоматические силовые фиксаторы? Это облегчило бы нам жизнь, да и травматизм среди персонала упал бы.

— Потому что фиксаторы пугают зверей до икоты, Ден, — девушка ласково гладила пустое, на первый взгляд, место на лабораторном столе.

Под ее пальцами воздух послушно заколебался, и на свет постепенно проявился нежно-зеленый, пупырчатый бочок маленького испуганного ящера.

— Понимаешь, они и так всю жизнь провели в страхе. Наше доблестное человечество вывело этот подвид хамелеонов, способных маскироваться даже под текстуру бетона, для нужд военной разведки. А этот бедолага плевать хотел на шпионаж — он хочет сидеть на ветке и жевать мух. Зачем его еще и в тиски зажимать? Настоящая сила ветеринара, Ден, кроется не в продвинутых фиксаторах, а в адском терпении.

В этот момент во двор питомника с солидным шуршанием гравия въехал знакомый черный внедорожник Департамента аномальной фауны.

— О, проверка нагрянула, — вздохнула Алена, выглядывая в окно. — Ну надо же, целая неделя прошла! Прикатили смотреть, на какие-нибудь непотребства мы спустили их государственные деньги.

Из машины один за другим чинно вышли Громов, Илья и Олег. На этот раз они оставили свои чопорные костюмы в шкафу. Троица была экипирована в практичные штормовки и армейские ботинки, а в руках они перли тяжеленные пластиковые ящики, доверху набитые кальциевыми добавками высшей категории.

— День добрый, доктор, — Громов с ходу, чисто по привычке включил режим грозного начальника, хотя его суровый взгляд тут же зацепился за дрейфующего под навесом Бублика.

Щенок волкодава теперь щеголял в новеньком утяжеленном жилетике с свинцовыми кармашками, благодаря которым он не взлетал выше уровня человеческой груди, а лишь мирно парил над землей, как пушистый мини-дирижабль.