Екатерина Коути – Стены из Хрусталя (страница 56)
— И ты каааак выскочишь!
— Нет. Я буду сидеть под столом и думать злые мысли. Я вообще-то добрая фея, но сегодня стала совсем жестокой и злой. Поэтому кто-то должен умереть.
— Кто? — выдохнули мальчишки.
— Врипутация, — мрачно отчеканила Харриэт.
Длинный и узкий, стол был застелен свежей скатертью. На углу, со стороны входа, высилась пузатая кастрюля, над которой клубился дымок, словно облака над горой Килиманджаро. Пахло наваристым бульоном. Так вкусно пахло, что запах можно было есть ноздрями. Выстроенные в шеренги по обе стороны стола, воспитанники вытягивали шеи и любовались кастрюлей, стараясь не ронять слюну на скатерть. Самые отважные ковыряли куски хлеба на тарелках и украдкой совали крошки за щеку. Попросить не то что добавку, но даже основную порцию никто не отваживался. Миссис Таммикин, с половником наперевес, выражала готовность лишить такого наглеца всех молочных зубов одновременно. Переминаясь с ноги на ногу, дети ждали высокую гостью.
По столь торжественному случаю, столовая был ярко освещена. В углу сгорбилась елка и нарочно втянула иголки, чтобы лишний раз не привлекать внимание администрации. Праздник приволокли сюда волоком, прибили к стене вместе с венком, канителью примотали к елке, опустили шторы, отрезав путь к отступлению, но он ни в какую не соглашался сотрудничать. Мира тут не было и в помине, да и благоволения в человецех тоже как-то не наблюдалось. Рождественская атмосфера витала исключительно над кастрюлей, проявляясь в ароматах похлебки, так что дети, оказавшиеся за дальним концом стола, смело могли назвать себя обделенными. А когда вошла благотворительница в сопровождении мистера Барка и своей чернофрачной свиты, праздничное настроение окончательно улетучилось вместе с мясным запахом, который выветрился через открытую дверь.
На даме было платье из черного крепа, черные же перчатки, а белый чепец с треугольным «вдовьим пиком» открывал гладко зачесанные седые волосы. Крючковатый нос и полные, обвисшие щеки придавали ее лицу выражение усталого равнодушия. Праздники ее тяготили. Заметно было, что меньше всего ей хочется инспектировать богоугодные заведения и вообще непонятно, зачем ее оторвали от уютного камина и привезли сюда. Но долг есть долг.
— Здравствуйте, дети, — поздоровалась она, и воспитанники грянули:
— Здравствуйте, мэм!
— Хорошо ли с вами обращаются, дети? Довольны ли вы питанием?
— Не угодно ли отведать? — спросил мистер Барк, подсовывая ей половник.
Дама едва заметно сдвинула брови, но в общем и целом угощение казалось аппетитным. Как на говядину, так и на вареные овощи на кухне не поскупились. Очень радостно, что новое поколение англичан взращивается на добротной, насыщенной жирами пище.
Именно это и собиралась произнести дама.
Другое дело, что за секунды, отделявшие тот момент, когда она бросила последний взгляд в половник, и тот, когда его содержимое очутилось у нее во рту, что-то успело произойти.
Слова застряли в горле. Вместе с едой.
Инстинкт, заставляющий организм отторгать несъедобное, намертво сцепился с хорошими манерами, утверждающими, что настоящая леди не может плюнуть на скатерть. Более того, она вообще не знает глагол «плевать.» Воспитание побороло природу. Дама резко сглотнула. Потом вылила варево из половника, наблюдая, как склизкие ошметки мяса плюхаются в бурую жижу и, потревоженный ими, из недр кастрюли всплывает клок черных волос…
А на скатерть между тем упала первая капля.
Кап.
Неспешно подняв очи, дама с интересом обозрела потолок. Джентльмены из ее свиты тоже позадирали головы, резко, словно их дернули за волосы.
Сначала на потолке появилось одно-единственное серое пятно размером с блюдце. Новая обстановка пятну понравилась. Оно запузырилось и начало деятельно исследовать окружающую среду, лакомясь все новыми и новыми слоями штукатурки.
Кап. Кап.
По мере того, как края пятна зеленели, обрастая пушистыми гифами плесени, его сердцевина наливалась чернотой, и оттуда потекла грязная водица, сначала по каплям, затем хлынула тонкими ручейками. Задела скатерть — и ткань пожелтела и расползлась на волокна. Заструилась по стенам — и смыла краску, обнажив неровную кирпичную кладку. А когда пятно завоевало уже всю поверхность потолка, превратившись из досадного недоразумения в элемент декора, на пол обрушился мутный каскад.
КапкапкапкапКАП!
Дети прикрыли головы руками, но уже в следующий момент заметили, что вода, без остановки стекавшая с остатков потолка, не обжигала им кожу, хотя парадные костюмчики и вылиняли до белесо-голубого цвета, а кое-где даже появились заплаты. Послышался неуверенный смех. Он становился все громче, и вот две девочки, схватившись за руки, закружились на месте, а вокруг них уже скакали другие. Мальчишки прыгнули в большую лужу, стараясь поднять как можно больше брызг. Кто-то подхватил комок водорослей, которыми был облеплен стол, и швырнул в кого-то еще. Завязалась кутерьма.
Директор Барк только и мог, что открывать и закрывать рот, словно щелкунчик на холостом ходу. Зато его коллега бросилась к выходу, где и столкнулась со спутниками благородной дамы. Те тоже стремились поскорее выбраться из нехорошей столовой. Черт с ними, с порыжевшими фраками, но что если странная водичка вступит в реакцию с макассаровым маслом? Не облысеть бы таким манером. Но как бы ни рвались они в дверь, выбраться все не получалось, словно на пути у них встала невидимая преграда.
Только на знатную даму не попало ни капли. Это и объясняло невозмутимый вид, с которым она наблюдала за постепенным разрушением столовой. Но рано или поздно она должна был откомментировать происходящее.
Все еще держа половник в руке, он повернулась к мистеру Барку, медленно, как линкор, огибающий айсберг.
Смерила директора задумчивым и как будто оценивающим, но по-прежнему бесстрастным взглядом.
Плавно повела правой рукой.
И что было сил приложила его половником по лбу.
В одночасье стихла возня. Вода тоже перестала капать, собравшись на потолке в хрупкие черные сосульки.
Пока ошарашенный директор потирал лоб, надеясь остановить стремительный рост шишки, дама достала носовой платок, вытерла половник, потому что вещи нужно держать в опрятности, и положила инвентарь на краешек стола. Снова обернулась, на этот раз к своим спутникам, в разных позах застывшим у дверей, как труппа перепуганных мимов.
— В данном помещении нездоровый климат, — констатировала леди.
Потолочная балка треснула, и дама кивнула, указав на нее в подтверждение своих слов.
— Дети в таких условиях расти не должны. Посему приказываю тотчас же изъять всех воспитанников и отвезти их ко мне во дворец, где они и будут пребывать на протяжении рождественских каникул, по прошествии коего времени им будут подысканы новые семьи.
Тень раздумий легла на ее чело.
— Мистер Бакстон, где в это время суток можно купить сахарную мышь? — обратилась она к усатому мужчине в круглых очках.
— Что, мэм? — оторопел тот.
— Леденец, — терпеливо пояснила дама, — изготовленный из сахара с примесью пищевых красителей. В форме мыши.
— Н-не… не знаю!
— Советую вам озаботиться этим насущным вопросом. Пойдемте, дети.
…Покачиваясь на воротах, Харриэт наблюдала, как гости вместе с сиротами покинули здание, которое очень уместно обрушилось у них на спиной. Никто даже не подпрыгнул от испуга. Рассудили, что туда ему и дорога. Детей посадили в кареты, укутав теплыми пледами. Директора с экономкой тоже предложили подвезти к их будущему месту проживания. Правда, вместо кареты им достался фургон с решетками на окнах, прозванный в народе «черной Марией.»
— Бууу!
От неожиданности она подпрыгнула. За спиной у нее стоял Томми и улыбался от уха до уха.
— Разве можно пугать приз… фей! — укорила его девочка.
— Я хотел сказать спасибо! А Гарри просил передать, что все зубы себе повыдергивает, лишь бы еще раз тебя увидеть.
— Так я же не зубная, — застенчиво улыбнулась Харриэт.
Томми наклонился к ней поближе:
— Ты знаешь, кто эта леди?
— Догадываюсь.
— И ты в нее вселилась, да? Ведь это ты ему врезала?
— Нет, она сама. Я просто помогла ей почувствовать… ну… всякие чувства, — и девочка развела руками, потому что не знала, как еще объяснить.
А та, о ком они говорили, вышла из кареты, чтобы еще раз оглядеть груду кирпичей, оставшуюся от приюта. Заметив детей, дама поманила их к себе. Мальчик побежал, а девчонка и не думала двигаться с места. Дама снова помахала рукой, уже настойчивее. Особенно ее беспокоило, что ребенок стоит босыми ногами на мерзлой земле, так и заболеть недолго. Но девочка широко улыбнулась и послала ей воздушный поцелуй, а затем начала медленно растворяться в воздухе. Мгновение — и она исчезла. Только гирлянда из красных водорослей осталась висеть на поскрипывающих воротах.
И тогда дама тоже улыбнулась.
И поняла, что Рождество в этом году все таки наступило.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Доброе имя
Оставьте его… ибо он несчастен.
Глава 21
Во всем его прадед был прав, только в одном ошибался, думал Генри Томпсон. Надо было напасть на тварей первым. Выжечь их гнездо, а пепел развеять над Темзой. Точнее, перетаскать его туда в тележках и ухнуть в воду, потому что пепла останется много.
Ему даже стало обидно. Столько лет он готовился, изучал не только химию, но и алхимию, не только психологию, но и заклинания, объездил все северное полушарие, научился стрелять и даже фехтовать на всякий случай — столько усилий ради одной-единственной ночи. Сегодняшней.