Екатерина Коути – Стены из Хрусталя (страница 55)

— Не галдите так, ведь и правда услышат, — разозлилась Харриэт. — Все вам наколдую, но попозже. Сначала мне надо увидеться с Томми. Где он сейчас?

Узнав, что в настоящее время Томми обретается в спальне, Харриэт не стала возиться со входной дверью, просто отыскала нужное окно и влетела в него, оставив грязные разводы на стекле. Как и на девочках, на мальчишках были чистенькие костюмы — штанишки до колен и серые курточки с блестящими медными пуговицами. Чтобы не измять все это великолепие, дети бродили по спальне, не смея присесть.

При виде незнакомой девчонки они пооткрывали рты, но Томми уже мчался к ней, перепрыгивая через койки.

— Харриэт! — радостно завопил он и тут же козырнул перед остолбеневшими друзьями. — Я чё говорил, а? А? Чё все заткнулись? Третий день настал, и она за мной явилась! Все как в сказке. Мне так ма объяснила.

Тут удивилось уже привидение.

— Твоя ма так сказала? А еще что-нибудь она говорила?

— Что когда она уйдет, за мной явятся феи и отведут меня в хорошее место. Но не сразу. Сначала мне нужно будет претерпеть испытания. Зато на третий день фея снова придет и заберет меня во дворец.

— Во дворе-ец? — протянула Харриэт. — А твоя ма того, не уточняла, как именно я тебя туда приведу?

Томми нахмурился, задумчиво ковыряя болячку на губе.

— Нет, больше ничё не говорила. Но знаешь, Харриэт, мне тот дворец не больно-то и нужен. Просто забери меня отсюда, ладно? — зашептал он, срываясь на всхлипы. — Даже на улице было лучше. Вчера в полночь они разбудили нас и заставили маршировать по спальне. Целый час. Босиком. Сказали, будто это ди-вцеп-лина.

— Да, если директор дивцепляется, он не скоро отпустит! — вразнобой подтвердили остальные.

Один из них, тощий мальчишка с копной рыжих волос, напоминавший зажженную спичку, пододвинулся к Харриэт.

— А ты только к Томми пришла..? — издалека начал он.

— Нет, я пришла ко всем.

Остальные мальчишки тут же подбежали к ней и начали трясти ее за руки или хлопать по плечам, чтобы окончательно убедиться в ее материальности.

— А меня Роджер зовут, — представился рыжий.

— А я Александр, но для тебя просто Алекс.

— Я Гарри, и ты должна мне шестипенсовик, — прогнусавил чернявый коротышка. — У меня столько зубов уже повыпадало, а ты все никак не появлялась.

— Так ты нас всех заберешь?

— Конечно, заберу, — с запинкой ответила Харриэт.

— Но директор Барк не позволит, — засомневался рассудительный Роджер. — Он собирает на нас деньги по подписке. Люди платят за наше содержание, а если нас не будет, то плакали его денежки. И миссис Таммикин тоже не позволит, они заодно.

— Так плевое дело! — зафорсил Томми. — Харриэт его в два счета в жабу превратит. Правда же, Харриэт?

— Превратить не превращу, зато я могу так его напугать, что добавки не попросит.

— Точно! Пусть он окочурится со страху, тогда мы отсюда уйдем, — решили воспитанники. — И девчонок захватим.

— А как ты его напугаешь?

— А вот так.

Проворно, как ящерка, девочка вскарабкалась по стене. Добравшись до потолка, она повернула голову на ставшей подвижной шее и хрипло зарычала, показав черные зубы. Волосы, которые все удлинялись, покуда не легли на пол, взвились в воздух и зашевелились, нащупывая добычу…

— Годится? — спросила Харриэт, приземляясь.

— Первый сорт! — одобрили мальчишки.

Но некоторое все таки отбежали в сторонку, чтобы отжать панталоны.

— Ты его до трясучки напугаешь! — ликовал Томми.

— Давай, Харриэт! Покажи ему!

Как поклонники, увидевшие, что на ринг взошел их любимый борец, они продолжали скандировать, пока не остановились у двери директорского кабинета. Тут возгласы поутихли.

На всякий случай Харриэт заглянула в замочную скважину. За огромным столом, место которому было скорее в мясницкой лавке, чем в конторе, восседал тучный мужчина с блестящей, как будто навощенной лысиной. Когда он опускал голову, покатый лоб пускал блики по обитым дубовыми панелями стенам. Время от времени мясистые губы растягивались в улыбке, и он начинал бойчее водить пером, по-видимому, добавляя новые строки к душещипательной статье о судьбе сирот.

К его неудовольствию, газовый рожок на стене замигал, словно притаившееся там пламя готовилось отойти ко сну.

— Ведь третьего дня вызывали агента из газовой компании, — пробурчал мистер Барк. — Миссис Таммикин! Что творится со светом?

Затарахтела дверная ручка, и дверь начала беззвучно отворяться. Что-то черное скользнуло по ковру и, извиваясь, поползло к его столу.

— Миссис Таммикин! — директор рассердился уже не на шутку. — Я ведь просил вас потравить крыс!

Но то был не крысиный хвостик, а спутанная прядь волос. Остальные волосы, вместе с их владелицей, немедленно проследовали в комнату. Харриэт опустила голову, собираясь очень эффектно ее вскинуть в последний момент. То есть, подбросить. До потолка.

Директор заморгал, и каждый раз, как он закрывал и открывал глаза, девочка стояла все ближе. Для перемещения в пространстве ей не требовалось шевелить ногами. Как все призраки, она умела неотвратимо надвигаться.

Далее произошло неожиданное. С изяществом гиппопотама, директор отпрыгнул к стене и закричал, но не от страха.

— Ах ты дрянь чумазая! Почему в ночной рубашке, а не в парадном платье? И патлы свои почему не вымыла? Мы даже воду для вас, дармоедов, нагрели! — разорялся он, брызгая слюной. — Опозорить нас всех решила?! Ну я тебе задам! Я тебя проберу!

На крючке висела трость, которую директор тут же схватил. Не успел он размахнуться, как девочка вылетела в дверь. Обладай ее тело постоянной массой и плотностью, она столкнулась бы с мальчишками, но, будучи призраком, пронеслась сквозь толпу и рванулась в спальню. Опомнившись, дети бросились за ней.

— Теперь что? Ты его только раззадорила!

— Он нас потом знаешь как вздует! Горазд тростью махать!

— Цыц, не орите на мою фею! — вступился за нее Томми, но и сам печально вздохнул. — Ты его и правда средненько напугала. Надо было на потолок залезть.

— Он бы тростью меня там достал, — удрученно ответила девочка, присаживаясь на подоконник.

То был весомый аргумент.

— А зубами чего не клацала? — спросил Роджер, уже спокойнее.

— Сунул бы кусок мыла мне в рот и отправил в угол.

Мальчишки снова окружили ее. Хотя восторг в их глазах угасал, еще оставалось в них тусклое свечение надежды, едва заметное, как от медяка в колодце желаний, куда давно уже не бросали новых монет.

Тогда Харриэт поняла — сделать хоть что-нибудь ей придется.

Просто других фей поблизости не было.

Возможно, их не было вообще.

Ей стало совсем страшно. Только что она уверилась в том, что начала осознавать, когда сидела на мосту и вслушивалась в гул чужих мыслей.

Взрослые не боятся мертвых маленьких девочек.

Взрослые боятся других взрослых.

И если она хочет противостоять им, придется принять их правила.

— Парадная одежда! — осенило Харриэт. — Почему на вас парадные костюмчики?

— Нынче приезжает какая-то важная птица, — объяснил Роджер. — Будет нас инспектировать за ужином.

— Нам дадут жаркое и белый хлеб! Так всегда бывает, когда приезжают с проверкой.

— А что за особа такая?

— Кто ее разберет? К нам всякие ездят. Даже герцогини.

— Нам велели называть ее просто «мэм.»

— Тогда давай так, — Харриэт обратилась к Томми, — я заберусь под обеденный стол, а как она войдет, ты толкнешь меня ногой.