Екатерина Королькова – Путь кама (страница 17)

– Так что важнее: полиция или совесть? – вдруг задал он вопрос взрослому и вместо ответа получил потоки гневливых слов.

Шин завопил, словно обезумевший, о сволочах в правительстве, которые шантажируют и заставляют платить взятки, о расовом неравенстве, скрытом под маской молчаливого цинизма, о собственной судьбе. Когда сил не осталось, он схватил мобильник и запустил им в голову мальчишки. Мархи легко увернулся. Шин побледнел.

– Я здесь, чтобы спасти вашу душу, – спокойно сказал Мар, взял с постели бубен и присел на корточки рядом с одержимым. – Позвольте мне помочь.

– Пошел к черту, гребаный фанатик! Меня не спасти!

Шин закрыл лицо руками и горько заплакал.

– Пока человек жив и хочет жить, все можно изменить.

Кам бережно дотронулся до колена сидящего человека, чтобы хоть как-то успокоить. Но хозяин не отреагировал. Разместившись поудебнее, парень закрыл глаза и ударил в бубен. Звук молниеносно разлетелся по комнате, заполнив каждую струну пространства. Эхо отлетело от стен и медленно сползло в мир духов.

– Ш-ш-ш-ш-ш, – зашипел зверь из глубин человеческой сущности и оскалил клыки. На что Мар снова ударил колотушкой.

Удхани грозно рыкнул и с силой оттолкнул Мара. Поднялся. В незрячих, подернутых дымкой глазах отразилось глубокое, безраздельное одиночество, что сердце мальчишки невольно отозвалось. Совсем недавно она сам был таким же загнанным зверем и с такой же безнадежной жестокостью принимал мир людей. Но раз его смогли исцелить, то надежда на спасение была и у этого человека.

Он знал, чувствовал свою правоту. Сколько бы духи ни твердили ему о слабости смертных, Мар отказывался верить.

– Я проклят! – воскликнул бесцветным голосом Шин. Сделал шаг назад.

Не в силах совладать с собой, он развернулся и прыгнул в застекленную стену. Первая попытка не увенчалась успехом. Стекло осталось на месте. Тогда мужчина отошел подальше, вытер со лба кровь, и снова попытался пробить преграду. Мелкая сеть трещин молнией расползлась по прозрачному материалу.

– Хватит! – взмолился Мар, хватая Шина за рукав, когда тот в третий раз ринулся на барьер.

Каким бы выносливым и быстрым ни был мальчишка, но удержать тело сорокалетнего мужчины он не смог. Мелкие осколки градом посыпались на мощеную дорожку, за ними полетел Шин.

Юный кам прижался к кровати и долго сидел, пытаясь отдышаться. Перед его взором вновь и вновь прокручивались последние секунды жизни одержимого, и каждый раз он не успевал. Не успевал сказать правильные слова, не успевал войти в транс, чтобы поймать злобную тварь, высасывающую последние капли божественной искры. Чтобы ни делал Мар, в конце пути человек погибал.

На нем лежал тяжкий груз: гибель Шина. Но прекращать дело Мар не имел права: там, в Нижнем мире, притаилась злобная тварь. Которую хочешь не хочешь, но надо поймать и заточить. Сколько грехов было на ней, и сколько могло приключиться, если оставить ее на свободе?

Бубен звучал звонко и чисто, когда Мархи в третий раз ударил по натянутой коже двойника. Под черной маской глаза подростка закрылись, и на место обычного зрения пришло шаманское. Вселенную Млечного пути заволокло дымкой, сад семьи Удхани потонул в тумане и из-под зеленого мира живого проступил мертвый мир.

Ритм Змеи, который отбивал Мар, чтобы набраться сил и обрести решимость, перерос в Олений. Три медленных удара перешли в быстрые постукивания, и чуть погодя бубен разошелся, словно превратился в конный табун. Услышав зов кама и не в состоянии сопротивляться его могучим приказам, из тела Шина выползла серая дымка. Постепенно она сложилась в иссохший силуэт гуманоида и злобно показала парню гнилой язык.

– Не поймаеш-ш-шь, слабак, – твердил ее беззубый рот. – Не удержиш-ш-шь.

– Ага, не удержу, – простодушно согласился Мар. – А этот сможет, – бросил он и поднял глаза в серое небо.

Из грозных туч показались крылья. Раздался резкий крик и к земле устремилась огненная стрела. Небо рассвело желтыми всполохами.

– Божий меч. Треклятое зверье.

Узут – демон-паразит испуганно отполз в кусты и сжался в комок.

Когда до земли остались считанные метры, орел расправил крылья и стал высматривать добычу. Первый раз он бросил огненные перья на сумеречную землю. Узут отполз с поляны к соседним землям. Второй раз Улунхан отправил своих искрящихся посланников. Паразит попытался скрыться за газонокосилкой. Третий раз амагят посеял в почву огненные всполохи. Демон в испуге ринулся под пристройку и нечаянно влетел в живую кошку.

После долгого молчания и безрезультатных поисков Улунхан сдался.

– Все, потеряли гадюку. Пора смириться, – подтвердил очевидный факт он и рассеялся в воздухе искрами.

Парень с горечью выдохнул, остановил ритмичную музыку камлания и открыл глаза. Полуденное солнце нещадно опаляло Калифорнию и заставляло шамана из северных земель обливаться потоками пота.

Время для миссии давно вышло, а задание было провалено. Оставаться здесь Мархи не имел права, поэтому спустился вниз, связал руки все еще спящего убийцы и вышел.

– Мадам, – крикнул он уже знакомой блондинке с собачкой, когда проходил мимо, – в доме двадцать два по вашей улице случилось убийство. Позвоните в полицию, иначе преступник скроется.

– Почему я должна тебе верить? – выпалила девушка с явной неприязнью.

– Потому что ваша собачка, наконец, начала есть, – улыбнулся прохожий босяк и резко исчез, растворившись в мареве накаленного асфальта.

***

Когда парень вылез из озера, холодный воздух заставил его съежиться и сжать челюсти с такой силой, что затрещали зубы. Все еще стоя на коленях, он выплюнул остатки воды на песок.

– А можно здесь потеплее сделать? – обратился он к Безыму, сидящему на берегу с шерстяным одеялом.

– Нет, – рявкнул тот и накрыл парня. – Получилось?

Мархи отрицательно покачал головой, попытался встать, но снова упал.

– Ты чего? – недоуменно спросил многоопытный кам и вдруг понял, что мальчик плачет.

– Это был папа Ала? – сквозь слезы задал вопрос Мар.

– Да. Шин Удхани со смерти жены жил с паразитом в душе. Эта тварь разъедала ее, заставляла медленно умирать от пороков.

– Из-за меня дядя Шин быстро умер. Я причина его гибели, – прошептал парень и застыл, всматриваясь в ночное небо, многократно отраженное в каплях слез.

Он не желал возвращаться в селение. Он знал, что теперь никогда не посмотрит другу в глаза. Потому что в голубой бездне он увидит карие отсветы одиночества и смерти.

6. Вавилонская башня

Клюв получался горбатым, кривым и неестественным. Мар старался держать карандаш ровно, но тот постоянно выскальзывал и валился на грудь. При очередном падении деревянного помощника парень чертыхнулся и решил на сегодня закончить. Если рука не идет за фантазией, так незачем выдавливать из себя последние крохи творческого угара.

– Кавказский горный орел должен быть с горбинкой. Иначе это не горный орел, – высказался Мар и закрыл альбом.

– Ты был на Кавказе? – спросил Акай, приподнявшись с лисьих шкур.

С момента инициации прошло два года и, несмотря на то, что амагят дал японскому парню имя Геракл, молодые люди до сих пор называли его Акаем. Только в школе при старших они переходили на полуофициальное – Гера.

– Был. С мамкой на автобусе гоняли.

– Оооо, как замечательно! Я тоже был в горах. На горе, точнее. Фудзияму знаешь?

Мар кивнул.

– Ваша Фудзияма – нет никто рядом с Эльбрусом. Точно тебе говорю.

– Все ты знаешь, – скорчил обидчивую гримасу пухляк и перекатился на другой бок.

Видимо, гордость за самую высокую гору в стране была у него в крови.

– Не все, но знаю. А вот ты до сих пор задание не получил, ботаник, – съязвил Мар.

Акай не выдержал обидных слов и вскочил с импровизированной постели, подобно сайгаку. Хотел что-то ответить злому русскому, но сделался пунцово-томатным и закашлял. Мархи стало его жалко, и он помог пухляку сесть обратно. Мало того что Акаю тяжелее давались физические нагрузки, так еще духи не воспринимали мягкосердечного шамана всерьез. Они частенько отказывались говорить и просили прислать другого проводника, важного и могучего, им под стать.

– А ты, – сквозь слезы и кашель выдавил Гера, – ты вообще свое дело запорол. Думаешь, прощения попросил, и Ал забудет смерть папы? Мури. Мечтать не вредно. Вот выйдешь из лазарета и получишь по рогам.

Растерянно заморгав, Мар отошел от Акая к деревянному остову лечебной юрты и прижался к холодному скелету лбом. Легкий озноб прошелся по телу, заставив теснее запахнуть жилет из овечьей шерсти.

Ал, как жаль…

Перед глазами вновь предстала последняя встреча с другом.

Кто-то поведал белоголовому каму о смерти отца еще до того, как Мархи вернулся на Ольхон и смог сам рассказать об ужасном промахе. Гроза разыгралась раньше, чем ожидалось.

Не успел подросток войти в юрту, где троица ночевала со дня посвящения, как из темной половины жилища на него накинулся с мутным, невидящим взором гибрид человека и волка . Клыками, похожими на гнутые лезвия, оборотень вонзился в предплечье Мара. Дернул.

– Ал, а-а-а! Помогите! – завопил Мар и, ухватившись за белую шерсть на холке нагваля, стал оттягивать того от себя.

Перед глазами заплясали звездочки. Парень ощутил, как медленно опадает на земляной пол убежища. Ноги теряют последний контроль и посекундно слабеют.

Упасть до конца ему не дали. Передники лапами-руками зверь схватил парнишку и потащил на улицу.