Екатерина Коробова – Забытая правда (страница 26)

Внутри не было сидений, и, едва они успели разместиться на полу, сани тронулись с места. Мик был счастлив наконец дать отдых рукам и спине, опустив Рут рядом с собой. Осторожно придерживая ее, он смотрел на мелькающие нескончаемые ряды деревьев, усыпанных снегом. От быстрой езды закладывало уши и слегка кружилась голова, а щеки жгло колючим морозным ветром. Вьюга то и дело прикрикивала на собак на неизвестном Мику наречии, видимо пытаясь ускориться.

Хвойный лес начал постепенно редеть, и вскоре перед ними предстало снежное поле, пересекаемое Рубежом Стихий. Мик впервые видел его своими глазами и, несмотря на обстоятельства, не мог не отдать должное этому зрелищу. Высотой всего в два-три этажа, сложенный из добротного серого камня, Рубеж был одинаково прочным и скучным на вид. Однако все четыре Стихии, столетиями соединенные в нем, впечатляли своим причудливым переплетением, распространяющимся, казалось, на многие шаги вокруг. Мик уже ощущал на себе влияние древних творений, когда оказывался вблизи императорской семьи или Водных тюрем, но даже они не шли ни в какое сравнение с Рубежом. Он ужасал своей силой, сам его камень был не произведением человеческих рук, а воплощенной Землей, впитавшей в себя остальные Стихии.

– С ума сойти! – Риккард также не сводил ошалевшего взгляда с Рубежа. – Понятно, почему империя так трясется и держится за Рубеж.

– Непонятно другое, – отворачиваясь, сказал Мик. Он готов был вечно впитывать в себя эту мощь, просто находясь рядом, но так недолго было самому раствориться в Стихии, поддавшись древним творениям Рубежа. – Куда нам дальше?

Слышавшая их разговор извозчица неожиданно громко рассмеялась.

– О, приготовься пережить нечто! – не оборачиваясь и звонко хохоча, ответила она Мику, решительно направляясь к Рубежу. Сани ехали так быстро, что ее черные блестящие косы словно парили в воздухе.

Мик хотел было сказать что-то резкое про то, что пережил в последние дни достаточно, но не успел.

Сани на полном ходу приблизились к Рубежу, растворяясь в его Стихии без остатка. Уши Мика заложило от пронзительного испуганного крика, и краем ускользающего сознания он вдруг понял, что это кричит в числе прочих и он сам. Внезапно стало невероятно легко, будто боль, усталость и страх навсегда покинули его тело. Для Пламени, жившего в нем, не осталось никаких преград, и оно отчаянно стремилось слиться наконец с вечным, неизбывным сиянием, что было древнее всех империй в этом мире. Не осталось ничего, кроме этого всепоглощающего желания.

«Вот и все», – успел подумать Мик, становясь Огнем, Водой, Землей и Воздухом.

Часть 2

Стихия едина в Четырех.

Я пришел из нее, чтобы черпать в ней силы и пустить ее в этот мир.

Вода – в моих крови, костях и жилах.

Огонь – в моих крови, костях и жилах.

Земля – в моих крови, костях и жилах.

Воздух – в моих крови, костях и жилах.

Во имя Воды, что утоляет нашу жажду и омывает наши тела,

Во имя Огня, что согревает и испепеляет,

Во имя Земли, что взращивает в своих недрах и принимает в конце,

Во имя Воздуха, что наполняет наши легкие и дает силу ветрам,

Клянусь

Оставаться верным Стихии,

Творить,

Благодарить ее за Его Величество императора, что она поставила надо мной,

За других творцов, что стоят рядом со мной, и

За даллу, что она поставила мне плечом к плечу,

За чтящих, что стоят поодаль и учат меня,

За мастеров и берущих, что стоят ниже,

И всегда помнить,

Что я пришел в этот мир творцом, а значит, мой путь будет соткан из Воды, Огня, Земли и Воздуха,

И я пройду его,

Творя и зная,

Что в конце останутся лишь двое:

Я

И моя Стихия.

1009 год от сотворения Свода, окраины Дворов, пятнадцатый день первого осеннего отрезка

– Подсказать тебе способ утолить любопытство, а? – Ясон сально улыбнулся и подмигнул.

Кай уже жалел, что начал этот разговор. Он не слишком рад был и самой встрече, но в последние дни работа и безрадостные часы у постели Майи стали совсем невыносимы. Хотелось развеяться и поговорить хоть с кем-то, и тут уж выбирать не приходилось.

Ясон, завсегдатай подобных заведений, предложил это место. Небольшой трактир спрятался на окраине Дворов, недалеко от главного парка Земляного двора. Тут было светло, на удивление чисто и – что самое главное – немноголюдно. Из соседней булочной маняще пахло свежим хлебом.

Кай кивнул молоденькой работнице, жестом прося повторить напитки. Они, на его вкус, были чересчур кислыми, но и тут особого выбора не было.

Отчаянное желание поделиться происходящим хоть с кем-то, кто способен был его выслушать, не в меру развязало язык Кая. Он сам не заметил, как от досужих сплетен и беззлобных пререканий перешел на тему своих снов.

Дарина приходила в его сны каждую ночь. Молила, кричала, звала. Незрячий, Кай не мог ее видеть, но всегда безошибочно чувствовал ее приближение. Он перестал посещать Дар днем в камере – и сны стали еще насыщеннее и ярче. От них невозможно было сбежать, и каждую ночь Кай просыпался с бешено колотившимся сердцем и весь взмокший.

Оттого, что он выболтал все это сейчас, на душе сделалось совсем паршиво. Ясон, здоровенный увалень, не привыкший церемониться с молоденькими арестантками, тут же предложил решение вопроса в своей манере.

Кай краем уха слушал его скабрезности, глядя на игру бледного осеннего света в стаканах. Он был зол, и в первую очередь на себя. Ясон явно был не тем человеком, с которым стоило откровенничать на эту тему.

Не в правилах Кая было пользоваться положением заключенных девушек. От мысли, что все эти ночные кошмары могут быть вызваны интересом к Дарине – нелепой в своих суждениях, отощавшей и неопрятной от долгого заключения, – ему стало смешно. Ясон всех судил по себе.

Как же Каю сейчас не хватало холодной рассудительности Майи и ее трезвого взгляда на вещи! Она бы точно нашла выход во всей этой путанице со снами.

– Замечтался о своей новой пассии, а? – Ясон локтем ткнул приятеля в бок. Тот скривился.

– Побойся Стихии! – Кай отпил из своего стакана. – Она и до заключения не была красоткой, а видел бы ты, во что превратилась сейчас.

– Могу сходить навестить, а? – Ясон захохотал. – Раз уж ты брезгуешь развлечь девушку.

Каю стало противно. Не то чтобы ему была небезразлична Дарина, но сама манера Ясона вести себя с женщинами вызывала отвращение.

– Как пожелаешь, – произнес он сквозь зубы.

– Как Майя? – заметив, что обстановка накаляется, Ясон поспешил сменить тему.

– Без новостей. – Кай понуро уставился в свой стакан. Золотистая жидкость плескалась на самом дне.

– Понятно.

Повисла неуютная пауза.

Если Ясон и сочувствовал им с Майей, то показать этого явно не умел. Они втроем знали друг друга с самого детства, часто работали вместе и все-таки никогда не были по-настоящему близки. Их всех слишком долго учили полагаться только на себя.

Молоденькая работница то и дело поглядывала на их стол из-за из своего угла, не решаясь подойти спросить, нужно ли что-нибудь еще. Кай разрешил все ее сомнения, жестом попросив счет.

Гаснувший осенний вечер встретил их сыростью и прохладой, под ногами шуршала неубранная листва. Попрощавшись с Ясоном, Кай двинулся в сторону Речных Камней. Он еще днем отпустил мастера, управлявшего его воздушным судном, и теперь неторопливо брел сквозь узкие улочки окраин Дворов. Идти было довольно далеко, но Кай рад был проветрить голову.

Он прекрасно понимал, что Майя может так и не очнуться. Она таяла день ото дня, становясь все бледнее и тоньше. Семейный целитель продолжал увиливать от ответов, пускаясь в пространные рассуждения, расследование по поиску виноватых зашло в тупик и было заброшено. Самого Кая даже Баст перестал вызывать на ковер, не говоря уже о Кунице, от которой он не получил ни одного задания с момента отравления Майи. Его как будто списали со счетов. Творец без даллы принадлежал Стихии лишь наполовину и никогда уже не смог бы полноценно управляться с ней.

Чем темнее становилось вокруг, тем все более тяжелые и мрачные мысли одолевали Кая. Он успел заплутать в узких улочках окраины Водного двора, где жили бедные мастера-рыбопромышленники. Здесь чувствовалось соленое дыхание океана вперемешку с мерзким рыбным запахом. Выйдя наконец на одну из широких и светлых главных улиц, Кай облегченно выдохнул.

Он и сам не заметил, как при подходе к Речным Камням свернул с главной аллеи и направился к Водным тюрьмам. На смену привычным усталости и отчаянию пришла странная решимость, будто он всегда знал, что нужно делать. Безлюдное побережье выглядело совершенно пустынным в мутном лунном свете. Хмурый старик-охранник в сторожке, привычный ко всему, проверил, кто идет, и молча пропустил его.

После прогулки голова стала удивительно ясной и пустой. Каем овладело давно забытое спокойствие. Когда он вошел в камеру, Дарина спала, свернувшись в углу. Спутанные грязные волосы падали на лицо, скрывая его почти полностью.

От звука его шагов Дарина испуганно вздрогнула и проснулась. Она невольно вскрикнула, смахнув пряди и увидев перед собой неподвижного Кая. Дарина вся сжалась, будто ожидая удара.

– Не думала уже увидеть тебя здесь, – хрипло произнесла она, откашливаясь после многодневного молчания.

Кай пристально всматривался в искаженные пытками и голодом черты. В своих снах он не мог разглядеть ее, только слышал высокий взволнованный голос.