Екатерина Коробова – На Онатару. Книга 2. Летопись небесного пловца (страница 6)

– Я не знаю. Но он ведь душа змея и не человек уже почти, а один из нас? Возможно, стоит сообщить им об этом?

– Я попробую, – согласился Ель.

– Пожалуйста, сделай это как можно скорее, хорошо? – попросил Вяз.

– Прямо сейчас пойду и займусь. Доброй ночи.

– Доброй ночи, Ель, – Вяз благодарно улыбнулся. – Спасибо, что хранишь молчание.

Ель не стал ничего на это отвечать и бесшумно покинул комнату.

Льдиния опустила голову на плечо Вяза.

– Для меня нет никакой разницы – поступить так с Николой, Лавром или Элоизой. Я не смогла бы ничего из этого.

Не было нужды произносить это вслух. Но то, чего никогда бы не сделала Льдиния, не раздумывая совершили бы очень многие на этом Корабле. Они столько лет ждали повода – и вот он, окажется прямо на ладони. Избавятся от человеческого мальчика и змея-отступника одним росчерком клинка. Ненависти в них больше, чем благодарности за разрушение сферы.

Найдутся, конечно, и те, кто воспротивится такому решению. Неожиданно было обрести союзников в Сине и Ветивере, особенно после того, как повел себя Кориандр. То, что Липа с Ветвем признали в Николе душу змея, тоже оказалось приятным сюрпризом.

И все же они в меньшинстве.

– Я знаю. – Вяз приник на мгновение губами к ее волосам: уже столько лет в полете – а они до сих пор пахнут накаленным на солнце прибрежным песком. – Как и я. Но о чем я не имею ни малейшего представления – что предпринять с этим дальше.

…Он знал, что услышит дальше, едва только раздался торопливый стук в дверь. Прошло три дня – Вяз даже подивился, что так долго.

Он переглянулся с женой, позволил себе лишь секунду промедления и открыл дверь.

Что точно Лавр унаследовал от Льдинии – это умение держать лицо. И сейчас он стоял позади Николы спокойным и собранным, сосредоточенным на проблеме, но уверенным, что можно придумать решение.

Ну, или хотя бы демонстрирующим миру такую уверенность. Ценное качество.

Никола же выглядел еще встревоженнее и растрепаннее, чем обычно. Волосы всклокочены, в глазах смятение и страх, пуговицы и то впопыхах застегнул не на те петли… Вязу казалось, что, став душой змея, Никола сделается сильнее, степеннее, увереннее в себе. На деле же он все чаще видел воспитанника взбудораженным, нервным и засыпающим в самых неподходящих местах. Это пугало.

И еще страшнее было представить, что могло бы случиться, не находись рядом с ним Лавр. Вязу уже не было и надобности никакой просить не покидать Николу – сын и сам все понимал.

Как-то эти двое несправедливо быстро повзрослели. Еще вчера, кажется, разводил по углам после учиненной драки в гимнастическом зале…

– Что случилось? – Вяз по очереди вглядывался в их лица, наперед зная ответ.

– Сфера, – выпалил Никола и сам словно испугался сказанного. – Ама не может продолжать путь. Мы в новой сфере.

Вяз кивнул, изо всех сил стараясь, подобно сыну, сохранять лицо. Решение лететь вперед подразумевалось временным. Но другого, более надежного и верного, он придумать так и не смог.

Принципы и методы

– На вот, держи, – сказал Лавр.

Липа молча наблюдала за ними.

– Что это? – зачем-то спросил Никола.

– Слушай, ты, конечно, порой ужасен в фехтовании, но даже ты плох в нем не настолько. Это клинок. Отныне твой. Ты ведь тут у нас пару недель назад страдал, что у тебя нет такого.

Оружие опустилось в робко протянутую ладонь. Лавр столько раз говорил, что Никола умудрится и деревянным тренировочным мечом покалечиться, и вот теперь – настоящий иномирский клинок? Да они отточенную сталь разве что как младенцев на руках не баюкали, так холили, лелеяли и гордились. Лавр бы, наверное, предпочел дать себе руку отрубить, чем расстаться хоть на день со своим лезвием. Прочное, легкое, прекрасно сбалансированное, эфес и ножны – с неповторимой резьбой, настоящие произведения искусства… Никола разглядывал те, в которые был убран его клинок. Случайно или нет, но на них были изображены скачущие олени, напоминавшие собратьев с того гобелена, что не успела вышить Лючия.

– Откуда?..

– Отец раздобыл. Чего только в наших кладовых не разыщешь при желании.

– Ясно. Спасибо.

– Придется научиться с ним ладить. Но тебе повезло: перед глазами имеется великолепнейший пример, – Лавр улыбнулся.

– Это из-за сферы? – спросил Никола.

Он никак не мог решиться обнажить острие: казалось, действительно в ту же секунду не сладит с ним и прирежет кого-нибудь случайно.

– Да если бы только из-за нее, – пробурчала Липа. – Кориандра освободили. Все, раскаялся, и нечего с него больше спросить. Дал клятву не приближаться к тебе.

– Понятно, – Никола инстинктивно крепче сжал ножны. – Ну разумеется, не мог же я рассчитывать, что его там вечность держать будут.

– Давай лучше будем рассчитывать, что ты научишься хоть немного сносно фехтовать, да? – предложил Лавр, указывая на оружие.

Никола рассеянно кивнул. Придется.

Они втроем стояли в углу Купола, дожидаясь объявления о здоровье Лючии. Никола как раз рассматривал неизменную картинку за иллюминатором, почти кожей ощущая невидимое препятствие новой сферы, когда его нашли Лавр с Липой. Они вдвоем – вместе – все еще вызывали смешанные чувства. Вроде и не искали общества друг друга, но при этом неизменно оказывались рядом.

Лавр с Липой стояли спиной к остальным, поэтому Никола первый заметил шедшего к ним Дуба с его обширной компанией. И даже сло́ва вымолвить не успел, чтобы предупредить об этом.

Липа, иномирским чутьем ощутив их приближение, в прыжке развернулась на месте, подняла обе руки и не просто отвела морок, а – судя по лицам Дуба и приспешников – успешно отразила его на них же и выхватила свой клинок из ножен, готовая сражаться.

Дуб и Клен с Сосной, стоявшие ближе всех, застыли с осоловевшими от дурного морока лицами. Остальных пятерых иномирцев эта участь, похоже, миновала, но приближаться к Липе они не решались. А она не спешила убирать свой клинок, по очереди окидывая обидчиков хищным взглядом.

Никола наблюдал за происходящим со смесью ужаса и восхищения. Липа была великолепна в своем гневе, но он сам вновь предпочел бы оказаться где-нибудь подальше.

– Радость моя, давай ты все же пощадишь их, – Лавр успокаивающе коснулся запястья Липы. – Нас слишком мало осталось, чтобы разрешать каждый конфликт подобным образом.

Липа обратила свой яростный взгляд на него. Лавр только плечами пожал:

– Ладно, лишь бы тебе в удовольствие.

И отступил на шаг назад. Руку с эфеса, впрочем, не убрал.

– Ну и что здесь творится?!

Никола наконец оторвался от зрелища и повернул голову. Ветивер стоял, скрестив руки на груди, и недовольно оглядывал сложившуюся картину.

– Тренируемся отражать морок. – Лавр шагнул вперед и легким взмахом вернул в реальный мир Дуба и Клена с Сосной. – Ничего интересного.

– Ну-ну. Поосторожней с этим, – он кивнул на Николин клинок, еще раз окинул собравшихся осуждающим взглядом и отошел.

Дуб ненавидяще посмотрел на Липу, она не отвела глаз. Он отвернулся первым.

– Идем, рядом стоять и то неприятно. Человеком за версту несет, мерзость, – скривился Дуб, обращаясь к своей братии. Приспешники в ответ загоготали и послушно поплелись следом.

Никола смотрел им в спины, продолжая сжимать ножны. Что толку от мудрости и могущества древнего змея, если вокруг него самого вечно творится подобная ерунда? Подумалось, что уговорить Лавра сегодня спрятаться от всех и до вечера проторчать в библиотеке – отличный план, который, правда, самому Лавру едва ли придется по душе. Да и Ива после истории с чернилами еще больше обозлилась на Николу, хотя он-то как раз оказался ни в чем не виноват.

Может, именно это ее больше всего и разочаровало?

– Тебе нужен хороший пояс, чтобы повесить ножны, – заговорил Лавр, обращаясь к Николе, затем повернулся к Липе: – А тебе, сердце мое, хорошо бы пересмотреть не только принципы, но и методы.

– Ветивер теперь непременно нажалуется отцу, – куда менее воинственно сказала она.

– И моему тоже. Придется что-нибудь придумывать.

– Мы столько лет дружили, – уже совсем тихо сказала Липа. – У меня ближе Дуба на Корабле был только папа.

– Ну, если эта дружба строилась на ненависти к нам с Николой, то все закономерно.

– Не только, – Липа покачала головой. Никола слушал их разговор затаив дыхание. – Много чего было. Я не думала, что он так отреагирует, когда решила вам помочь с теми проклятыми чернилами. Мне такой детской и глупой уже виделась эта вражда, ну сколько можно, не по семь же нам лет – подножки друг другу ставить. Никола по-прежнему никому не нравился, но с тобой-то мы… – Липа подняла быстрый взгляд на Лавра и тут же потупилась. – А потом я сказала, что признаю́ в Николе змея и равного, раз уж ты и твой отец признаёте. Да и мой тоже. Мы же были там, все видели… Я не хотела с ними ссориться. Мне казалось, что можно просто остаться при своем мнении. Но Дуб рассудил иначе.

– Его право, – Лавр буквально на миг вновь коснулся Липиной руки. – Может, пойдем отсюда? Я вам и так скажу, что Лючия спит. Разыщем Элоизу, она где-то раздобыла колоду Пустых троп. А в них я вас с Николой еще не обыгрывал.

Отдых

Ноги подкашивались и голова кружилась так сильно, что Николе пришлось ухватиться за угол письменного стола, чтобы не рухнуть на пол.

Он облизал пересохшие губы, прежде чем произнести: