Екатерина Коробова – Иные знания (страница 51)
…Мятежников Четырех к концу 1009 года было совсем немного, но они являлись не единственной подобной организацией. На протяжении столетий мятежи в Элементе вспыхивали и подавлялись, а оппозиционные объединения создавались и исчезали, зачастую история даже не сохраняла для нас их названий.
И внутри мятежа в тот год существовали свои расколы. Даже среди мятежников Четырех были те, кто считал, что, вновь обретя силу, творцы устроят тиранию еще страшнее прежней. Мне кажется, их опасения можно понять. Рабочее объединение берущих не доверяло творцам, полагая, что без Стихии империя смогла бы существовать – так же, как и другие страны до того, как их захватила Элемента. Объединение мастеров пыталось заполучить свой кусок власти. Хватало и просто мародеров, безумцев и авантюристов, видящих в происходящем лишь источник возможной выгоды.
Мятежники Четырех держались дольше прочих и существовали уже не один год, когда к ним пришел Тесей – опьяненный своей тайной, отчаянно нуждающийся в поддержке и помощи. Чего они хотели? Мне они видятся идеалистами, мечтающими о честности и справедливости. Они рисовали себе страну, где, благодаря стоящим у власти представителям и творцов, и мастеров, и берущих, бесконечные войны были прекращены, а порядок Стихий восстановлен.
Их сил не хватило, чтобы уберечь Тима и Лину Верт, но, однажды попытавшись, дотянувшись до истины, они уже не могли отступить, даже очутившись на грани краха.
Как вообще выбирали девочек-далл? Я много читала на эту тему – особенно тревожащую меня.
Сохранились записи чтящих о том, как все происходило. Почти ни один из них не знал, какой страшной лжи способствует, принося девочку в семью творцов той же Стихии, что и она сама. Для них это был естественный порядок вещей. Чтящие верили, что исполняют волю тех, кто причастен к Знанию, действуя по их указке, хотя в действительности имел место исключительно самый простой расчет: раз далла той же Стихии не может быть истинной, то любая девочка, рожденная примерно в то же время, будет подходящей. Помогала Летящая почта и воздушные суда, но на деле маленьких далл могли даже не отвозить слишком далеко, если речь не шла об окраинных районах Элементы, где жило мало творцов.
Схема была отлаженной и работала без сбоев долгие годы.
Карты тех лет, пожелтевшие, истончившиеся, поблекшие, буквально завораживают меня. В голове не укладывается, что жители Элементы так мало задумывались над тем, что окружает их за пределами Рубежа. Жизнь там виделась им запущенной и обескровленной из-за отсутствия Стихий – почти ничего не стоящей. И хотя в Себерии были, например, мастера, жители Элементы все равно считали их умение обращаться со Стихией ущербным, не заслуживающим внимания. Вера в то, что вторжения империи – благо для других земель, кажется мне по-детски наивной, жестокой и дикой.
Своя правда в этом, конечно, тоже имелась, особенно до того, как сила старых Четырех почти окончательно иссякла. Но были среди стран, еще не завоеванных Элементой, и те, что многого достигли даже без помощи Стихий. Отделенное от империи Океаном государство Истания, до которого жадные руки Тысячелетников не успели толком добраться, в плане развития науки и культуры уже в те годы опережало Элементу на несколько десятилетий.
Карта расширения Рубежа напоминает неровные круги, расходящиеся по воде от падения камня. С каждой присоединенной территорией его достраивали, Раны – официальные проходы сквозь Рубеж – то появлялись, то исчезали. Рубеж окружал Элементу даже в море – и это с трудом укладывается у меня в голове, но мастерство творцов, строивших его, было действительно великим.
Карта захваченных земель напоминает лоскутное одеяло, раскинувшееся почти на весь Центральный континент. Ничего странного в том, что восстания то и дело вспыхивали, особенно на отдаленных территориях, – куда удивительнее то, что Тысячелетникам неизменно удавалось их подавлять.
Потертая карта воздушных путей – ею часто пользовались – густая сеть тонких черточек, в которых на первый взгляд невозможно разобраться. Карта озер и рек, карта городов, карта, карта, карта…
Последняя в стопке отличается от остальных – она новее, видно, что рисовалась намного позже. Разобраться в ней просто: созвездия красных бусинок внутри Рубежа, рядом с каждой дата. Словно кто-то кинул горсть ягод на стол и они разлетелись во все стороны. Гуще всего россыпь вокруг Предела. Так выглядит карта мятежей 1010 года от сотворения Свода.
Мама говорит, что в те годы для них существование единотворцев казалось такой же выдумкой, как и песенки про мальчика-огонька. Представить, что где-то живут люди, почти равные по силе творцам, единые в своей принадлежности к Стихии, но не нуждающиеся при этом во втором далле, было просто невозможно.
Они ушли так далеко в леса и столь тщательно берегли свою тайну, что даже среди жителей Себерии уже начали верить, что все это сказки. Их звали служителями Яха-Олы, и удивительно, как точно им это подходило.
Их Стихией была Земля, иначе и не могло сложиться. Они вошли в историю как ее воины, дети, стражники, хранители. Думаю, это во многом позволило им вести такую уединенную жизнь: единотворцы были прекрасными целителями, собирателями и животноводами. Кое в чем они опережали не только Себерию, но и Элементу. В те годы в империи белая лихорадка, например, считалась неизлечимой, единотворцы же прекрасно умели с ней справляться.
Земля оберегала их, как могла. Согревала в особо суровые зимы, отводила болезни, прятала в своих чащах. Жители Себерии верили, что Чаша Леса недосягаема. Для единотворцев она была домом. Их язык, впитавший следы себерийских наречий, был ближе всего к исину из всех действующих. Единотворцы оставались теми, кто еще помнил, как говорить со Стихией.
На сохранившихся изображениях они кажутся мне удивительно красивыми. Как будто вечно юные, мускулистые, высокие, с кожей цвета темного меда. Из тех немногих, что сами выбрали свой путь в те времена. Герои историй, в которых добро побеждает, а мудрость торжествует.
…Во всей империи было лишь несколько семей творцов, умевших возводить Рубеж и создавать в нем Раны. Знание это передавалось по наследству и тщательно оберегалось. Думаю, у Тысячелетников ушел не один десяток лет, чтобы добиться желаемого результата – построить ограду, преодолеть которую казалось практически невозможным. В Гроне, городе первых строителей, и по сей день стоит памятник восьмерым творцам, заложившим основы Рубежа.
Без проводника вроде зверозуба вернуться, уходя в Стихии, невозможно. Тысячелетники веками использовали уход в Стихию как способ казни, но Рубеж являлся не просто ограждением или оружием. Он был настоящим воплощением Четырех, воссозданным из Земли, Воды, Воздуха и обожженных Пламенем камней. Какие творения создавались над ним, что за слова шептались, сколько людей стерло руки в кровь, возводя его год за годом? Идеальная клетка. Так и не скажешь сразу: защищает она то, что внутри нее, или от того, что в ней. Себерийцы, однако, нашли способ обойти и такое препятствие.
И если Рубеж построили люди, то зверозубы были природным воплощением Стихии, словно она попыталась восстановить равновесие, подарив миру этих удивительных зверей.
Мне довелось побывать у одного из участков Рубежа, в Ягоднике. Воздух вокруг словно застыл – кажется, он впитал в себя само время. И хотя Рубеж совсем не поражает красотой или масштабами (честно, больше всего он сейчас похож на старую земляную насыпь), почему-то сердце вблизи него начинает биться быстрее. Когда я думаю о нем, во мне просыпаются и восторг, и страх, и восхищение, и даже ненависть.
Да хранит нас Праматерь.
И пришли новые Четыре. И мир изменился навсегда.