Екатерина Коробова – Иные знания (страница 14)

– Идем, – Дарина снова потянула Кая за руку.

– Там все будут, да? – он определенно медлил.

Она кивнула, забыв, что далл не может этого увидеть. В гостиной наверняка уже собрались все прибывшие из Водных тюрем и Рут с Миком. Накануне вечером Мик выслушал доклад Ринта, пока Рут и местный лекарь осматривали Кая и Лику с Лаймом, а потом отправил всех спать, отложив разговоры на утро.

– Да, – опомнилась Дарина. – Уже наверняка собрались.

Кай скривился.

– Надо идти. И решить, что делать дальше, – продолжила Дарина.

– Как будто можно что-то сделать.

Дарина верила, что на самом деле можно, но знала, что спорить бесполезно. Вместо ответа она крепче сжала холодную ладонь Кая и повела его за собой.

– Ты хоть понимаешь, что натворила?

Мик не повышал голоса, но воздух вокруг него стал густым и раскаленным. Дарина заметила, как Рут успокаивающе дотронулась до плеча далла.

– Если бы не я, их бы там попросту убили, – Дарина пыталась сохранять спокойствие. – Никто бы не вернулся.

Мик шумно выдохнул.

– Ты не имела права вмешиваться в мои планы. Опаивать моих людей. Нас предали, и как теперь я должен тебе верить?

– Ты считаешь, что это я? – Дарина все-таки вскочила с места. – Серьезно? И зачем мне было все это?

– Ну, в моем войске теперь на одну пару способных сражаться истинных даллов меньше, – Мик кивнул в сторону Кая, безучастно сидевшего рядом с Дариной.

Ее щеки покрылись красными пятнами.

– Я защищала его.

Она села рядом с даллом и взяла его за руку, но тот как будто вовсе этого не заметил.

– Мик, медвежья тройка едва ли собиралась ограничиться только зрением, – сказала Рут. – Но Лайм и Лика теперь тут. И все остальные все-таки живы.

– Рут, нас предали, – Мик потер переносицу, будто устал объяснять все это раз за разом. – Я не знаю, кому из моих людей нельзя доверять. Хотя подозрения очевидны.

Дарина сумела промолчать.

– Рут права, – негромко сказала Лика, превратившаяся в тень с потускневшими волосами и пустым взглядом. В тюрьме она потеряла несколько зубов и теперь, когда говорила или улыбалась, все время пыталась прикрыть рот ладонью. – Этого уже не исправить. Надо думать, что делать дальше.

– Да, – тон Мика моментально смягчился. Он устало опустился рядом с бывшей даллой и откинул голову назад. – Вы здесь, в безопасности. Это уже очень много. За всеми, кто прилетел из Водных тюрем, будут наблюдать день и ночь, – Мик вновь повернулся к Каю и Дарине, зло смотревшей исподлобья. – Кроме Лики и Лайма, конечно. Это распоряжение Ярта.

– Особенно, конечно, наблюдающий нужен мне, – тихо сказал Кай. – Человек, не способный застегнуть на себе рубашку без чьей-то помощи, крайне опасен для твоей армии.

Мик вспыхнул.

– Я не намерен обсуждать с тобой приказы Ярта.

– Как скажешь.

Они еще долго решали, что делать, но так ни к чему и не пришли. Дарина злилась и порядком устала от затянувшегося разговора. Она вглядывалась в лица – поочередно – Лики и Лайма, пытаясь понять, что им уже успели поведать о событиях прошедших месяцев. На предложение Дарины показать Кая Дае, как более опытной целительнице, Мик рыкнул, что не собирается менять свои планы из-за них, но потом все же согласился, что написать ей как можно скорее стоит.

Когда Рут заметила, что Лике и Лайму хорошо бы вернуться в постели, Дарина тут же схватила Кая и тоже поспешила уйти. Деваться им было некуда, но терпеть враждебность Мика и дальше было выше ее сил. Выйдя за дверь, она чуть не сшибла с ног Литу, по всей видимости уже давно поджидавшую там. Эе снова не хватило времени толком умыть и расчесать девочку, а на рубашке не по размеру, заменявшей ей платье, красовалось огромное жирное пятно. Дарина вздохнула.

– Ты опять убежала с кухни. Пойдем поищем, во что тебя можно переодеть.

Но, к огромному удивлению Дарины, Лита протянула ладошку не к ней, а к Каю, которого до этого времени всячески сторонилась и избегала.

– Нет, не пойдем, – она покачала головой. В больших серых глазах застыло выражение, до странности взрослое и серьезное. – Я помогу.

1009 год от сотворения Свода,

16-й день второго зимнего отрезка Элемента, Илистая Заводь

Тина

Она давно поняла, как порой удобно, если тебя совсем не принимают в расчет.

Тина-неряха, ленивая Тина, глупая Тина, распустившаяся Тина, способная только есть, спать да плакать в своих пыльных, грязных комнатах. Тина – плохая мать, Тина – нерадивая хозяйка, Тина – трусливая побитая жена, мечтающая, что этим вечером Баст заработается и забудет к ней прийти.

Тина, научившаяся замирать и скрываться в темных уголках дома так, чтобы услышать самое важное. Годами умевшая безропотно молчать и хранить секреты. Бесшумная, как мышь, и такая же неприметная. Спасшая этим жизнь единственному сыну.

Старый дом, в отличие от Речных Камней, не любил ее и постоянно выдавал. Половицы громко скрипели под тяжелыми шагами, вещи как будто сами лезли под локти, чтобы с грохотом опрокинуться, собственная тень убегала далеко вперед в дерганом свете чужих очагов. Дряхлый предатель.

Вот и сейчас он подвел ее. Тина старалась красться как можно тише, но рассохшийся пол издал протяжный скрип у самой комнаты, заставив все внутри тревожно вздрогнуть. Где-то в глубине дома один из полоумных пожилых родителей Баста словно в ответ закричал что-то невразумительное. Но Куница с Майей слишком увлеклись разговором, чтобы обратить на это внимание. Тина вплотную приблизилась к приоткрытой двери и заглянула в щель.

– По-твоему, у меня в запасе еще десяток медвежьих троек, которыми я могу свободно распоряжаться за спиной у Аврума? – Куница расхаживала по комнате, сложив руки за спиной. – Об этой, считай, никто не имел ни малейшего представления. А теперь они все мертвы. Ты хоть понимаешь, что натворила?

– Как минимум, ослепила его, – Майя нервно передернула плечами, словно вспомнила что-то мерзкое. – И увидела, на что они способны. То, что я узнала перед тем, как меня попытались убрать, – не выдумки.

Тина вздохнула и прикрыла глаза. Только бы речь шла не о Кае.

– Слепой не значит мертвый, – Куница остановилась и в упор посмотрела на Майю. Та не дрогнула.

Тина с ужасом наблюдала за тем, в какую жуткую механическую куклу обратилась Майя после лекарств Куницы. Когда госпожа главный цензор прибыла в Илистую Заводь, Тина решила было, что та собирается окончательно прикончить бедную девочку, и со слезами пыталась загородить ее постель своим телом. Но Куница с неожиданной для такой хрупкой женщины силой отшвырнула ее, как отшвыривают докучливых визгливых дворняг, и кинула через плечо: «Я пришла помочь». Тине оставалось только верить, что это правда. Когда Майя после снадобий Куницы впервые попыталась очнуться, Тина на миг почувствовала себя почти счастливой. Казалось, хоть в этом замаячила надежда на перемены к лучшему.

Но радоваться было рано. Майя еще ребенком порой пугала Тину: в отличие от Кая, она почти никогда не просилась на руки, даже если падала или ударялась. Взрослея, становилась жестче и циничнее и на все робкие попытки сблизиться отвечала презрительной ухмылкой. Но все стало в сотни раз хуже. Теперь совершенно мертвый, застывший взгляд, такой, что Майе приходилось все время поворачивать голову, чтобы посмотреть в сторону (Тина решила, что это последствия принятого яда или лекарств Куницы), придавал лицу выражение какой-то нечеловеческой бесконечной злобы. Движения Майи, когда-то плавные и грациозные, стали нервными и дергаными, словно она была сломанной шарнирной игрушкой. Бледность и худоба усиливали жуткое впечатление. Она больше никогда не улыбалась – только смеялась механическим глухим смехом не к месту, и от этого по спине бежали мурашки. Теперь Тина малодушно избегала даже лишний раз взглянуть на нее.

Но хуже всего была та ненависть, с которой Майя упоминала о Кае. Тина не знала, что такого наговорила ей про него Куница, но слова точно достигли цели.

– Обещаю, это только вопрос времени, – по яду, которым сочился шипящий голос, Тина поняла, что речь все-таки идет о ее сыне.

На секунду показалось, что она сейчас рухнет, пришлось крепко вцепиться в дверной косяк.

Ослеп.

– Ты же знаешь, откуда приходили письма. Я окрепла. Поедем туда.

Тина вся обратилась в слух.

– Это не так просто, как тебе кажется. На старый крючок он повторно не клюнет…

– Значит, нужно придумать новый. Мы же теперь видели, почему Аврум тянет к этим двоим свои зверские лапы. – Тина заметила, как Куницу передернуло от такой фамильярности по отношению к императору. – Только представь, сколько всего я могу узнать из мыслей Кая, прежде чем окончательно разберусь с ним! – Майя жутко захохотала и даже хлопнула в ладоши. – Имена, места, планы – что-то он точно знает, раз возится с этим сбродом. А наша мысленная связь никуда не делась, и умею я в этом плане побольше остальных. Надо только выманить его. Соглашайся. Не говорю, что будет легко, но в итоге обе получим то, что нам нужно.

Майя хищно улыбнулась. Долгую секунду Куница думала, а потом медленно кивнула.

Прикрыв рот ладонью, Тина отступила.

1009 год от сотворения Свода,

16-й день второго зимнего отрезка Себерия, Край Озер

Рут

Казалось, что этот день никогда не закончится.

Рут хлопотала у постели Лики, когда Мик мысленно позвал в гостиную. Лайм и Лика были куда слабее, чем Дарина после прибытия в Себерию, ведь им никто не носил исправно еду и теплые вещи, и пробыли в Тюрьмах они дольше. Рассказ обо всем, что произошло и узналось за время их заключения, тоже не придал им сил. Рут еще даже не успела толком все обсудить один на один с Лаймом. У его постели на нее каждый раз накатывала страшная неловкость, так что она даже благодарила Четырех за то, что он почти все время спал.