Екатерина Коробова – Душа змея (страница 26)
Спать.
Всю ночь напролет Николе снилось звездное небо.
Никола открыл глаза. Казалось, он успел проспать долгие годы, но совершенно не чувствовал себя отдохнувшим.
– Проснулся? – Вяз сидел у себя за столом. – Умыться можешь вон за той дверью. Приведи себя в порядок и сразу же возвращайся. Думаю, тебе есть что рассказать.
Никола сделал все, как ему было велено.
– Твой завтрак, – Вяз поставил на стол перед Николой чашу с ягодами. – Тебе теперь нужно много сил. Одновременно есть и рассказывать сможешь?
И Никола, отвлекаясь только на поразительно вкусные ягоды – определенно, самые вкусные в его жизни, – рассказал все-все, начиная с секунды, как он увидел карту Элоизы. Вяз слушал внимательно, не перебивая. На моменте, когда Лавр отправился воровать листья, он разочарованно покачал головой.
– И что? Я теперь правда душа змея? – вопросом закончил свой рассказ Никола. – Почему я тогда еще тут?
– Полагаю, потому что ты человек. Вот, – Вяз осторожно подвинул к нему лист, в котором Никола узнал свои записи. – Перечитаешь потом внимательно. Так уже случалось однажды. Люди не принадлежат нашему миру, а значит, и слиться со змеем полностью не могут. Но ты же теперь слышишь его, я прав?
Никола вспомнил вчерашнее ощущение полета.
– Ну, что-то вроде того вчера получилось, да. А теперь совсем нет. Правда, я не очень понимаю, что с этим делать…
– Ой тебя научит, чему сможет, – прервал Вяз. – Понадобятся и силы, и время, конечно. Но, думаю, у тебя все получится.
– Я вообще не представляю…
– И ничего удивительного: было бы странно, если бы у тебя были представления, – Вяз улыбнулся.
Никола внезапно понял, что так и не задал самый главный вопрос.
– А где сам змей?
– Ох, Никола. Давно надо было тебе рассказать. С самого начала, хорошо? Пожалуйста, не перебивай. Люди довели Землю до, как вы это называете, экологической катастрофы. Потом «Спасители» нашли Окно в наш мир и стали скидывать отходы туда. Мы это не сразу заметили, потому что у нас Окно находилось в самом сердце Чащи. Ну, и совершенно не были к такому готовы, честно говоря.
– Так, – не сдержался Никола. Это все он и без Вяза прекрасно знал.
– Обнаружив случившееся, мы впали в ярость, и я буквально обратил реки вспять и очень многое вернул обратно в ваши земли. По факту, и ваш, и наш мир к тому моменту уже оказались обречены, ни один уже нельзя было спасти. Мы отправились к людям – кто-то считал, что за возмездием, и «Спасителей», конечно, покарали, но лично я искал помощи. И они предложили нам этот Корабль. И Онатару.
– Угу, – подтвердил Никола то, что всем было отлично известно.
– Когда я вновь очутился у Окна в вашем мире, я обнаружил там спящего змея. Иномирцы пребывали в уверенности, что все змеи находятся исключительно в наших землях и давно уже в счастливом забытьи. Но существовала в одной книжке сказка про змея-предателя, выбравшего себе человеческую душу и оставшегося с ней. Люди не потомки Великого Змея, их души не могут полностью слиться с душами крылатых. И все же они порой принимают эту участь. Ты теперь и сам знаешь, – улыбнулся Вяз.
Никола кивнул.
– Значит, уничтоженные записи – та самая сказка?
– Иномирцы презирают этого змея. Но, когда я обнаружил его там, всеми покинутого, на умирающей земле, гибнущего… Когда нашел эту историю, перерыв всю библиотеку, и сопоставил прочитанное с увиденным… Я не мог поступить иначе.
– То есть проснувшийся змей – это тот самый змей? Открывший проклятое Окно?
– Да.
– Но как он оказался на Корабле?
– Его сердце пронес в руках один маленький человеческий мальчик. Никто и заподозрить не мог.
Никола сглотнул. Горло совсем пересохло. Так вот что он вспомнил под твердолюбом…
– Это вы дали мне его сердце.
Вяз кивнул.
– Понимаешь, мне, может, и не стоило молчать… Но они бы не поняли меня. Никто бы не понял. Этому змею желали смерти сразу по многим причинам, хоть он, конечно, и не мог знать, как используют люди Окно, которое он открыл. Да и в сказке ведь все ясно описано. Мы бы вспомнили о ней раньше, если бы не иномирская гордость. Но все же спасение этого змея сочли бы предательством. И сейчас сочтут. Но змей уже тут, и нас никто не посмеет тронуть.
– А Кориандр когда-то догадался…
– Да. Прочитал в книге, вспомнил последнее Окно… Припер меня к стенке с этими расспросами, – невесело усмехнулся Вяз. – Он умеет, да, и не важно, что перед ним иномирский правитель. Взбесился, разрушил нашу связь с людьми. Он очень тяжело переживал потерю жены. Очень. Все, что его удерживало тогда от полного безумия, – уверенность, что змей остался на Земле и теперь погибнет.
– А потом Дерево зацвело.
– Да. Дерево зацвело. И тут уж он совсем все понял. И пришел в ужас. Змей-клятвопреступник, предпочитающий людей, все-таки здесь, на Корабле. Как и человеческое дитя. Не знаю, как он не убил меня, – разве что доказательств не было. Но, уверен, уничтожить тебя стало для него делом чести. А когда к тому же появился шанс еще и от сказки избавиться, чтобы совсем наверняка никто и никогда не вспомнил о презренном змее…
– Он просто хотел выследить и убить меня тогда, в библиотеке.
– Да. Но подвернулась возможность получше. Расправиться с тобой чужими руками, а самому выйти сухим из воды.
– Но он же никак не мог знать наперед, что я увижу карту Элоизы?
– Тут уж точно Кориандр импровизировал на ходу. Смотри: во-первых, проболтайся ты о вашем плане или хоть словом обмолвься о своем вмешательстве в Игру – тебе точно было бы несдобровать, а ему только этого и надо. Во-вторых, он правда очень хотел помочь Сине стать душой змея, раз уж Лесом когда-то не получилось. А тут такая возможность!
– Но сама Сина этого не хотела. Она рассказала мне.
Вяз на миг удивленно вскинул брови.
– Родительская любовь бывает слепа, что там – почти жестока. Я рад, что Сину миновала эта чаша. Впрочем, своему ребенку я такой судьбы тоже бы вряд ли желал. Но этот змей – кажется теперь очевидным – очарован именно человеческими душами. Всей их хрупкостью, слабостью, быстротечностью их жизни, умением любить – такая прекрасная способность, правда, Никола?
– Она и иномирцам не чужда, – смущенно признался Никола.
Вяз улыбнулся.
– И поэтому змей избрал тебя, не изменив своим привычкам. А Корабль, видимо, счел достойным для своего тела. Оказывается, еще очень давно. Когда я только пронес его сюда.
Никола пытался осознать услышанное. Значит, их Корабль, их дом все эти годы на самом деле был спящим змеем? Они несутся сквозь космос на огромном металлическом разумном змее?..
«Бедное растеньице, наверное, совсем с ума сошло и решило, что всё вокруг и есть тот самый змей», – вспомнил Никола недавние слова Лавра. Кто бы мог знать, насколько правдивыми они окажутся.
– Поверить не могу. Корабль же собрали люди. Так бывает?
– Боюсь, у него не было другого выбора. Он не хотел покидать нас. А ничего масштабнее под рукой… крылом, – с улыбкой поправился Вяз, – не нашлось.
– Но как же… Корабль ведь совсем не похож. И тут все мы.
–
У Николы оставался еще один вопрос.
– Но я мог и не выхватить карту, – продолжал рассуждать Никола. – Чего Кориандр так опасался?
– Может, вообразил себе, что ты еще и змея обратно к Земле из своих человеческих соображений надумаешь повернуть, и решил перестраховаться?
– Ерунда какая! Это он вам сказал?!
Вяз вздохнул.
– Нам предстоит еще много бесед с Кориандром, Никола. Как знать, может, одной только ненависти к человеческому сыну ему было достаточно, чтобы совершить все это? Пока так: ты теперь душа змея, и нам всем предстоит научиться с этим жить.
– Вяз… – У Николы вновь пересохло в горле. Он откашлялся и заговорил тише: – Они ведь все теперь ненавидят меня, да? За то, что я вмешался в Игру. Что ненавистный человек теперь – их же ненавистный змей.
– Видишь ли, какое дело, – Вяз опустил взгляд на лежавший перед ним лист, будто хотел что-то зачитать с него. – Элоиза даже не помнит, какая карта ей досталась. Просто забывала всякий раз, когда смотрела на нее. А вот ты увидел чужую вроде бы карту и запомнил. И смог взять ее в руки. Не догадываешься?
Никола нерешительно покачал головой.
– Мы с Оем считаем, что карта сразу выбрала тебя. И все это время только тебе и принадлежала. Тебя не включили в Игру иномирцы – но сам змей рассудил иначе, и ты смог увидеть карту. Ты всегда был его душой.
Никола не знал, что на это ответить.
– А насчет того, что ты человек… Мы больше, чем наша история, Никола, – Вяз задумчиво водил пальцем по бумаге. – Часть ее – да, и от этого не уйти, но все же всегда неизменно больше.
Никола смущенно уставился на сцепленные руки у себя на коленях.