Екатерина Коробова – Душа змея (страница 12)

– Как думаешь, кто настолько жаждет моей смерти? – Никола скользнул взглядом по ненавистному зеркалу. И тут же зажмурился.

– Мы с отцом говорили об этом. Смотри: ты же не думал заранее, что туда пойдешь? То есть кто-то каждую ночь за тобой следил – но тогда ведь были варианты насолить тебе и попроще, без порчи книг. Кажется, это сделал кто-то очень импульсивный и не слишком размышляющий о последствиях.

– Понимаю, к чему ты клонишь, – Никола вспомнил улыбку Липы.

– Ага. Но подобную глупость и жестокость сложно представить даже в ее исполнении. Хотя ее сегодняшние попытки прожечь тебя взглядом…

– Да, обычно-то она само очарование, – Никола опустил подбородок на сложенные в замок пальцы.

Что-то во всем этом было не так. Ива слышала каждого посетителя, но не прогнала Николу прошлой ночью. Он не придал этому значения – обычно Иве не имелось до него совершенно никакого дела в любое время суток. Но мог же кто-то наслать на нее морок, как Кориандр на Лавра сегодня? Или же сама Ива… Нет, Никола снова отмел эту мысль. Она слишком любила свои книги.

Никола продолжал размышлять, краем уха слушая, как Лавр рассуждает об остальных иномирцах. Может, все это было не так важно и Кориандр действительно заступится, если удастся раздобыть карту Элоизы? Никола вздрогнул. Вдруг сам Кориандр его и подставил? Вот только зачем, если Никола в любом случае сделает все возможное, чтобы помочь Элоизе? С другой стороны, говорил же Кориандр якобы о каком-то способе выйти сухим из воды. Но при этом добавил, будто все-таки испортил книги Никола. И как тогда выпутываться? Кто-то неизбежно окажется виноватым, и уж едва ли иномирцы его пощадят. Опять почему-то вспомнилась странная сцена между Синой и Ветивером в лесу.

– Слушай, а Сина всегда была такой? – Никола вынырнул из своих мыслей и вновь обратился к Лавру. Тот недоуменно посмотрел на него.

– Клянусь, тебе действительно стоит больше спать, а не за книжками просиживать. Какой «такой»?

– Ну… – Никола замялся. – Эм… Воинственной?..

– Мы, знаешь ли, в принципе не самые миролюбивые создания, – Лавр любовно провел рукой по эфесу. – Уж в том, что касается людей, – точно. А при прежних правителях и между иномирцами всякое творилось. Отец навел порядок, пока нас совсем мало не стало. – Лавр задумался. – Но привычки никуда не делись. Сине просто особенно досталось из-за Отлета. Нам всем, конечно, но у нее своя история.

– Первый раз слышу, – Никола наблюдал, как Элоиза играет с тряпичной куклой.

– Странно было бы, если бы Сина пришла к тебе этим делиться, да? До Отлета она должна была стать Хранительницей Леса, Сина уже почти и не возвращалась из него. На Земле это было бы по-другому, не так, как здесь, у Оя. Она бы в принципе стала неотделима от Леса, превратилась бы в его душу.

– Стала бы с ним одним целым? Как змей с иномирцем, выбранным его новой душой? – внутри у Николы похолодело.

– Вроде того, и Сина очень этого желала. А потом пришла Большая Беда, Лес сильно пострадал, не так, как Море, но все равно. Сина сражалась за него из последних сил. И иномирцев многих не стало, а нас в принципе гораздо меньше, чем людей. Молодых и детей всего ничего осталось. И, когда готовились к Отлету, в итоге решили, что Хранителем станет Ой, ему все равно лет уже миллион, наверное. А Сину быстренько обручили с Ветивером, не слишком спрашивая ее согласия. Он был рад, Сина не очень, а то, что ее разлучили с Лесом, конечно, все ухудшило в разы. Все эти истории с браками у нас и до Большой Беды были не слишком-то веселым мероприятием, – погрустнев, добавил Лавр.

– Понятно, – Никола вспомнил слезы на щеках Ветивера. Просьбу Кориандра. Картинка, пусть и не до конца, начинала собираться.

– Я рад, что вы тут, – Вяз вошел без стука, как раз когда Никола уже отчаялся найти карту и собирался все-таки уйти к себе. Ему ужасно хотелось запереться и в тишине обдумать все произошедшее.

Вяз, тяжело ступая, подошел к кровати и сел, безвольно опустив руки. Никола никогда прежде не видел его таким подавленным и впервые, кажется, всерьез задумался, сколько веков на самом деле может быть отцу Лавра.

Элоиза тут же забралась Вязу на колени. Никола с Лавром молча ждали.

– Я осмотрел книгу, – наконец заговорил Вяз. – Испорчена, не восстановить. Две последние главы и содержание тоже. Автор давно пропал – то ли заснул, как Лючия, то ли погиб в больших бедах, то ли все сразу.

– Там было что-то про последних змеев, кажется, – Никола напряг память, но в голове всплывали только размытые недосыпом картинки, – братьев, что ли… Один, кажется, улетел в человеческий мир. Не помню. Но кто-то же должен знать?

Вяз метнул на него быстрый взгляд.

– Не утруждай себя, этого все равно было бы недостаточно, чтобы восстановить записи. – Вяз потер лицо, будто пытался стряхнуть дурные предчувствия, и тихо добавил: – Надо срочно что-то придумать, иначе я не смогу тебе никак помочь.

Никола с Лавром переглянулись. Вяз впервые делился с ними такого рода опасениями.

– А чернила, на которые наложен морок? Которые то исчезают, то расплываются, то сами буквы переставляют? Вдруг это они? – от внезапного озарения Лавр даже с места подскочил. Элоиза ойкнула.

– Всерьез думаешь, что такая книга была написана чернилами для ученических шуток? – бесцветным голосом уточнил Вяз.

– Нет, но вот испортить такими чернилами ее вполне могли. И всерьез думаю, что Никола ничего этого не делал. И собираюсь разобраться. Пойдем, – Лавр повернулся к Николе.

– Куда? – в один голос спросили Вяз и Никола.

– Ну, кроме Ивы только еще один иномирец может знать, кто, когда и что чем писал, – уверенно ответил Лавр.

Старый Ой. Никола вздохнул. Он бы лучше сейчас пошел к Иве, чем еще раз в Лес, но не мог никому в этом признаться.

– Ну попробуйте, если так тебе будет спокойнее, – нехотя согласился Вяз. Последняя надежда избежать визита в Лес исчезла. – Только осторожнее, Лавр, умоляю. Ой сегодня тоже, скорее всего, не в духе.

– Могу сходить один, если боишься, – Лавр заметил замешательство Николы.

Никола тянул с ответом. Он еще раз оглядел комнату. Полный решимости Лавр, бледная взъерошенная тень с синяками под глазами в зеркале, печальный Вяз, растерянная Элоиза. Никола задержал взгляд на маленьком расшитом нагрудном кармане ее рубашки. С тоской пришла внезапная уверенность, что карта там. Безнадежно. Сейчас – точно.

– Нет, я пойду, – Никола встал с места. – Не все же тут сидеть трястись. И со мной будешь ты.

– Я бы не особо на что-то рассчитывал, – Вяз погладил Элоизу по волосам. – Но бездействие невыносимо, понимаю. Возвращайтесь поскорее, хорошо?

Они брели молча и, несмотря на наставления Вяза, совсем почему-то не торопились. Лавр на первый взгляд не растерял своего обычного боевого настроя, но по тому, как он чуть не пропустил нужный поворот, как хмурил брови, как схватился за клинок от далекого неясного шороха, Никола вдруг понял: ему тоже страшно.

Путь тянулся просто бесконечно, Корабль будто сделался еще огромнее. А его размеры и без того ужасали. В человеческих текстах были записи о строительстве корабля: никто и поверить не мог, что удастся создать что-то настолько внушительное – ох, сколько раз в первые годы Никола терялся в этих переходах! – и при этом способное взлететь. И что иномирцы сумеют совладать с этой конструкцией. Но Корабль словно впитал в себя часть их магии – и безропотно принял и этот чужеродный ему народ, и их невероятный Лес, и даже примирился с дикими обычаями и нравами. В этом полете было поровну обреченности и надежды. Извинение человечества, созданное из сплошного металла и отправленное в холодный космос.

Чем ближе они подходили к Лесу, тем медленнее шли.

– Ты боишься Оя? – решился наконец спросить Никола, когда Лавр начал совсем уж плестись, едва ли не шаркая.

– Конечно, нет, – Лавр расправил плечи. – Глупости какие.

– Я к тому, что еще медленнее – это уже просто на месте застыть.

Лавр остановился.

– Просто если Ой вдруг не даст ответа, то у меня больше нет никаких идей. Если бы все происходило до Отлета, мы бы нашли где тебя укрыть. Но тут…

– Но тут тоже все как-нибудь уладится, вот увидишь, – Никола выдавил из себя улыбку. Обычно из них двоих Лавр утешал и грубовато подбадривал. – Пойдем. Это точно лучше, чем в сотый раз продувать Элоизе в съедобное – несъедобное. Не понимаю, что ее так в этом забавляет.

– Просто это чуть ли не единственное, во что ты по-прежнему с ней играешь.

– Вот оно как… – Никола никогда не думал об этом. Но он ведь и правда не участвовал в иномирских забавах, да и людских почти не знал. А Элоизе, оказывается, главное было, чтобы он с ней играл. Никола сжал кулаки, ощутив в этот миг, как сквозь пальцы убегают драгоценные секунды.

– Идем, – Лавр хлопнул его по плечу.

Лес дышал непривычной сыростью и тоской. В этом было что-то смутно знакомое, напоминавшее об утреннем тумане и мшистом грибном духе, но здесь, на Корабле, Никола почувствовал это впервые. Кажется, за несколько часов листья сделались еще желтее, в них появились прожилки багряного.

Старый Ой проснулся, едва заслышав шаги. Он посмотрел на пришедших, и в его взгляде мелькнула колючая злоба. Николе захотелось развернуться и убежать.

– Опять ты, – Ой будто не замечал Лавра. Тот бросил на Николу быстрый взгляд.