Екатерина Клепикова – Граф-Т (страница 5)

Полковник распорядился отвязать меня, налил мне чай и впервые заговорил со мной просто и по-человечески.

– Данил, видите мальчика? – я утвердительно кивнул. – Его зовут Денис. Он один из первых участников проекта Кирсанова. Пятого августа две тысячи двенадцатого года на его глазах была убита вся семья. Ему тогда было шесть. По воле случая он стал единственным человеком, который видел важный в масштабах государства документ. Перед Вами стоит серьезнейшая задача – отыскать это воспоминание.

Внимательно изучите бумагу с точностью до запятой. Сложность в том, что мальчишка не умел читать и после потрясения потерял рассудок. Возможно, воспоминание о документе будет размытым…

Неожиданно в разговор вмешался профессор Кирсанов.

– Будет здорово, если Вы отыщите не только воспоминания о бумаге, но и узнаете мысль, повлекшую сумасшествие. Вы должны постараться заменить это убеждение на правильное и конструктивное. Будьте спасателем, помогите мальчику!

Мир, в который Вы попадете, будет результатом ваших совместных воспоминаний, знаний, чувств, страхов, представлений о мире и даже фантазий. Подсознание Дениса будет доминировать… Мы не знаем в какой форме для Вас будет представлен его мир. Придется подстраиваться под обстоятельства и импровизировать. Обращайте внимание на все. Датчик сохранит каждый образ, через сутки выгрузит в общий доступ. Мы будем анализировать и постараемся помочь.

Помните, максимально безопасное время трансграфтации не превысит недели. Действовать надо быстро. Мы будем регулярно напоминать Вам о цели трансграфтации и оставшемся времени в режиме «минута в сутки». К сожалению, одна минута – это максимальное время вторичной трансграфтации, которого нам удалось добиться на сегодняшний день. Связь будет отсроченной на двадцать четыре часа.

Профессор замолчал, а полковник продолжил за него.

– Запомните, на выполнение задания Вам дается всего семь дней. Это максимальное время незаметного присутствия в подсознании другого человека. Далее находиться в состоянии трансграфтации опасно. Подсознание мальчика будет стремиться Вас уничтожить, Вашему психическому здоровью в этом случае может быть нанесен мощнейший урон. Результатом может стать сумасшествие, инвалидность и даже летальный исход. – Полковник многозначительно указал на восемь кроватей в центре комнаты.

Мое лицо исказилось от страха, полковник усмехнулся и, не меняя тона, продолжил.

– В отличие от Вас, у них не было пилюль «Граф-Т» и датчик был далек от совершенства. Они приступали к трансграфтации без особой подготовки. Тогда мы не знали, как долго может человек находиться в чужеродном мире. Все эти ошибки мы учли, наладили работу оборудования. Чтобы максимально снизить риски для Вашего здоровья, датчик покрыли защитным веществом. Оно будет растворяться в течение семи дней. Как только защитное вещество окончательно растворится, имплант выйдет из строя, короткое замыкание выведет Вас из нейросети.

Это будет, как я предполагаю, весьма болезненно. Поэтому настоятельно рекомендую найти способ ретрансграфтироваться чуть раньше. В остальном все зависит только от Вас. Действуйте по обстоятельствам, мы полностью полагаемся на Вас и Ваши способности. Советую торопиться и четко помнить, для чего Вы трансграфтировались.

Выполните задание, и Вы получите внушительный по размерам гонорар. Рекомендую помечтать, на что пойдут эти деньги – это поможет расслабиться.

С расслаблением у меня не заладилось. Я догадывался, что были добровольцы, которые погибли, но тогда я считал, что им просто не повезло. Сейчас я мог смотреть на них и живо представил себя на их месте через семь дней. К сожалению, пути назад уже не было. Все, что мне оставалось – отыскать воспоминания. Для начала надо было расслабиться.

Я выполнил все указания Кирсанова. Принял горячую ванну, оделся в голубую пижаму из киберполотна, выпил чай. Напиток оказался расслабляющим, голова начала кружиться и я задремал. В это время меня плотно пристегивали к кровати, подключали к приборам, капельнице.

Я отключился. Передо мной мелькали знакомые лица, забытые ситуации, заброшенные намерения и прочие воспоминания моей жизни. Воспоминания становились все старше, а я в них все моложе. Последнее что я запомнил, были мои родители, склонившиеся надо мной – младенцем. Благодаря этому воспоминанию я смог выжить. Не знаю, каким чудом оно сохранилось в моем подсознании. По задумке разработчиков от «лишних» воспоминаний ничего не должно было остаться.

ГЛАВА 3. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. НАН.

Я очнулся в куче мусора около дороги. Воняло, и болела голова. Я не помнил ничего из того, что было раньше. Где я? Кто я? Как меня зовут? Что я делаю в мусоре? Где мой дом? Что со мной случилось? И почему никто не спешит на помощь? Странное ощущение.

В голове стояла картина, как мужчина и женщина с нежной улыбкой склонились надо мной. Эта картинка вызывала слезы и умиляла одновременно. Кто эти люди, я не помнил, но, почему-то, они были очень дороги моему сердцу. Надо было вспомнить их непременно, только сил не было даже думать.

Сильно хотелось есть. Я вылез из кучи мусора, осмотрелся. Вокруг – ни души. Собрав волю в кулак, я побрел вдоль дороги, медленно передвигая ноги и слегка пошатываясь. Хотелось отыскать населенный пункт, где мне помогут. Медицинская помощь была необходима, каждый шаг отдавался ударом в голове.

– Эй, малявка! Есть хочешь? – неожиданно спросил голос сзади. Я никак не думал, что этот вопрос адресован мне. Решив, что это галлюцинация, я продолжил брести вдоль дороги. Голос продолжал настаивать. – Тебе говорю, обернись! Не то хуже будет, отдам тебя зуберам, они церемониться не станут! Сдадут тебя на калыш и все дела.

Слова, которые произносил голос, мне были незнакомы, потому я решил, что стоит обернуться и посмотреть на того, кто их произносит. Невысокий худощавый мальчишка лет четырнадцати с копной рыжих кудрей на голове стоял у края дороги. Лохмотья вместо одежды не смущали его нисколько. Он хитро смотрел то на меня, то на серебристый предмет в руке. Странно, но паренек казался выше меня ростом. Такого точно не могло быть.

И тогда я взглянул на себя. Удивлению моему не было предела, суровая реальность показывала, что я – девочка лет десяти. Платье на мне было, мягко говоря, разорвано, болтаясь обрывками вдоль тела. Потрогав руками волосы, я обнаружила лишь несколько всклоченных дредов. Мои ноги скорее напоминали палки, живота не было вовсе. А мальчишка продолжал.

– Может, все же обратишь на меня внимание? Куда ты направилась? Ты разве не знаешь, что всю неделю зуберы проводят чистку? Или ты хочешь добровольно попасть на калыш?

– Нет, не хочу. То есть я даже не знаю, что это значит. Кто такие зуберы? Я вообще ничего не помню. Так странно, я проснулась в этой куче мусора, и мне казалось, что я не девочка… Больше ничего не помню…

– Память значит отшибло? Может, ты под габрук попала? Впрочем, это лучше выяснять на поземе. Иди за мной, да поживей.

Я согласно кивнула головой и последовала за парнишкой. В тот самый момент, как мы решили совместно продолжить путь к некой поземе, все вокруг затряслось и раздался жуткий грохот.

Мальчишка не на шутку испугался, схватил меня за руку и спрыгнул с откоса у дороги. Несколько метров мы летели кубарем вниз, то и дело ударяясь о кусты и друг о друга. Было очень больно, но болевые ощущения перекрывал все усиливающийся страх. Наконец, наше движение вниз остановилось. Мы замерли на дне канавы и сверху нас припорошили ветки и листва.

– Зачем? – еле слышным шепотом спросила я.

– Молчи и не шевелись. Не дыши, особенно когда они будут рядом, иначе беды не миновать.

Я не стала задавать лишних вопросов и замерла, стараясь не дышать. В этот момент я уже решил, что буду думать от женского лица, раз уж мое тело девичье.

Мальчишка сжал голову руками и жестом предложил мне сделать то же самое. В его глазах я увидела страх. Что происходит, я не понимала, но решила послушаться и выслушать объяснения позже.

Грохот приближался и нарастал, уши заложило и голова пошла кругом. В какой-то момент накрыла паника и мне дико захотелось бежать куда глаза глядят. Хорошо, что мальчишка заметил мое стремление и лег сверху. Он так крепко прижимал меня к земле, что убежать возможности не было. Этот мучительный звук продолжался минуты три, мне казалось, он длился вечно.

Наконец, звук и вибрация стали уменьшаться и через минуту наступила тишина. Некоторое время мы молча сидели на мокрой земле, обхватив головы руками. Наши тела колотило, словно мы на морозе, в головах все еще слышались отголоски этого жуткого шума. Лишь спустя несколько минут мы почувствовали огромное облегчение.

– Что это было? – спросила я дрожащим, измученным голосом.

– Зуберы. На габруке. Эта огромная машина издает звуки, которые матуляне не могут выносить. Паникуют, теряют контроль над собой. Те несчастные, у кого нет крыши над головой, квадруса или кноусов выбегают, а зуберы их отлавливают. Бродяг и бедняков в городе почти не осталось. Многие вынуждены подчиниться, даже непокорные экслаты из сопротивления устали противиться. А ты молодец, выдержала. Ты что глуховата?

– Нет, хотя я точно не знаю, я ведь не помню ничего.