Екатерина Клепикова – Граф-Т (страница 4)

Единственное, что я уяснил из этого ликбеза – прибор считает первого подключенного главным и все иллюзии строит исходя из мыслеобразов, эмоций и жизненного опыта первого трансграфтировавшегося. Все, кто присоединятся позже, не смогут влиять на мир, созданный прибором, но могут узнать мысли, эмоции и чувства других испытуемых. Каждая трансграфтация сопровождается секундной перезагрузкой системы, что могут видеть абсолютно все загруженные пользователи нейросети. Как эта информация должна была мне помочь? Я уже не задавал вопросов, решив, что все необходимое мне расскажут.

Ближайший месяц мне предстояло стать отшельником и познать дзен. За этой частью операции следил лично полковник Бергонц. Тот самый, что выступал на сцене. Кирсанов со своей командой продолжил совершенствовать алгоритмы программы моей совместимости с прибором.

Полковник четко и быстро огласил регламент подготовки к испытаниям. Первую неделю меня планировали приучать жить по графику и распорядку эксперимента. За это время врачи вновь подробно исследуют показатели моего организма на фоне высокой концентрации препарата в крови. В течение первой недели мне разрешалось читать, разговаривать по делу с медсестрами, петь, просто говорить самому с собой.

Со второй недели эксперимента все эти прелести жизни будут запрещены. Я должен буду молчать. В результате предыдущих исследований немые люди показывали лучшие результаты. Поэтому все испытатели во время подготовки обязаны помалкивать. Вдобавок ежечасно у меня будут брать кровь. Как только уровень «Граф-Т» в крови станет стабильным на протяжении суток, начнется следующая фаза подготовки.

Вся третья и четвертая неделя будет направлена на внедрение датчиков в мою нервную систему. Ответственный момент. При предыдущих испытаниях у шестидесяти семи процентов участников импланты не приживались. Без датчиков проводить трансграфтацию было опасно для моего психического здоровья и практически бесполезно с точки зрения достижения поставленной цели.

Датчики по сути своей представляли огромные флэшки, для записи всех моих мыслей и образов емкостью в одни сутки. Внедрялись чипы где-то в районе шеи. Связь с прибором осуществлялась по блютуз. Беспроводной режим работы позволял менять положение тела человека в ходе эксперимента.

Раз в сутки имплант автоматически устанавливал связь с прибором и выгружал записанную информацию. Прибор в течение нескольких минут превращал полученные данные в мультик из череды мыслеобразов. Причем, ненужные моменты, такие как сон, длительные многообразные действия – сжимались и архивировались. У операторов была возможность отправить испытателю видеоинформацию емкостью в одну минуту. Кирсанов верил, что это может помочь.

Кроме того, передатчик служил своего рода предохранителем от внедрения сознания другого человека в мое. Как это возможно? Я не знаю. Но если такое случится, то оператор включит режим деактивации, а датчик должен будет шандарахнуть электрическим током с силой дефибриллятора.

Планировалось, что шок нервной системы на несколько секунд остановит сердце и параллельно процесс трансграфтации. Реанимационным бригадам остается только «завести» сердце испытуемого заново.

Перспектива напугала. Кирсанов уверял, они сделают все возможное, чтобы не доводить меня до такого состояния. Но голос у него не был уверенным.

Зато он был уверен в том, что находиться в искусственной нейросети дольше недели было небезопасно. Поэтому вне зависимости от результативности меня будут искусственно выводить из трансграфтации, снижая подачу жидкого химического компонента «Граф-Т» в крови с пятого дня эксперимента.

Для меня такая ситуация была плохой. По договору попытку выполнения задачи в таком случае придется повторить. В интересах обеих сторон было максимально быстро завершить эксперимент.

Полковник разговаривал со мной сухо и надменно, но благодаря его информации я понял, к чему мне стремиться.

На мою шею надели нечто, напоминающее ошейник, с сотней чипов, контролирующих показатели тела. Начался самый ответственный этап подготовки.

Все шло по регламенту. Пять раз в сутки ко мне приходили крайне симпатичные и приветливые медсестры. Измеряли температуру, давление, объем легких, я заполнял анкеты о самочувствии. Приборы в туалетной комнате замеряли результативность моих посещений. Физические нагрузки стали обязательными.

Спустя неделю медсестры превратились в роботов. Они приходили каждый час, молча брали кровь и уходили, даже не улыбнувшись. Единственным событием в жизни за пару недель стало введение того самого датчика. Его имплантировали под общим наркозом. Этот день я плохо помню.

После операции стало совсем тоскливо. Было ощущение, что я заключенный. Жил по графику, гулял по расписанию, по часам принимал противный «Граф-Т». После приема таблеток немного кружилась голова, впрочем, головокружение проходило через пару минут.

Я выспался на полжизни вперед. Похудел на пару килограммов. Большую часть времени я сидел на подоконнике и наблюдал за людьми на улице. От безделья начал рисовать и завел дневник.

Первой записью в нем была дата – одиннадцатое сентября две тысячи восемнадцатого года и мое имя. Я писал о всякой ерунде. О чем думаю, что вижу за окном, обо всем, что только в голову приходило. Это занятие немного успокаивало и занимало время. Хотелось поговорить с кем-нибудь. Молчание оказалось настоящей пыткой.

Сидя в одиночестве, я практически сходил с ума. Меня все чаще посещала мысль о том, откуда они достоверно знают про семь дней? Неужели есть человек, подсознание которого захватил прибор? Сколько людей пыталось совершить эту трансграфтацию? Чем это закончилось? На эти вопросы ответов не было.

Наконец, пришло время проверить, прижился ли датчик в моей нервной системе. Молчаливая медсестра завязала мне глаза, усадила в каталку и некоторое время везла по коридорам НИИ.

Помещение, в котором я оказался, было очень прохладным и полностью в голубых тонах. То есть голубым цветом был покрашен потолок. Плитка на стене и полу, мебель – тоже были голубых оттенков. Странно.

Комната была разделена на три части. За стеклянной ширмой вдали от двери за огромными мониторами сидели люди в наушниках и белых халатах.

Средняя часть комнаты была занята восьмью вращающимися кроватями. Люди, находившиеся на них, были крепко пристегнуты ремнями и подключены к приборам жизнедеятельности. Одежда на них была голубого цвета…

Когда я проходил мимо, две кровати быстро приняли вертикальное положение, другие повернулись на бок, а одна вовсе перевернулась. Люди не пошевелились, я бы сказал, они не подавали признаков жизни. Но аппараты жизнедеятельности говорили о том, что все они живы.

В третьей части комнаты стояли две кушетки. Одна кушетка пустовала, на второй лежал мальчишка лет тринадцати. Кудрявый, рыжеволосый, худой, бледный и с огромными синяками под глазами. Голубая пижама подчеркивала бледность и синюшность кожи подростка. Его тело было облеплено проводками и подключено к нескольким аппаратам. Казалось, он спал.

Мне хотелось задать сотню вопросов, но медсестра жестом приказала молчать и выдала пижаму голубого цвета. С таким материалом я никогда не сталкивался. В волокна ткани были вплетены проводки и датчики. Я переоделся. Пижама оказалась теплой, в прохладном помещении это было уместно. Глядя на других испытателей (я не сомневался – они тоже испытатели), я занервничал. Тело задрожало. В этот момент в комнату зашли полковник и профессор.

– Добрый день, – обращаясь ко мне, произнес ученый, – сегодня Вы приступите к первому испытанию «Граф-Т». Ваша задача на начальном этапе лишь одна – максимально расслабиться. Дело в том, что подключение к сознанию другого человека возможно только при полном расслаблении. В противном случае сознание второго пациента будет воспринимать Вас как чужеродное тело и всячески пытаться устранить. Если же Вы будете соблюдать абсолютную расслабленность, то Вам удастся оставаться незамеченным в течение длительного времени. И Вы успеете отыскать необходимую информацию. Сейчас проведем тест на совместимость и степень внедрения датчика. Помните, от Вас требуется расслабиться, можно даже вздремнуть.

Мою голову, руки, ноги и тело крепко привязали к кушетке. Небольшими прищепками пристегнули в нескольких точках пижаму к коже. Все приборы жизнеобеспечения заработали. На их экранах я увидел ЭКГ, частоту дыхания, пульса и целую таблицу непонятных характеристик.

Заиграла медитативная музыка. Полковник, Кирсанов и его команда собрались вокруг огромных экранов, вполголоса обсуждая что-то. Я остался один в этом конце комнаты. Через пару минут я успокоился и, к своему удивлению, задремал.

Очнулся я от того, что музыка внезапно прекратила играть. Судя по радостным лицам всех, кто находился рядом, дурацкий датчик прижился. Эта новость обрадовала больше всех меня. Мучения были не напрасны! Мне жестами показывали, чтобы я молчал и то и дело поднимали палец вверх, указывая на то, какой я молодец. Честно, их бурная реакция меня слегка насторожила. Может быть я первый у кого этот датчик прижился?

Некоторое время ученые бегали, как ужаленные. Подключали дополнительные провода к мониторам, что-то настраивали, согласовывали.