Екатерина Казакова – Коммандос из демиургов (страница 70)

Выслушивать плач Кощея над золотом совершенно не хотелось, и я отправилась к драконам.

Телохранители резались в какую-то интересную для них игру, представляющую собой гибрид «Монополии» и шахмат. Мне обрадовались как родной и с ходу предложили научить правилам. Причина такого энтузиазма открылась через пару минут, когда до меня дошло, что играть придется на деньги. Но если в первую игру в детстве играла, то про вторую знала только цитату из фильма, что ходить надо лошадью. Продув целый золотой, опечалилась, подумала, что за это будет, если пес пронюхает про мое мотовство, затосковала и свалила к себе.

В комнате уселась на огромный подоконник и стала бездумно пялиться на улицу. Пейзаж за окном не радовал, шел снег, а я терпеть не могу зиму. Дома, когда она начиналась, всегда впадала в хандру и считала дни до прихода весны. Я и остров выбрала штаб-квартирой только потому, что там всегда царствовало лето, а если над ним начинало хмуриться небо, бежала оттуда, как жертва от маньяка. И вот теперь мне предстояло хрен знает сколько времени терпеть белое время года, черти бы слопали демиургов с их подковерными играми!

Настроение упало ниже плинтуса. Мне вдруг до слез захотелось повидаться со своей семьей, и плевать, что родственники вскроют мне мозг нытьем про внуков, они моя семья и другой у меня никогда не будет. А потом со страшной силой потянуло на родину. Организм требовал подышать смогом, а душа — мегатусовки в клубе. Но на сегодняшний день в ассортименте были широко представлены: морозный воздух, сугробы по самое не балуйся и королевский обед, грозящий плавно перетечь в очередной бесполезный вечер.

Из депрессии меня вывела мелькнувшая в окне тень.

— А этому козлу что тут надо? — скривилось отвращение.

Ответить не успела — мою левую лопатку обожгло болью. В груди что-то забулькало, и я почувствовала во рту металлический привкус крови.

«Мать, нам воткнули перо под ребро», — пароходной сиреной завыл организм, до которого дошло, что меня только что хотели убить.

В глазах потемнело, и я сползла на пол.

Умирать, я вам скажу, больно, причем не просто больно, а очень больно. Мозг бился в истерике, забыв, что нас с ним грохнуть нереально, и, видимо, поэтому забыл отключить все нервные окончания. Каждая клетка корчилась от разгоревшегося внутри пожара. Сознание уплывало, а обморок, сволочь, не торопился.

Зато торопились мои друзья. Первым влетел Дракон: увидев мою тушку, лежащую на полу в луже собственной крови, он взревел так, что ко мне вместо забытья чуть дядя Кондратий не прискакал. Оранжевая вообще превратилась в статую, застывшую в безмолвном крике. Пришлось выводить народ из комы. Собрав остатки сил, я вымученно улыбнулась и прохрипела:

— Может, кто-нибудь вытащит уже из моей спины эту хрень?

— Да-да, конечно, сейчас, потерпи, — бестолково заметался Владыка, почему-то и не думавший выдергивать из меня горящую огнем железку.

— Дашка!!! — раздался истеричный вопль Сосискина, и в мою щеку уткнулся влажный нос. — Не смей, слышишь, не смей умирать!

— Мучачос, не истери, мы с тобой столько бабла вбухали в наше вечное пребывание на земле, что будет верхом идиотизма сейчас скопытиться. — Из последних сил я попыталась утешить друга.

— Кинжал отравленный. — Это хором заявили Головастик и Кефир.

— Найти того, кто это сделал! — прокричал Ифик.

И тут мне показалось, что у меня вырвали позвоночник, я заорала так, что с балдахина взметнулись клубы пыли — кто-то наконец догадался лишить мою спину своеобразного пирсинга. Как пишут в любовных романах, «меня наконец накрыла благословенная тьма», а над королевским обиталищем разверзся ад. Дальнейшее я знаю со слов очевидцев.

Едва закатила глаза под образа, телохранители начали принимать вторую ипостась, грозя своими отрастающими хвостами и крыльями порушить замок. На подмогу им спешили собратья. Открывались порталы, и из воздуха, как горох, сыпались драконы других миров. В скором времени они заполонили дворец и площадь перед ним. Апофеозом происходящего стал визит стаи последних драконов Изменчивого, прилетевших черт знает откуда. Мое бездыханное тело взяли в кольцо, и родственнички возжаждали крови святотатца, посмевшего ранить их любимую сестренку.

Одновременно с этим маг и гоблин выяснили, что кинжал был отравлен ядом, от которого нет противоядия. До кучи у меня не переставала идти кровь, а отрава проникла во все органы. Исцеляющая магия, щедро вливаемая в меня Кефиром, не действовала по причине моей иномирности, а хирургов тут не было. Нарисовался парадокс — умереть я не могла, но и оживать не хотела.

Дроу и Федор, не дожидаясь приказа короля, взяли власть в свои руки, и придворные под конвоем пышущих праведным гневом драконов строем отправились в пыточные. Сосискин кусал всех подряд и обещал загрызть, если ко мне сейчас не придут на помощь Склифосовский и Бурденко.

Наконец до Дракона дошло, что помочь мне может только Пра. Он срочно метнулся к подруге, та быстро провела анализ моей кровушки и буквально на коленке создала антидот. Всучив Владыке противоядие, лекарства и кровь для переливания, она благословила на хирургическое вмешательство. Оперировали меня Ырк, Норкс и Кефир, медсестрой выступала Тайка. Мало того что эти экскулапы не дали мне наркоз и посреди процедуры я пришла в себя и заорала так, что у одной драконочки раньше времени из одного места выпало яйцо, так у них еще не оказалось подходящих инструментов для ювелирной штопки. Мне банально дали по голове, а Дракон тупо прижег рану огнем. Типа лазером прошелся. Того, кто первым сказал, что огонь драконов целебный, следует сжечь заживо. Кровь-то у меня идти перестала, что-то там срослось и зафункционировало в нормальном режиме, но ожог я получила не слабый.

Закончив меня палить, как неощипанную курицу, эти умники порвали мне все вены, пытаясь поставить капельницу. Увидев, что со мной делают, Сосискин озверел, и пришлось Кефиру колдовать над пострадавшими задницами орка и его дружка-профессора. Они бы еще долго глумились над моим бесчувственным телом, но, к счастью, вампир имел хоть какое-то представление о кровеносной системе и знал, как грамотно втыкать клыки в тело.

А вот дальше начался мой персональный визит в преисподнюю. Меня бросало то в жар, то в холод. Казалось, что внутри течет лава и выжигает внутренности, а через минуту на смену приходил арктический мороз. И все это сопровождалось нехилыми глюками, в которых периодически присутствовали: моя мама с огромным шприцем, Пра с клизмой, папаша Ника с авоськой апельсинов, Сивка с бутылкой самогонки и мой новый испанский дедушка в лихо заломленной соломенной шляпе.

Первый раз я пришла в себя в сумерках. Рядом со мной лежала половинка Сосискина. Почему половинка? Да потому, что от пса остались нос, уши и хвост, а посередине присутствовал хребет с повисшей тусклой шкурой. Почувствовав мое пробуждение, пес открыл мутные глаза, в которых вспыхнула радость, подполз ко мне, уткнулся горячим носом в шею и тихонько заскулил. Сил хватило только потрепать его по голове и растрескавшимися губами прохрипеть:

— Не дождутся, я снова на арене цирка.

Второй раз очнулась глубокой ночью. Организм требовал пить, есть, посетить туалет и почесать спину. Я сделала попытку встать и тут же рухнула на подушку. Рядом раздался хор голосов, радостно приветствующих мое возвращение в мир здравомыслящих. Скосив глаза, узрела драконов и короля с магом. В ногах лежал довольно скалящийся Сосискин с мослом в обнимку, а по периметру кровати застыли сурового вида мужики, весьма похожие на охотников из блокбастера «Хищник».

Сил просить убрать этих монстров не было, поэтому я притворилась умирающим лебедем, которому срочно требуется посетить уголок задумчивости. Мне охотно предложили ночную вазу, но я уже немножко оклемалась и напомнила народу о своем поганом характере.

— А чего памперсами или больничной уточкой не запаслись, Айболиты недоделанные?

— Даша, тебе нельзя вставать, — нахмурив брови, сделал попытку поиграть в доктора Владыка.

— Позвоночник в трусы выпадет?

— А на тебе их нет, — ляпнул Синий и в ужасе захлопнул пасть.

— Так, — обвела всех своим фирменным взглядом, — значит, пока я была без сознания, надо мной цинично надругались? Предупреждаю сразу, кто последний — тот и папа, матерью-одиночкой быть не желаю, бабули не поймут!

— Да как ты могла такое подумать? — Все дружно начали выражать свое возмущение, один только кобель ржал, радуясь, что я действительно пришла в себя.

Полчаса препирательств, взаимных угроз и оскорблений — и вот я, сытая и довольная жизнью, уже выслушивала доклад о текущих делах.

Покушавшегося найти не удалось, зато были выявлены еще два новых заговора и пойман с поличным казначей. Народу, запаниковавшему при массовом появлении чужаков, сообщили, что прибыли союзные войска, правда, не уточнили чьи. Появление драконов списали на официальный визит, типа, они прилетели попросить политического убежища. Кефир бодро отчитался об успехах Избранной, она, дескать, уже отучилась в носу ковырять. Я была искренне рада за нашу избавительницу от ига зла, но мне бередили душу три вопроса: «Сколько времени я провалялась?», «Как там мои демиурчики?» и «Где Головастик, Мечник, Кровавый и Тайка?» Когда задала первый вопрос, ответили, что без сознания я была неделю, а вот на тему остальных двух все упорно не хотели отвечать, переводя разговор на тему моего самочувствия. Естественно, я озверела.